затихшее пианино

      кэйа ждал. стрелки часов близились к 18:40. его сосед сверху начинал игру всегда в 18:45, никогда не изменяя своё расписание, и альберих не знал, когда успел это заметить, точно также как и не знал, когда стал постоянным слушателем. он плохо разбирался в классической музыке, и до недавнего времени считал это скучным, но по некоторым обстоятельствам это мнение быстро сменилось на совершенно противоположное.       18:45       заиграли первые ноты, и губы тайного слушателя растянулись в улыбке. кэйа невольно попытался представить образ играющего человека. была ли это красивая девушка с аккуратными, нежными чертами лица? или же статный, аристократичный мужчина с острыми скулами? кэйа не знал, но очень хотел узнать.       это был один из немногих случаев, когда судьба не отвернулась, а помогла ему исполнить маленькую мечту.       альберих возвращался домой достаточно поздно (по крайней мере он пропустил ежедневный концерт соседа), но проект по экономическому анализу сам себя не сделает, поэтому пришлось сидеть дома у тартальи и чжун ли. последний был старше на три года и оканчивал юридический, неплохо знал математику (существует хоть что-то, чего бы не знал этот мужчина?), поэтому управились они быстрее, чем могли бы, если работали вдвоем.       уходил от друзей кэйа с улыбкой, но, стоя в подъезде и ожидая лифт, он также почувствовал слабую неудовлетворённость. часы показывали половину восьмого. он абсолютно точно опоздал. лифт щёлкнул, двери открылись, и задумавшийся альберих даже не посмотрел внутрь, сразу проходя вперёд, но сразу натыкаясь на кого-то.        — простите! — тут же извинился кэйа, поднимая взгляд. рядом стоял парень примерно его возраста. первое, за что зацепился взгляд синих глаз — ярко-красные волосы, завязанные чёрной лентой и собранные в высокий хвост. второе — светло-карие глаза, смотрящие прямо на него. и, последнее, третье — длинные бледные пальцы, сжимающие бумаги с нотами. кэйа, к своему же удивлению, покраснел, ещё раз пробубнил извинения и вылетел из лифта, направляясь вверх по ступенькам. парень остался недоуменно смотреть на него.       сложить два и два было несложно, и кэйа понял, или, возможно, просто хотел так думать: это тот самый сосед. он был прекрасным, и кэйа бы мог попытаться познакомиться с ним, неважно, каким образом, но…       пианино больше не играло. ни на следующий день, ни через неделю.       кэйа ждал. думал, что может сосед уехал к родителям или пианино сломалось, но даже через месяц оно не заиграло снова.       оно молчало.       и с прекрасным юношей кэйа больше не встречался.