you're amazing

— Хэй, ты любишь сибас? — Гук немного подвисает после этого вопроса. Тэхён материализовался перед ним в школьном коридоре весьма неожиданно, чем застал Чона в расплох с его бесконечным ворохом мыслей в голове. — Это, если что, рыба такая. — А… Да. Нет. Не знаю. — брюнет теряется, не понимая, почему Ким вообще с ним заговорил после месяца тотального отторжения от всего мира, когда Чонгук еле-еле находил в себе силы разговаривать с тётей. — Ну, если хочешь выяснить, то приходи сегодня вечером по этому адресу. — Тэхён протянул ему кусочек листика в клетку, на котором красивым и чётким подчерком были выведены название улицы, номер дома и этаж. — Ой, квартира 20-16, совсем забыл написать. — Я… Я запомню. — кажется, Гук впервые за месяц смог выдавить из себя что-то на подобие улыбки. Вполне вероятно, что она была до ужаса измученной и выглядела весьма жалко, но улыбался Чон искренне. Тэхёну невозможно было не улыбнуться. — Отлично! Тогда, сегодня вечером. Квартира 20-16. — если бы Чонгук не смущался также сильно, как Ким, он бы отметил, что неловкость между ними можно было потрогать руками, настолько её было много. Но, почему-то, она ощущалась, как нечто правильное. Закономерное. Не давящее. Приятное. Гук давно не испытывал чего-то приятного.

***

Лёгкий стук в окно отвлёк Тэхёна от почти дописанной статьи. В голове промелькнула мысль, что это, вероятнее всего, голубь, но она тут же испарилась, стоило Киму увидеть тёмную макушку и олений взгляд по ту сторону окна. Он подорвался с кресла и шустро открыл створку, впуская в комнату вместе с одноклассником свежий вечерний воздух и шум машин. — Я консьержки испугался. — ответил Гук на немой вопрос в глазах собеседника. — Вот как… Интересно… И как же ты сюда забрался? — По пожарной лестнице… — На 20-й этаж? — Тэ не понимал, какая эмоция в нём преобладала: удивление или возмущение. Чон лишь пожал плечами, улыбнулся своей извечной немного неловкой извиняющейся улыбкой и резко начал копаться в своём рюкзаке. — Ой, я тут твоей маме принёс… — он с гордостью вытащил небольшой букет полевых цветов, большинство из которых осыпалось и помялось, а некоторые вообще сломались, не выдержав такого вида транспортировки. Заметив плачевное состояние букета, Чонгук стушевался. — Ого, это… очень мило! — Тэ усиленно сдерживал смешки, стараясь выглядеть серьёзным, но получалось у него это из рук вон плохо. — Красивые, не правда ли? — Да, очень красивые. — парни уже в открытую посмеивались над ситуацией. — Наверное, дарить их лучше не стоит. — Ну почему же? По-моему, они замечательно сохранились! — Ну да, конечно. — Костюм тоже в рюкзаке? — сердце Гука пропустило удар. Паника потихоньку начала нарастать в теле, поднимаясь с низа живота до грудной клетки, бросая тело в мелкую дрожь. — Какой костюм?.. — Ну как же? Костюм для ужина… — Тэ оборвал стук в дверь. Не дождавшись ответа, в комнату вошёл глава Сеульской полиции, капитан Ким. — Это, я так понимаю, Чонгук. — отец Тэхёна внимательно осмотрел Чона, прищурившись и отметив синяк на скуле и рассечённую бровь. — Папа, это Чонгук. — немного заикаясь, произнёс Ким-младший. — Приятно познакомиться, сэр. — пожав капитану руку, Гук остался стоять рядом с ним, не понимая, куда ему деть взгляд, помятый букет и, в принципе, самого себя. Эта неловкость ему не нравилась от слова совсем. — Взаимно. Ну что, Чонгук, уважаешь сибас? — А кто ж не уважает?

