Оно вам надо?

      По результатам личного читательского, писательского, зрительского и игрового опыта мне удалось вычленить ряд вроде бы неочевидных моментов, которые могут испортить художественное произведение.       И один из них тесно связан с таким одиозным явлением, как Сью.       О самой Сью много говорить не буду, всё же умные люди уже исследовали эту тему до меня и вроде как пришли к выводу о том, что Александр Македонский и Чингисхан реально существовали и могли больше, чем может условный Вася Пупкин из соседнего подъезда. Потому и персонаж может быть очень крут, может иметь необычные способности, внешность и имя, но с одним «но»: всё это должно быть обоснованно.       Однако здесь есть одна тонкость.       К примеру, уместно ли имя «Мария-Антуанетта» применительно к жительнице денеримского эльфинажа? А почему нет? Росла, к примеру, в орлейском борделе (тут вон и красота уместны, и сиротство, и тяжёлое прошлое с сексуальным и физическим насилием!), получила такое имя от хозяина, а после убежала и осела здесь. Плюс это всё не для красоты, ведь этим самым страданиям и бегству посвящён весь сюжет. История, скажем так, на любителя, но такое могло быть.       А теперь другой пример. Обитательница нашего мира, девушка необычайной красоты, сирота и детдомовка, но благороднейшего происхождения, с разными глазами, с русской фамилией и японским именем, экстрасенсорными способностями и умением в боевые искусства. Самое смешное, что такое тоже может быть — с малейшей вероятностью, тысячной долей процента, но может. И даже всё это может быть важным для сюжета и иметь железобетонное обоснование. Которое (скорее всего, но опять же, необязательно!) займёт очень много страниц, поглотит собою собственно сюжет, который станет достойным уважения челленджем автора, но не историей о живых людях.       Поэтому, как мне кажется, порой достаточно спросить себя: «А оно мне надо? Точно-точно надо? Хочу ли я десять страниц объяснять читателю, почему у моего героя волосы цвета фуксии, и это природный их цвет? Не провисает ли сюжет, не смотрится ли это пятым колесом в телеге? Может, пусть лучше просто рыжим ходит? Нужно и важно, чтоб именно фуксия? Тогда пишем».       Другая проблема: маркеры. Думается мне, что текст про упомянутую выше русско-японскую красавицу многие люди закрыли бы сразу, лишь увидев, с кем им предстоит иметь дело, и до прекрасного, логичного и (ну, а вдруг!) уместного обоснования не дочитали. Потому что необычное происхождение, способности и даже просто красота (и многие другие приметы) давно стали незримыми клеймами и маркерами Сью, и читатель, увидев их в тексте, сразу же вспомнит самые одиозные примеры оного и перенесёт их на вашу историю, даже не читая.       Это печально, но это так. На мой взгляд, однозначно следует вводить такие моменты в повествование постепенно, по мере развития сюжета и героя, дать читателю возможность полюбить его. И, опять же: «Действительно ли моя героиня красива настолько, что это достойно отдельного упоминания? Что изменится, если она будет просто хороша собой, как и очень многие люди»? В большинстве случаев (есть исключения!) не изменится ничего. А раз так, то к чему рисковать, если можно свести негативные маркеры к минимуму или смягчить их? Кто предупреждён — тот вооружён.       Кстати, подобные маркеры и интуитивное отношение к ним справедливы не только для Сью. Вот что говорит героиня замечательного советского писателя А. Алексина:       «К нам в купе вошел высокий молодой человек с маленьким изящным чемоданчиком. Если бы нужно было описать его в рассказе, пришлось бы сказать, что у него было открытое лицо, высокий лоб, русые волосы и серые веселые глаза. Критики бы, конечно, схватились за голову: банальный портрет некоего абстрактного положительного героя. Но что поделаешь, если лоб у него действительно был высоким, глаза серыми и приветливыми, а лицо открытым и загорелым».       И это действительно так — грустно, печально, несправедливо, но это так. Мы очень часто, сами того не понимая, записываем героев в «хорошие» и «плохие» не только по поступкам (а они и только они могут быть мерилом качества человека!), но и по деталям внешности и привычкам, которые у нас часто с таковыми ассоциируются. Мы привыкли — из распространенной подачи нам сказок, советской литературы, школьной программы — что «художник должен быть голодным», что наряжаться и иметь амбиции будет только отрицательный персонаж, злодей всегда имеет горбатый нос, а персонаж наивный и положительный часто будет иметь внешний типаж херувима. Я, вероятно, утрирую, но сколько вы помните экранизаций Онегина, в которых тот самый наивный и положительный Ленский имеет книжный фенотип? И неоднократно можно встретить суждения о том, что тот или иной актёр не может играть злодеев/добряков чисто по внешним параметрам. Хотя, казалось бы, причём тут