Зачем тебе ёлка, милый?

      Первым, что увидел Гленн, спустившись утром на первый этаж, была ёлка. Высокая, разлапистая ёлка со свисающими с веток крупными шишками. Она стояла посреди “Гиацинта” и пахла хвоей и, как ни странно, морозом. – Нравится? – Пасиенсия высунулась из за ёлки и протянула ему поднос с леденцами, сквозь дырку в которых были продеты нитки. – Поможешь нарядить?       Гленн взял поднос, поставил его на пол и принялся развешивать конфеты на ветках. Иглы кололись, а пальцы не слушались. – Что случилось? – спросил Гленн. – А что? – С чего ты вдруг решила поставить ёлку? Антиванцы так не делают. – Нерия с Калленом поссорились, – издалека начала Пасиенсия. – То есть, ничего не случилось, – ухмыльнулся Гленн. – Он хотел отпраздновать, как в Ферелдене, потому что ему нравятся ферелденские традиции, а она сказала, что традиции для безвольных дураков. – Типичная Сурана. – Мне кажется, Нерия не права. Поэтому я попросила дядю Массимо достать нам ёлку. – Ты только коммандеру не говори, что ёлку Лучиано принёс, – предупредил Гленн, – а то он её в окно выкинет и ещё сильнее с Нерией поссорится. – Она-то тут при чём? – Они друг у друга всегда при чём. – Как славно, что мы не такие.       Пасиенсия повесила на ёлку последнюю конфету и встала рядом с Гленном, глядя на результат. Он обнял её за талию и прижался сзади, целуя в шею. Волосы Пасиенсии пахли карамелью, что неудивительно, ведь именно она и приготовила фигурные леденцы, которые теперь украшали ёлку. – Во сколько ты встала? – Рано. Ты ещё сладко-сладко спал, милашка. Опять рисовал полночи? – Да. Чтобы закончить до праздника. Хочу показать тебе.       Он взял её за руку и повёл в мастерскую. Строго говоря, это была комната в таверне. Самая светлая и просторная комната, которую Пасиенсия отдала ему, сказав, что негоже будущему знаменитому художнику чиркать углём, положив бумагу на жестяной поднос. Гленн не считал, что он заслуживает такого подарка, он и Пасиенсию-то не особо заслуживал, с его точки зрения. Подавальщик в таверне своей девушки, который любит рисовать. Даром, что маг и герой войны. В любовных отношениях это никаких преимуществ не даёт. Тем не менее, Пасиенсия настояла, и теперь у Гленна было своё творческое логово, пропахшее краской и растворителем, в которое он её сейчас и привёл. – Секунду, – он прошёл вглубь комнаты, запнувшись о брошенную на пол разноцветную тряпку и развернул мольберт, на котором сох написанный масляной краской портрет. – Я рисовал по памяти, так что… если что…       Он запнулся, ожидая реакции. Пасиенсия встала на пороге, глядя на холст, и по её лицу было сложно понять, понравилось ей или нет. Гленн и раньше её рисовал, он вообще всех рисовал, постоянно, как выдавалось свободное время, но на эту работу он потратил больше полугода, включая те разы, когда ему казалось, что вышло паршиво, и он закрашивал холст, поэтому он ожидал более впечатляющих эмоций, чем просто молчание. – Я сам не знаю, для кого я это нарисовал, для тебя или для меня, – быстро заговорил Гленн, чтобы как-то разрядить обстановку, – мне просто хотелось, чтобы в мире существовало напоминание о том, что ты есть. О том, какая ты красивая, какая у тебя чудесная улыбка. О том, как я тебя люблю.       Пасиенсия всё ещё молчала, только перевела взгляд с портрета на Гленна. Выглядела она так, будто ждёт, что он скажет что-то ещё. Но он сказал, что хотел, и эта игра в гляделки его тревожила. – Где ты пропадал вечерами? – спросила Пасиенсия, и Гленн совсем впал в замешательство. – Что? – Тебя не было в мастерской, я бы знала. Ты где-то пропадал по вечерам неделями. Где?       