***

По правде говоря, Гук в первые в жизни имел дело с сибасом. Он вообще рыбу не особо любил, и как её есть в запечённом виде не знал. Попытка потыкать в неё ножом в надежде, что кожура испарится сама собой, провалилась, что не укрылось от глаз членов семьи Ким, и от, непосредственно, Тэхёна, который уже несколько минут хихикал, наблюдая за самым бездарным разделыванием рыбы в исполнении Чона. — Минджу, помоги нашему гостю, он явно нуждается в консультации по сибасу. — миссис Ким устала смотреть на страдающего парня и послала ему в подмогу своего младшего сына. — Пап, а вы уже поймали Человека-паука? — поинтересовался Минджу у главы семейства, пока, практически не глядя, разбирал чонгукову рыбу на составляющие. — Пока нет, но мы обязательно его поймаем. — Чонгук усердно повторял у себя в голове, что лучше не встревать и ничего по этой теме не говорить. Но его длинному языку как-то резко стало абсолютно плевать на доводы разума. — Зачем же его ловить, капитан? Разве он не помогает горожанам? — Помогает? Тут скорее «терроризирует». — Ого, вот это вы слово подобрали. И в чём же заключается его террор? В том видео, где он ловит угонщика, разве он совершает что-то плохое? — Это не его работа. Для этого существует полиция, Чонгук, а он возомнил о себе невесть что. То же мне, «народный мститель». Глупый безрассудный мальчишка, который, при этом, всё равно представляет опасность для города. — было видно, что капитан Ким начинает вскипать. — Что же опасного в том, кто, по факту, делает большую часть работы за полицейских. — ясный голос рассудка твердил заткнуться, но Гука, распираемого чувством справедливости, несло. — Если полиция так хорошо работает, откуда же взялся тот угонщик? — То есть, вот какого ты мнения о полиции? Думаешь, мы все дни просиживаем в офисе, едим пончики и ни хрена не делаем?! — Папа! — Милый, не нужно. — Ну уж нет. Дайте-ка я кое-что объясню Чонгуку. Мы следили за этим угонщиком, чтобы выйти на его заказчиков. Это была чётко продуманная полугодовая операция. Но все наши труды пошли насмарку из-за какого-то парня в трико! — под конец капитан Ким даже сорвался на крик. — Я думаю, он не знал о ваших планах. Я лишь хотел сказать, что, как мне кажется, Человек-паук преследует ту же цель, что и вы, вот и всё. Он просто обеспокоен благополучием и безопасностью граждан. — Ты так думаешь? Но если он так беспокоится о людях, почему все преступники, которых он ловит, очень похожи, м? Больше похоже на жажду мести, а не помощь ближним, тебе так не кажется? — Ну всё, хватит. Чонгук, пойдём подышим воздухом. — Тэхён встал из-за стола, всем своим видом показывая, что он больше не намерен слушать эту перепалку. — Капитан Ким, сэр, прошу прощения, если я вас чем-то обидел, клянусь, я не хотел. Миссис Ким, рыба просто чудо, большое спасибо. — очень тихо пробормотал Чонгук, поднимаясь. Он испытывал смешанные эмоции от разговора. С одной стороны, он не навредил никому невинному, помог поймать многих преступников. Но с другой, как правильно подметил отец Тэхёна, в основе всего этого лежала месть. Осознание этого повисло тяжёлым камнем где-то внутри. Он не заметил, как они с Тэ поднялись на крышу небоскрёба. С такой высоты весь город был виден, как на ладони. Свет от проезжавших машин сливался в единые потоки, и казалось, что через весь центр протянули светодиодные ленты. И все огни ночной жизни сейчас переливались на лице Кима, от которого Гук в очередной раз не мог оторвать взгляд. Все мысли о недавнем неприятном разговоре вмиг улетучились, оставив лишь сожаление о забытой дома камере. Он бы очень хотел сейчас сфотографировать Тэхёна. — Ну ты даёшь, конечно, Чон… — Прости, я не, не хотел. Мне даже в какой-то момент показалось, что он меня арестует. — Не волнуйся. Я не дам тебя арестовать. После этих слов, Чон вдруг понял, что ему страшно хочется рассказать всё Тэхёну. Он ощутил это как непреодолимую физическую потребность. Казалось, что если он сейчас не скажет, то просто умрёт на месте. — Так, я тебе сейчас скажу кое-что важное! — О, ого. Хорошо, давай. — в следующую секунду после сказанного Гук почему-то растерял всю свою решительность. Он просто тонул в глазах напротив и не мог вымолвить ни слова, не говоря уже о связном предложении. — Я… Я отравлен. — всё, что пришло Чону в голову. — Я тоже. — прошептали ему в ответ, отчего мыслить стало ещё сложнее. — Так… Так, так, так, так, так, сейчас я тебе всё расскажу и о Человеке-пауке, и об угонщике… — он оборвал себя, увидев разочарование в любимых глазах. Тэхён явно ожидал услышать что-то другое. — Но зачем? Мне неинтересно слушать о них. — абсолютно искренне сказал Ким. — Да, да-да, конечно. Забудь, забудь о них. Я хочу, нет, я должен, сказать, рассказать о себе. — с каждым словом Гук нервничал всё больше, запинался на звуках, и тугой ком подбирался к горлу. — А что, что с тобой? — Мне бы так хотелось просто сказать это, но я не, не могу. Не получается… — он свесил туловище через перила, поражаясь своей ничтожности. Но Чонгук действительно хотел рассказать, просто не понимал, как это сделать. Тэхён первый, кому он пытается открыться, и вся эта безумная история просто не хочет приобретать форму адекватного рассказа. — Ну, ты попробуй начать. — Тэ из всех сил пытался поддержать Чона, видя, как волнует его то, что он собирается сказать. Но всё, что он получает на это - лишь неуверенные махания головой. — Ну и ладно… — он не собирался заставлять его. Раз уж Ким был не достоин услышать чего-то важного, значит, и быть ему на этой крыше с Чонгуком вместе не стоило. Но он не успел сделать и десятка шагов, как полупрозрачная и слегка поблёскивающая в свете луны паутина не обвила его бедро и не притянула обратно к Чонгуку. Ким буквально захлебнулся в осознании. Он стоял в объятьях человека, которого весь город считал супер-героем, а его отец — шпаной и угрозой обществу, и всё это не укладывалось в его голове. — Так ты… Это ты… Ты — человек-паук… Ты… — но очередная волна его возмущений потонула в поцелуе, немного неумелом и не вяжущемся с общей обстановкой, но такого искреннего и тёплого. С Чонгуком рядом всегда так было — искренне и тепло. Наверное, это первое, что он заметил в темноволосом. То, что выделяло Чона на фоне других. — Тэхён! — разумеется, по классике, такой момент должен был быть прерван. И его прервала мама Кима, поднявшаяся забрать сына с крыши и поневоле заставшая столь интимную сцену. — Да, мам? — хрипловато произнёс Тэ, всё ещё интуитивно прижимаясь к Гуку. — Тебя папа зовёт. — Ага. — Прямо сейчас, Тэхён. — Да иду я, иду. — и, выпутавшись из рук Чонгука, он побрёл к лестничной клетке. Со стороны улицы послышался вой сирен скорой помощи и сигналы полицейских машин. Ким поспешил обернуться, но застал только исчезающую за перилами тёмную макушку спрыгнувшего парня. В сердце защемило. — Вот я попал…