Нет, нет и ещё тысячу раз нет!

«Хватит, Хельга! Прошу тебя, прекрати ко мне лезть с этими твоими плоскими шуточками! Нет, я не пойду за тобой! Нет, я не хочу с тобой разговаривать! Нет, нет, и ещё тысячу раз нет!» Эта фраза крепко накрепко засела в моей голове. Хотя… Сама напросилась. Всю неделю доставала Шотмэна, да так, что даже довела его до слёз. Да, слезоточивый газ — мощная штука. Но сегодня… Сегодня должен был быть особенный день! День, когда я наконец смогу ему всё сказать! Всё, что, чёрт возьми, накипело! Сказать, как вот уже 11 лет прячусь за мусорными баками, под липкими от старой жёванной жвачки столами в столовой, лишь для того, чтобы достать этот треклятый потёртый медальон и взглянуть в его зелёные глаза, пристально взирающее на меня с фото. А он… Он не дал мне шанса. Так мне и надо. Слишком уж много душ я погубила за все эти годы. Арнольда, Фиби, этого дурачка Брэйни. Я ведь тоже не давала и не собираюсь давать ему шанса. Он точно также бегает за мной, как я за этим слащавым блондином-идеалистом! Я посмотрела на заволочённое серо-чёрными тучами небо и тяжело вздохнула. Мир, который окружал меня, будто подстроился под моё настроение. Невысокие деревья центрального парка, в который я всегда приходила после тяжёлого дня в школе, склонили свои кроны, будто печальные леди над могилами своих погибших раньше времени мужей. Ветер носился вокруг них, как будто хотел приободрить. Я перевела взгляд на пустующие качели, стоявшие в нескольких метрах от моей скамейки. Не раздумывая, я быстро поднялась и побежала к ним. Сев, я изо всех сил оттолкнулась ногами. Наверное, я очень смешно выгляжу со стороны: шестнадцатилетняя девчонка в серой толстовке на два размера большей, чем надо, качается на детской, почему-то покрашенной в розовый цвет, качели. Проходила бы здесь Ронда Ллойд, она бы точно меня засмеяла. Хотя мне и так хватает её нападок. «Ой, посмотрите, Хельга пришла в толстовке из старой коллекции!», «А-ха-ха-ха! Смотрите, Патаки упала и чуть не сломала себе нос! А-ха-ха-ха!». Как же меня всё это достало! Я спрыгнула с качели, но по закону «мир против Хельги Патаки», я споткнулась о собственную ногу и упала, при этом ударившись головой о сидение качелей. — Господи, за что?! — крикнула я, пытаясь справиться с тысячами чёрных точек, появившимися перед глазами. — За всё хорошее, Хельга! Как говорится, Он всё видит, — сказал ниоткуда появившийся Шотмэн. Ох, как же это в его манере! — А что я такого сделала? Я занимаюсь мелкими и средними шалостями, а не ограблениями банков! — раздражённо бросила я, попытавшись подняться. Конечно, у меня это не получилось. Тяжело вздохнув, парень протянул мне руку: — Давай помогу. У тебя может быть сотрясение. Понимая, что самой мне с земли не подняться, я протянула ему руку. — Вот скажи мне, репоголовый, почему куда бы я не пошла, в каком бы уголке города я не оказалась, я всегда встречу тебя? — Не поверишь, Хельга, но задаюсь тем же вопросом с самого детского сада. — Кстати… Ты заговорил со мной. Почему? Ты же на меня обиделся или же просто-напросто ненавидишь меня, как это делают Ронда, Лайла, Сид… Ах да, ещё твой лучший друг — Джеральд. Он же тоже меня недолюбливает, да? — Эм… да. Ты ему не особо-то нравишься. А что касается меня — я тебя не ненавижу. Да, я зол, но ненавидеть… — Я поняла, поняла… Ты уж извини меня за все эти выходки. Но это так забавно! — Забавно? Тебя забавляет то, что мне больно? — Ты слишком поверхностно мыслишь… — Поверхностно? Поверхностно?! — Да. Меня забавляет не то, что тебе больно, нет. Я восхищаюсь тем, как ты из всего этого выпутываешься! Конечно, его глаза расширились. — О, ты удивлён. А как же иначе… Ладно, Шотмэн, не имею права тебя более задерживать, — произнесла я, отталкивая от себя репоголового. — Подожди, Хельга, — я почувствовала, как его тёплая рука обвила моё запястье. — Да? — Сегодня днём… Ты хотела мне что-то сказать. — Я… Я хотела сказать, что… И тут слова сами собой полились из меня. Я рассказала ему всё, начиная с детского сада. Рассказала, как на самом деле была благодарна ему за те жалкие печенья, за то, что он пустил меня под зонт. Рассказала, как мне было больно, когда пришлось забрать все свои слова обратно, те, которые так неосторожно были сказаны на крыше того злополучного здания. Рассказала, как мне была важна его поддержка, когда я ссорилась с родителями. — Вот, что я хотела сказать…- прошептала я, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слёзы. Он молчал. Долго молчал, продолжая сжимать мою руку. — То, что ты только что сказала… Правда? Или это очередная твоя шутка? — Шотмэн, ты совсем с катушек слетел? — закричала я, почувствовав, как слёзы брызнули из глаз. — Конечно, это не шутка! Нет, нет и ещё тысячу раз нет! Да ты… Да как ты вообще мог такое предположить? Я смотрела ему прямо в глаза, ожидая чего угодно, но точно не того, что произошло. — Знаешь, Хельга… — моё сердце пропустило пару ударов. — Я ведь всю неделю хотел сказать тебе то же самое! Не совсем, конечно… Но знаешь, ты всё время ставила меня в неловкое положение. Я никак не мог взять себя в руки и… — Поиздеваться решил? — выдохнула я, опустив голову в надежде спрятаться от его пронзительного взгляда. Однако этот фокус с Шотмэном так просто не прошёл. Парень схватил моё лицо своими на удивление сильными ладонями и притянул к себе. — Нет, нет и ещё тысячу раз нет, — прошептал он и накрыл мои губы своими. *** — Вот так мы и стали встречаться, малышка. — Мама, это так романтично! — маленькая девочка улыбнулась и прикрыла свои огромные зелёно-голубые глаза. — Да, пожалуй, — улыбнулась Хельга, закрывая фотоальбом, где хранилось одно из самых важных фото — то, где они с Арнольдом, такие молодые и счастливые, качаются на тех самых качелях.