внешность? Это грустный, но факт восприятия. Помню, ещё в школе, готовясь к выпускным экзаменам и листая примерные задания для сочинений, я обнаружила текст про двух художников. Один из них написал картину широкого потребления и внешне выглядел как представительный ухоженный мужчина, и это было показано как предельное «фи». Второй написал непризнанный шедевр и выглядел как лицо без определенного места жительства, и показано это было предельно одухотворённо. То самое — «художник должен быть голодным». Но, блин, этот человек — бездарь не потому, что ему не наплевать на то, как он выглядит (как, впрочем, абсолютному большинству людей)! Предатель из «Молодой гвардии» является ублюдком потому, что продал своих людей фашистам, а не потому, что у него рожа кривая и он — о ужас! — любил в свободное время почитывать развлекательные, а не научные журналы (в чём с ним, я думаю, будут солидарны очень многие хорошие и достойные люди!). Происходит подмена понятий, излишние акценты, а потому, на мой взгляд, к таким моментам тоже нужно подходить с большой осторожностью.       Единой методики борьбы с такими моментами, наверное, нет, и каждый выбирает для себя сам. Кому-то поможет диссонанс в образе персонажа (например, заносчивый и разряженный дворянский сынок окажется умелым воином, а умному персонажу не обязательно носить очки), кому-то — отказ от использования расхожих типажей (книжный Ленский, являясь наивным и трогательным героем, имеет скорее готическую внешность — согласитесь, это гораздо интереснее представленного во многих экранизациях белокурого херувима, от которого те самые доброта и наивность ожидаются на уровне восприятия. С другой стороны — такой херувим как чистое зло с большей долей вероятности будет выглядеть нарочито, в стиле «Не ждали?!»), а кто-то вдохнёт жизнь даже в ту самую Марию-Антуанетту из примера выше, и читатель, смахнув искренние слёзы, лишь после прочтения с удивлением заметит, что читал сюжет про «красивую, но несчастную девушку против жестокого мира».       В фэндомном творчестве есть свои нюансы. Мне не раз приходилось видеть статьи с советами оригинальному персонажу: «канонную пару не разбивай, канонного персонажа не обижай и предел канонного персонажа — лучшего мастера в такой-то области — не превышай». Доля правды тут есть, ведь люди в большинстве случаев приходят читать именно о канонных героях, не о ваших, и потому нужно опять спросить себя: «А оно того стоит? Действительно ли я хочу использовать сюжетный поворот, который заведомо вызовет негатив? Вытяну ли я его»? Если да — пишем.       С другой стороны, лично меня приводят в недоумение истории, в которых, к примеру, Довакин или ГФ (авторский, но в то же время сюжетно канонный и сюжетно очень крутой персонаж) показаны серостью и приложением к своим крутым спутникам. Не извечный ли это страх автора перед Сью и «А что люди скажут?» Если да, то достаточно просто взглянуть на то, что эти герои делают и могут делать в каноне.       И вот тут мы плавно переходим к следующему подводному камню: «Короля делает свита». Понятно, что если вместо этого самого короля болванка, ничего не выйдет, но в общем и целом: ни один герой, даже второстепенный, не может быть приложением и функцией, ведь люди (а персонаж — модель человека) всегда самоценны. В качестве примера (здесь и далее) мне хотелось бы привести экранную Дейнерис, история которой — при той же сюжетной линии! — могла бы быть совсем иной, окружай её живые люди, которые чуть сложнее схемы «представитель фракции, верный Дейнерис до мозга костей/ ненавидящий её». Если персонаж существует только и исключительно ради того, чтобы донести какую-то мысль и выполнить какую-то роль (а доносить и выполнять он должен!), это плохой персонаж, это картонка, а не человек.       Что делать? Понимайте всех своих героев, мир, в котором они существуют, и категории, которыми они мыслят (слышали ли они о правах человека? о презумпции невиновности? были ли за пределами своего села?), смотрите их глазами, а не вашими, позвольте им мыслить и поступать так, как поступили бы они при том раскладе и в той ситуации, в которой находятся. Они, а не вы.       К примеру, Логейн прощает и оправдывает предавшую его дочь, и это смотрится если не единственно возможным (Тарас Бульба вот поступил иначе), то уместным — она же его единственное и любимое дитя! А вот аналогичное отношение к Аноре со стороны нашего героя, как минимум постороннего ей человека (а как максимум — попавшего с её подачи в пыточную), нужно обосновывать. Дейнерис безнаказанно поливает грязью влюблённого в неё Джораха, и в это верится, но вот то, что постронний кхал (которому даже раненым упасть с коня — позор!) спускает рабыне публичное хамство и созывает племена для решения её судьбы… Не верю.       Далее хотелось бы обратить внимание на верибельность подачи нам персонажа, его заслуг и достижений.       