Гленн прислонился к подоконнику, скрестив руки на груди. Врать, что он был в мастерской, просто сидел тихо, как мышка, было нелепо. А сказать правду стоило вообще сразу, но тогда бы не вышло сюрприза. Но теперь, когда в “Гиацинте” стоит ёлка, его и так не выйдет. – Я занимался с племянницей коммандера Каллена. С Гвен. И с её парнем. – Зачем было скрывать это от меня? – Внизу на веранде стоит ёлка. – Чего? – не поняла Пасиенсия. – Нет там ничего. – Есть. Просто ты её не видишь, – Гленн развёл руками, – магия. Заклинание сложное, в одиночку иллюзию я навести бы не смог, поэтому попросил детей помочь. Тем более, Гвен это заклинание очень интересовало, так что убили двух зайцев одним ударом. – Тебе-то как пришло в голову ёлку поставить? – Устал каждый год слушать нытьё коммандера Каллена. “Где ёлка?”. “Где снег?”, – передразнил Гленн, – решил сделать так, чтобы в этом году никто не поссорился, но они как всегда идут с опережением графика. – Так, значит, ты готовил сюрприз для Каллена? – Для всех. Поэтому я тебе не сказал, прости. – Всё хорошо, – Пасиенсия подошла к нему. – портрет чудесный. Я тоже тебя люблю.       Она потянулась за поцелуем, и Гленн склонился к ней, чувствуя, как мягкие губы касаются его лица, обдавая тёплым дыханием, тоже пахнущим карамелью. Он обнял Пасиенсию за талию, и развернул к подоконнику, рассчитывая, что до прихода гостей, они смогут провести немного времени вдвоём, но она осторожно оттолкнула его. – Прости, милашка, у меня ещё полно дел. Потом, ладно? – Конечно.       Пасиенсия вышла из мастерской, и хоть она не подала виду, у Гленна осталось неприятное чувство, что она чем-то расстроена. – Ах ты ж ё… ё… ёлка! Ёлка, мать твою!       Все присутствующие в таверне гости повернулись в сторону Нерии, которая стояла на пороге и пыталась выбрать культурные слова, чтобы выразить клокочущие в ней эмоции. Проклятая ёлка стояла посреди “Гиацинта” и бесила своим существованием. Бесила шишками, ветками, иголками и развешанными на ней леденцами. – Её что, ещё и украшать надо? – прошипела Нерия и направилась к барной стойке, у которой с напряжённым выражением лица сидел Гленн. – Твоя ненависть к ёлкам достигла своего апогея, как я вижу, – хмуро заметил он. – Ты себе даже не представляешь, – Нерия понизила голос, – я купила храмовнику ёлку. Она дома. Хотела сделать сюрприз. – И ты тоже. – В смысле? – Да неважно, – махнул рукой Гленн и придвинул к ней чистый стакан, плеснув бренди на полпальца.       Нерия опрокинула в себя алкоголь и присмотрелась к другу. – Ты чего такой кислый, приятель? – Мне кажется, Пасиенсия из-за чего-то расстроена. Я не утверждаю, но… ты не знаешь, чем я мог её обидеть? – Не знаю, – солгала Нерия.       Всё она знала. И что этот момент настанет, тоже знала. Пасиенсия ждёт предложения, которое Гленн делать не собирается, а виноват в этом кто? Нерия повернулась на стуле, шаря взглядом по залу. Айрис возле дальнего стола что-то сказала Каллену и отошла, оставив его в одиночестве созерцать ёлку. – Мне надо с Калленом поговорить, – она встала. – Не грусти, приятель. Всё наладится. Она обошла ёлку, прихватив с неё леденец и опустилась на стул напротив мужа, который перевёл на неё мрачный взгляд. – Ты опоздала. – Долго выбирала платье. Эти девчачьи проблемы. Столько платьев – надеть нечего. – Ты не опаздываешь.       