Приговор

Что такое ревность? Погнанное чувство, знакомое наверно каждой уважающей себя девушке. Оно выводит из привычной колеи, заставляет скрежетать зубами от желания разнести все в округе. Причем своего мужчину можно ревновать абсолютно ко всему, что движется и не движется. Если вы у меня спросите, ревную ли я к Силко, то раньше я бы с уверенностью сказала, что нет. Не ревновала потому, что причин не было. Однако теперь я так не думаю, когда, сидя на балке под потолком, наблюдаю прехорошенькую дамочку, сидящую на диване в кабинете Силко, напротив него. Казалось, она сбежала прямиком из Пилтовера, вся расфуфыренная и в дорогой одежде, Силко даже замялся поначалу, думая что она какая нибудь сторожевая псина из совета. Но барышня оказывается штучка криминальная и пришла на переговоры с Королем. Бежала бы отсюда лучше, милочка! Сколько бы Силко не говорил, что он уродлив и не создан для того, чтобы женщины его любили все это бред. Только поглядите как она пялится на него! Так и хочется засадить ей пулю в лоб. Но нет желания опять выслушивать потом бесконечную поэму о том, что нельзя стрелять в гостей в первую встречу, тем более если они крупные покупатели. Черт. Поэтому мне приходится сидеть под потолком и втихаря наблюдать за ситуацией. Кажется у них намечается нехилая сделка. — Джинкс, не зевай, а то уведут твоего папочку, хе-хе-хе. — Тише, Майло! Мне не до тебя сейчас, поэтому закройся. Только шума не хватало навести. Не хочу чтобы меня заметили. Пускай думают, что в комнате больше никого нет, хи. Силко сидит на диване и курит сигару, пока барышня читает предоставленный документ. Севика маячит возле двери, а ушлепки пришедшие с баронессой стоят рядом. Пф, скучно. — Так что мы договорились? Силко елозит докуренной сигарой по пепельнице и облокачивается на спинку кресла. Смотрит на меня. Догадывается небось, что я тут от ревности подыхаю. И от желания задушить эту девку. — Думаю да. Меня все устраивает. Она берет ручку и подписывает бумажку. Кладет на стол. И смотрит. Твою мать, она смотрит на Силко так долго, что даже ему становится неловко от этого! Чтоб ты сдохла. Я уже готова взорваться от злости и машинально вынимаю из-за пояса пушку и целюсь. Но барышня вовремя отводит взгляд и поднимаясь с дивана, идет к двери. Повезло тебе. Провожаю ее глазами и проклинаю всеми возможными словами. — Вы часто появляетесь в «Последней капле»? Что! Зачем она этим интересуется? Чувствую, как ревность прожигает мою грудь, а к глазам приливает кровь. Даже разум немного закипает и на секунду перестает распознавать информацию. — «Последняя капля» — это мое заведение, — спокойно отвечает Силко. — Что ж, тогда увидимся ещё. Только баронесса успевает скрыться за дверью, я мигом слетаю с потолка и, хватаясь за жилетку Силко, дергаю его вниз к себе. — Ну, что как? Как она тебе, понравилась, да? Я кричу, плююсь ему в лицо, заваливаю вопросами, и продолжаю дергать за жилетку. Силко пребывает в диком недоумении и не успевает давать ответы на все мои вопросы. Севика обречено закатывает глаза и выходит из кабинета, оставляя нас одних. — Джинкс, что происходит? Успокойся. Глаза горят в безумном пламени, мне хочется кричать. Я и кричу, кажется. Ору на весь кабинет и не слышу этого. Забавно. Зато отчетливо слышу смешки Майло и Клэггора. Они говорят мне ужасные вещи, смеются надо мной и над Силко. Называют его мудаком, а меня ревнивой сукой. Заткнитесь! Тихо всем! Тяжелые руки обхватывают меня за плечи и обнимают. Мои нервы успокаиваются, монстры покидают разум, все обошлось. — Прости. Обнимаю себя руками и вся краснею. — Джинкс ты кажется забыла, о чем я говорил тебе. — Да помню я, помню. Но ты не такой уродливый, как думаешь, Силко. Поднимаю голову и заглядываю в разноцветные глаза. Один — лазурно-голубой, второй — черный, ненатуральный с желтым зрачком, будто стеклянный. Но даже это было в нем привлекательно. Его уродство — как он выражается — его особенность, и это по своему прекрасно. — О чем ты? Разве я красив с таким лицом? — Мне нравится. Он молчит, думает что-то. Главное чтобы подумал в правильном направлении, а то я устала намекать ему, чтобы он уже обратил на меня внимание. Открой свои разные глаза и посмотри уже на меня! Посмотри какая я красивая, обрати внимание уже на фигуру мою наконец, дурень. Для кого я выросла такой? — Поставить чай с тортиком? Будешь? Любезно обращается ко мне и я мысленно хлопаю себя ладонью по лбу. Не дожидаясь ответа, хочет подойти к чайнику, но мне сейчас точно не до тортика. Я перехватываю его ладонь и прикладываю к своей щеке. Его холодные руки, с аккуратно подстриженными ногтями, такие родные тонкие пальцы. Каждое прикосновение, как доза мерцания для меня. Сходишь с ума медленно, но верно. Силко удивленно таращится на меня, но рукú не вынимает. Если он не хочет действовать первым, то это сделаю я. И плевать, что я выгляжу полной идиоткой в его глазах. Трусь об его ладонь, беру вторую и прикладываю к своей груди. Стискиваю ее пальцами и чувствую, как его ногти впиваются под ткань черного топа. Спокойствия Силко хватило только до этого момента. Он дернулся и спешно выдернул руку. — Джинкс, объясни мне, пожалуйста, что ты делаешь? Прошипел он, а я назло ничего не отвечаю. Тебе не скрыть свои чувства под маской серьезности, я же вижу что ты смущен, что ты заинтригован, не пытайся обмануть меня, Силко. Я уже давно не ребенок. Делаю шаг вперед, сложив руки за спиной. Силко пятится к столу. Приятно чувствовать себя охотником, но какого ему в роли жертвы? Ему больше некуда отходить, он уперся об стол, а я подошла вплотную и положила руки ему на плечи. Силко замер. Даже не моргает, смотрит на меня сверху вниз и кажется до сих пор не втыкает, что я намерена сделать. Я что на каком-то другом языке показываю свою любовь? Вздыхаю и слышу, как где-то в извилинах мозга смеются монстры. — Джинкс, ты что собралась насиловать своего папашу? — Разве для этого он растил тебя, ха-ха-ха! Закройтесь! Силко мой герой, моя первая любовь, мое спасение! Не смейте говорить о нем плохо. Вы разделяете часть моего разума, но я не позволю вам винить Силко в проблемах моего воспитания. Я прекрасно осознаю свои действия и их последствия. Именно поэтому я резко дергаю Силко к себе и целую в губы. Коротко, небрежно, неумело, но от всего сердца. Прошла всего секунда, но для меня эта секунда — целая вечность. Силко не успевает что-либо сказать, я отстраняюсь от него и выбегаю из кабинета. Прочь из "Последней капли". Прочь от своего позора, от неразделенных чувств и безответной любви.