К примеру, те же Анора и Дейенерис позиционируются их авторами как исключительно умные, но есть ли в кадре хоть один умный поступок с их стороны? Дейнерис доквартийского периода действительно действует более чем разумно (пытается построить отношения с мужем, узнать и понять людей, среди которых собирается жить и которыми хочет править…но потом ей вскружила голову вседозволенность) и это нам показано в кадре (а не только со слов других героев). Станнис и Логейн в кадре особой гениальности не проявляют, но нам даны косвенные факты об их прошлых победах, об авторитете среди народа, а это уже больше, чем просто слова. Факты же об Аноре (прямые и косвенные) весьма печальны и, скажем так, совершенно не согласуются с её собственной характеристикой себя.       Разумеется, в словесной характеристике есть такая прелесть, как субъективное мнение героя и погрешность фокала (в глазах Джейме Серсея — любимая сестра, в глазах Арьи — чудовище, они не могут и не должны смотреть на неё одинаково), но всё равно, как мне кажется, факты и слова о персонаже должны совпадать хотя бы частично, чтобы им можно было верить, ведь на словах (пусть и повторённых многократно и разными людьми!) далеко не уедешь, будет ощущение фальши.       И, на мой взгляд, самое страшное, что только может сделать автор с персонажем — это постоянно оправдывать его в тексте.       Пример: Дейнерис захватывает Эссос не ради земель, ресурсов и армии (ради чего и начинают такие кампании все нормальные завоеватели), а ради того, чтобы освободить рабов, потому как рабство — зло. Оправдашка ли это? Нет! Эта мотивация обусловлена личностью и детскими травмами героини, её возрастом и отсутствием жизненного опыта, в этом вся соль!       Та же самая Дейнерис убивает хозяина Безупречных, которому должна была отдать дракона в обмен на армию и который так удачно её оскорбил и вообще визуально неприятен. Оправдашка? Да! Потому как она в принципе не собиралась расставаться ни с одним из своих «детей» и не отдала бы их даже миляге-симпатяге. Просто тогда это выглядело бы в кадре не так возвышенно, а тем, чем оно является на самом деле: жестокой военной хитростью (хотя где тут хитрость?), а героиня — человеком, способным на ложь и вероломство, а не несчастной оскорблённой девушкой. В случае Дейнерис это будет продолжаться: все её враги — уроды (отступилась бы она, если б нам показывали слёзы женщин и детей, чьи города она пришла жечь?), брошенные на смерть соратники об этом даже не вспомнят и будут петь одинаковые дифирамбы, а под показательную казнь попадут нелюбимые большинством зрителей Тарли (а мог бы и Джейме!). И так вплоть до финала последнего сезона, который наконец назовёт вещи своими именами, перестав рядить тиранию милосердием, а жестокость и самодурство — добротой. Что ж, лучше поздно, чем никогда.       Почему вообще так происходит? Как мне кажется, дело не в герое, а в авторе, который:        1) Безмерно любит своего героя (что естественно!) и неосознанно хочет, чтобы читатель полюбил его тоже, оттого и идёт в оправдания к месту и без, быть может, даже не отдавая себе отчёт. Мне кажется, что в этом случае нужно просто уяснить для себя, что читатель не обязан любить ваших героев и что такое вот лицемерие в тексте этому точно способствовать не будет. Кому понравится, что его обманывают и подменяют понятия, да ещё столь топорно?       2) В силу ряда причин не принимает поступок героя и оправдывает его скорее в своих глазах. Особенно часто это происходит с положительными героями, которые изначально задают очень высокую планку — как пример, как моральный ориентир. «Мой герой хороший, он не может продать людей в рабство, мне и самому это омерзительно, но вот для сюжета надо»! Надо ли? Мне кажется, тут два пути — посмотреть объективно и честно признать для себя, что твой герой — не ангел и что в этом ничего дурного нет (разве Нед Старк и Джон Сноу стали злодеями от того, что им пришлось казнить преступников/бунтовщиков там, где не сделать этого было нельзя? Разве лучше было бы, свали они это на кого другого? Разве не смотрелось бы здесь милосердие карикатурным?), или же действительно не позволять герою совершать вещи, за которые вам придётся оправдывать его перед собой и читателями.       От этого порой бывает противоположный эффект, как, например, в отечественном фильме «Викинг»: все жестокие поступки князя Владимира прямо или косвенно возложены на других, и он смотрится, быть может, светлее, чем был на самом деле, но — в ущерб исторической достоверности — воспринимается не лидером, а мямлей, который то напился, то за подчинёнными не уследил и самоуправство допустил. Про Колчака из одноимённого фильма молчу.       Человек, начавший палить из ружья по случайным прохожим, не станет героем оттого, что его жертвой окажется разыскиваемый маньяк. И с оправдашками — то же самое.