Обстановка накалялась, хотя по мнению Нерии дуться было не на что. Ну опоздала, бывает. Ёлку он получил, чего ему ещё надо? – Ты не хотела приходить.       Если дровосек свою жену знал плохо, то Каллен Нерию знал лучше себя самого. Она отвела взгляд, растерявшись, не готовая оправдываться за свои желания и нежелания. Каллен протянул руку и сжал её ладонь. – Нерия, я не собираюсь заставлять тебя делать то, что тебе не нравится. Я понимаю, ты не любишь традиции и считаешь их глупостью. Но я не понимаю, почему тебе так претит мысль о празднике в близком семейном кругу. – Потому что на самом деле мне важны традиции, – произнесла Нерия, не глядя на мужа, – традиция – это своего рода ритуал. Когда ты колдуешь, ты соблюдаешь чёткую последовательность и знаешь наверняка, чем всё закончится. В магическом ритуале нет места случайностям и сюрпризам. Стабильность. Я люблю стабильность. В Кинлохе у меня была традиция. В канун Первого Дня мы с Йованом поднимались в самую высокую башню и праздновали там вдвоём. Начиная с моих двенадцати лет, каждый год мы шли туда и сидели до утра. Болтали обо всём, что произошло за год, о том, чему научились. Мечтали, как покинем Круг и отправимся куда захотим. И эта традиция поддерживала меня. Давала мне надежду и силы, чтобы прожить следующий год. Когда Йована… не стало, надежды тоже не стало. Я помню, что в Скайхолде сама предложила больше не поднимать эту тему, и я не пытаюсь тебя ни в чём обвинять. Я поняла, что меня пугают не традиции, а та безнадёга и хаос, в которые я провалилась, когда из важной для меня традиции пропал важный элемент. Не хочу, чтобы это снова произошло. – Ты же знаешь, что я никуда не денусь.       Нерия бы выдала Каллену целый список обстоятельств, при которых Каллен мог бы куда-то деться, но стук металла по стеклу заставил её вздрогнуть и повернуться к ёлке. Гленн стоял под ней и стучал ложкой по бокалу, привлекая к себе внимание. – Всем привет, – произнёс он и покосился на Пасиенсию. Нерии снова стало стыдно, – я рад, что сегодня здесь собрались все самые близкие и дорогие мне люди, ведь если с кем и нужно встречать приход нового года, так это с теми, кого ты любишь. Я не большой мастер толкать речи, поэтому просто скажу, что мы с Гвен и её парнем Рафаэлем подготовили для вас сюрприз, он на веранде.       Нерия вопросительно посмотрела на Каллена, тот помотал головой, поднялся и направился к выходу, подхватив её за локоть. Все присутствующие высыпали на открытую веранду и заинтересованно завертели головами. Ничего, кроме сдвинутых в сторону столов вокруг не наблюдалось. У Нерии на затылке зашевелились волосы от электричества в воздухе и она посмотрела на троицу магов, которые сгрудились в дальнем углу, читая заклинание. На невозмутимом лице Каллена не было ни единой эмоции, но на шее вздулась жила, выдавая, что сюрприз ему категорически не нравится. Если сюрприз состоял в том, чтобы довести бывшего храмовника до инфаркта, то он вполне удался. Нерия сощурилась, глядя на колеблющийся перед глазами воздух, и протянула руку, пытаясь понять, что это за заклинание. На тыльную сторону ладони упала снежинка, а в следующую секунду иллюзия, скрывающая сюрприз, развеялась, и перед гостями предстала очередная ёлка, украшенная стеклянными шарами, а вокруг “Гиацинта” завихрилась метель, стремительно укутывая здание и людей снежным покровом. Нерия высунула язык, ловя снег ртом. К ней подбежала Гвен. – Скажи круто?       