Котомафия

-Ты чего, Хва? — Хонджун осторожно садится на пластиковый стул напротив хмурого Сонхва. Перед тем на столе лежит небольшая книжка, подаренная ему Джуном неделю назад. — Ничего, б…блин. — Пак все так же мрачно сверлит глазами темно-зеленую книженцию, чем-то провинившуюся перед ним. — Но ведь это курьезное утверждение! — всплеснул руками обеспокоенный библиотекарь. — Чего?! — еще больше насупился гопник, чуть привстав на стуле. Хонджун поправился: — Я имею в виду, что это… хм… как же…. Не по понятиям, вот! Я же вижу, что ты чем-то выбит из колеи, но почему-то мне, своему близкому человеку, не говоришь… Ведешь себя, как ребенок! — посетовал Джун, качая головой. — ребенок?! Это ты… Айщи, Джуня, ты вот вообще не по-пацански поступил со мной, я всю неделю на измене сижу! — Сонхва наконец прорвало. — ты можешь нормально объяснить?! — оторопел Хонджун, потирая переносицу, сняв свои круглые очки и положив их на стол. — Извольте, епта! Ты мне что подсунул, Геродот Афинский?! — он постучал пальцем по книжке. Хонджун не решился сейчас его перебивать, поправляя. — Кто мне обещал легкое чтиво с элементами экшена? — насупился он, толкая книжку в сторону парня. Ким еле успел спаси ее от падения на землю. — Так все верно! «Ромео и Джульетта» довольно легка в прочтении, а сам сюжет позволяет с интересом следить за событиями, и ощутить в конце произведения душевный катарсис! — вдохновлено затараторил Джун, будто читая лекцию. — Хуятерсис! — сплюнул на землю Сонхва, позабыв об обещании не материться при старшем. — Я ощутил охеретительную злость, когда грохнули Меркуцио, он мне как брат уже был! Я ощутил желание напихать за воротник сраному священнику, предложившему снотворное Джульетте, вот жопой чувствовал, что ничем хорошим это не кончится! Я ощутил непреодолимое желание дать пиздюлей Ромео, который даже не догадался нормально свою бабу осмотреть — двинула она коней или нет! А когда она себя пером пырнула — я этим самым катарсисом нахер вынес окно у себя дома! Зашибись у вас, интеллигентов, развлечения! Не удивительно, что самые конченные — с образованием. — буркнул он, ударяя кулаками по пластиковому столу. -Мда… — только и протянул Хонджун, возвращая очки на свой нос. — Тогда я, пожалуй, сегодняшний подарок оставлю при себе. — хмыкнул он, похлопав по наплечной сумке. — Подарок? Опять книжка? — закатив глаза, мрачно поинтересовался Сонхва. — о чем? — Да так, ни о чем, тебе не понравится. — торопливо заговорил Джун. — Если опять этот твой любимый… как его… — нахмурился Пак, пытаясь вспомнить, — Хэнгувей… Хрензабей? -Хемингуэй. — поправил Хонджун. — Нет, там это… эм… Про собачку. -Пёсель? Про песелей давай! — взбодрился Сонхва, протягивая руку к сумке. — не думаю, что это хорошая идея, говорю же- не понравится тебе… — забеспокоился Ким, пытаясь не дать парню вытащить книжку. — Да не ссы, про собачек плохого не напишут, давай сюда! — настоял Сонхва, выдирая сумку из рук библиотекаря и доставая новую книжку, на обложке которой была изображена собака в лодке. — Другое дело, почитаю вечером, а то эти… Сан сказал что я никогда в жизни так не матерился, пока читал. — хмыкнул он, убирая книжку в широкий карман. — У меня от этих разговоров живот заболел, пойдем похаваем знатно. — он протянул сумку Хонджуну, после чего они отправились в ближайшую забегаловку. Спустя три дня. Хонджун заспанно протирает глаза: на злобно звонящем телефоне два часа ночи. Вызов исходит от Сонхва. Обеспокоенный Джун не с первого раза снимает трубку. На том конце раздается мрачное сопение, переходящее в душевный вопль: — Ну какого ебанатрия, Джуня?! — после чего трубку бросили. Хонджун едва успел различить глухие рыдания на том конце. — И все же Муму ему не стоило отдавать. — вздохнул Хонджун, укладываясь обратно в кровать.