Нерия резко спрятала язык, в очередной раз напомнив себе, что она тут старшая и должна подавать пример. – Круто, – согласилась она, – но мы ведь с вами не учили это заклинание. – Мы сами научились. По книжке. – По книжке? – Я попросила Каллена сходить со мной по магазинам, – затараторила Гвен, – потому что антиванцы как его видят, сразу скидку делают, а мне всё по тройной цене впарить пытаются, потому что я ферелденка, а он же бывший начальник стражи… – Ага, аж один день, – перебила Нерия, – ближе к сути. – Ну, в общем, мы зашли в “Чары и свитки”, и там была книга, и я такая, о, таких заклинаний я не знаю, и попросила Каллена её купить, потому что она была дорогущая, мне не по карману, и он купил, но сказал, что это как будто мне подарок на праздник Первого Дня. Я собиралась её с тобой почитать, но тут Гленн рассказал, что хочет устроить сюрприз, и мы втроём короче это заклинание месяц учили, вот. – Вы молодцы, – искренне похвалила Нерия, – долго иллюзия держалась? – Почти сутки, – похвалилась Гвен, – Гленн сказал, у меня талант. – У тебя и правда талант. Мы с тобой ещё поза… Нерии в спину прилетело что-то тяжёлое. Она повернулась, чтобы узнать, кто тут такой смелый и увидела Каллена, лепящего снежок с наглой ухмылкой на лице. – Храмовник, не провоцируй меня.       Следующий снежок прилетел ей в грудь. Нерия не стала дожидаться третьего и побежала за ёлку, на ходу сгребая снег. В антиванском тепле он быстро таял, становился липким и тяжёлым и приятно лежал в руке. Она замерла, ожидая, что Каллен пойдёт за ней, но он всё не появлялся. Она высунулась из-за ёлки и поймала плечом ещё один снежок. Она бросила снежок в ответ, но промахнулась. – Это нечестно! – крикнула Нерия, снова прячась за ёлкой. – У тебя богатый опыт с требушетами! – Выходи, Сурана! Я собираюсь тебя всю в снегу извалять! – Говоришь, как мабари!       Пока они переговаривались, вокруг “Гиацинта” собирался народ, привлечённый снегопадом посреди вечного антивского лета. Высовываться из-за ёлки стало ещё рискованней, потому что снежки летели над верандой со всех сторон. В стороне кто-то уже начал лепить снеговика. Нерия обошла ёлку и осторожно выглянула. Каллен куда-то пропал. В следующую секунду её схватили за талию и повалили в снег. Она расхохоталась и развернулась, усаживаясь на Каллена верхом и закидывая его снегом. Он попытался схватить её за руки, но она увернулась и активней загребла ладонями. – Ты сама как мабари! – отмахиваясь от снега, пошутил Каллен. – Давай ещё задними лапами.       Нерия наклонилась к нему и поцеловала, собирая губами снег с лица, Каллен ответил на поцелуй, заключая её в объятья. – Я вся мокрая, – сообщила Нерия, – во всех смыслах. – До дома потерпите, а! – раздался над ними голос Гленна – На пять минут из вида упустил, вы уже под ёлкой трахаться собрались. Под моей. – Ты, пацан, только об одном и думаешь, – подколол Каллен, вставая и подавая Нерии руку, – мы устали просто. Прилегли, чтобы дыхание перевести. Ты бы тоже лучше пошёл со своей девушкой в снежки поиграл, вместо того, чтобы к взрослым приставать. – Кстати об этом… – произнесла Нерия и съежилась под взглядами своего мужа и своего друга. – Не люблю, когда ты говоришь эту фразу, Сурана, – Каллен схватил её за локоть, – что ты натворила? – Ничего плохого! – Нерия вырвала руку. – Пасиенсия переживала, что Гленн где-то пропадает и навыдумывала, что он её бросить собирается! – Кто?! Я?! – Ты! Ты что, не знал, что если ты что-то скрываешь от своей женщины, она начинает такое выдумывать, что можно три психологических триллера по мотивам её фантазий написать! – И что ты ей сказала? – Я просто предположила… Я сказала, что это просто один из вариантов… В общем, чтобы её утешить, я сказала, что возможно ты собираешься сделать предложение. Я же не знала, что ты на самом деле решил сделать предложение Каллену!       Двое самых главных мужчин в её жизни смотрели на Нерию так, что ей хотелось бежать до лесопилки и просить политического убежища. В этот раз она не просто ляпнула не подумав. Она покусилась на самое святое, что есть у мужчины – на его свободу. И теперь они солидаризировались в желании вырвать ей язык, как члены какого-то тайного маскулинного братства. – Знаешь, пацан, – первым отмер Каллен, – в этом что-то есть, пожалуй. Ты меня и любишь больше, и подарки даришь чудесные. Я согласен. – Мне нужно кольцо. – На венчание купишь. Я в своём приду. – Мне нужно кольцо для Пасиенсии, – засуетился Гленн, – у вас есть кольцо? Тут у кого-нибудь есть кольцо? – Полегче! – Каллен схватил его за шиворот, – не пори горячку, хорошо? Тебя никто не заставляет жениться. Поговори с Пасиенсией, скажи, что вышла ошибка, она всё поймёт. Она нормальная, не то, что моя жена. – Ну хватит уже! – возмутилась Нерия. – Я хочу жениться, – уверенно произнёс Гленн, – то есть, нет. То есть, это не важно для меня, но важно для Пасиенсии, раз она расстроилась. Я люблю её, а брак – это просто условность. Традиция. Если для неё эта традиция важна, пусть будет, как она хочет. Для меня не важна, значит, я ничего не потеряю, если уступлю, верно? – Решать тебе. – Я решил, – Гленн огляделся, – я её на улице с тех пор, как снег пошёл, не видел. Вернулась в тепло, наверное. Пойду поищу.       Он двинулся в сторону “Гиацинта”, но в паре шагов входная дверь распахнулась и из таверны вышла Пасиенсия. Лицо у неё излучало уверенность и решимость, и Нерия на всякий случай спряталась за Каллена. – Я должна кое-что сказать! – выпалила Пасиенсия. – Спросить!       Гленн остановился, Нерия высунулась из-под локтя мужа под восторженный гул свидетелей и увидела, как Пасиенсия опускается на одно колено. – Я не уверена, что женщинам тоже можно это делать, но я антиванка, а мы вечно делаем всё не по правилам, – начала Пасиенсия, – ещё я не уверена, что это подходящий момент, чтобы спрашивать о таком. Не хочу ставить тебя в неловкое положение при толпе людей, поэтому сразу говорю, ты не обязан соглашаться, если не хочешь. Я несколько дней думала, что ты собираешься сделать мне предложение. И когда поняла, что ошиблась, сделала вид, что всё в порядке, хотя во мне всё кипело от обиды. Но на самом деле я не обижена. Я расстроена, потому что я очень сильно люблю тебя, и очень, очень, очень сильно хочу за тебя замуж. Женишься на мне, милашка? – Да! – не раздумывая, ответил Гленн, помог Пасиенсии подняться и заключил её в объятия, одаривая поцелуем под бурные аплодисменты случайной и не очень публики.       Нерия смотрела, как Гленн с Пасиенсией принимают поздравления, сияя, как пара ёлочных шаров, и не могла поверить, что всё сложилось, как нельзя кстати. Наверное, такое могло произойти только в праздник, на который Создатель лично кладёт подарки в носки. Каллен приобнял её за плечи, и она повернулась к мужу. – Знаешь, храмовник, я тоже должна сказать тебе кое-что очень-очень важное. – Что? – У нас в гостинной лежит ёлка.