A minor misunderstanding, solidarity, and reunion

Проблема со спонтанными поцелуями на улицах Астории заключается в том, что практически любая битва Мстителей заканчивается как минимум перед тридцатью семью камерами. Это уже стало проблемой в трех предыдущих случаях, когда Барнс помогал в сражениях с плохими парнями, но тогда практически вывернувшимся наизнанку пиарщикам Пеппер удалось все замять. Но появляются заголовки «РАЗОБЛАЧЕНИЕ ВЕКА: КАПИТАН АМЕРИКА — ГЕЙ» и «ЭТО УЖЕ НЕ МЩЕНИЕ, КЭП», а под ними фотографии, и отрицать очевидное становится невозможно. На некоторых Барнс обхватывает ногами пояс Стива, а на одной даже виден язык. И тогда все начинается. Мудаки в паре новостных выпусков комментируют моральные устои Стива и настолько выводят его из себя, что требуются объединенные усилия Пеппер и Хилл, чтобы отговорить его от похода в их офисы и отрывания нескольких голов. Барнс мог бы ему помочь, но он не очень одобряет эти планы с головами. Барнс не переживает по этому поводу. Пиарщики что-нибудь придумают, и он надеется, что это не потребует от него произнесения каких-либо речей. Мудаки всегда были, есть и будут мудаками до конца этого гребаного мира. К тому же в интернете есть и кое-что приятное. Он получает массу комплиментов по поводу своих волос. Однако. Сообщение от Лидии «как ты мог» расстраивает. Барнсу даже становится страшно. — Что это значит? — Не знаю, Бак, — отвечает Стив, хмуро глядя на экран. И все было бы не так плохо, если бы Лидия ответила хотя бы на одно последующее сообщение. Идентифицирован: страх, от которого ломит кости. — В этом нет никакого смысла, — несколько часов спустя говорит Стив, в тридцать второй раз проверяя входящие сообщения. Ужин проходит нервно, учитывая, что оба не отрываются от телефонов. Эстер не пишет смс, а Олли упрям во всем, что касается мобильной связи. Что происходит. Тактические способности Барнса исчезают вместе с его разговорной речью. Мысль о том, что Старички могут не одобрять его, слишком ужасна. Они важны. Но Стив тоже важен. Он не хочет выбирать между ними. Стив обнимает Барнса за плечи и притягивает ближе. — Не психуй, Бак, это, должно быть, какое-то недоразумение. Барнс идентифицирует желание поверить данному утверждению. Стив крепче сжимает его плечи. — Черт, — говорит он через минуту и набирает номер Эстер. Раздается два гудка, а затем Барнс слышит, как Эстер берет трубку. — Мы с Баки приедем завтра, — говорит Стив. БАКИ И Я Так точно. — Отличная идея, дорогой, — говорит Эстер. — Увидимся в полдень, заодно и пообедаем. Стив улыбается и нажимает на отбой. — Похоже, нами управляют, Бак. Возможно. Барнс спит не дольше пары беспокойных часов. Это дает ему возможность испечь несколько задабривающих подношений: печенье, булочки с клубникой и миндальное печенье в шоколадной глазури. Роджерс с завистью смотрит на перевязанные лентами коробки, но не возражает против того, чтобы нести одну. Это просто. Может, если бы Барнс нечаянно раздавил маленькое животное, реакция Старичков была бы понятна. Дерьмовое поведение заслуживает порицания. Но это — история со Стивом. Это объективно позитивное развитие событий. ТАК ТОЧНО Они должны быть счастливы. Барнс идентифицирует: разочарование. Ему это не нравится. — Продолжишь так выпячивать нижнюю губу — прилетит птица и сядет на нее, — говорит Стив. — Мы в машине, придурок. Это, пожалуй, самая жалкая попытка отвлечения внимания, которую когда-либо слышал Барнс. Включи мозги, Роджерс. Улыбающаяся Эстер встречает их у двери и целует в щеки, что должно стать утешением, но вместо этого является дополнительным поводом для усиления тревожности. Лидия с грозным видом стоит у дивана, а Олли сидит и держит на коленях коричневый альбом. Проходит тридцать семь секунд молчания, прежде чем Стив расправляет плечи, перекладывает коробку в правую руку и переплетает свои пальцы с пальцами Барнса. Слава Родине. Хорошо, когда есть за что подержаться. — Так, — говорит Стив. — Не знаю, что тут происходит, но мы с Баки не собираемся извиняться за свои чувства. Происходящее дальше ничего не проясняет. Эстер хмурится, Лидия выглядит удивленной, а Олли еще крепче сжимает альбом. — Извиняться? — говорит Эстер. — Я вам торт испекла. Что. — Ты… что? — говорит Стив. — Но мы подумали… Лидия? Лидия закрывает рот ладонью. — Лидия, — говорит Эстер таким резким тоном, что его остроте могли бы позавидовать ножи Барнса, — что ты натворила? Лидия достает из кармана мобильный. — О-о… — выдыхает она. — Батарея разрядилась. Стив смотрит на телефон, потом снова на Лидию. — Так ты не злишься на то, что мы вместе? — Я злюсь на то, что узнала об этом из новостей! — отвечает она. Ради всего святого. — Лидия, — говорит Стив. — Баки так перепугался, что забыл, как разговаривать. Лидия морщится. — Теперь ты понимаешь, почему я постоянно прошу тебя заряжать эту штуку, — говорит Эстер. Лидия подходит и берет Барнса за левую руку. Он видит сожаление в ее темных глазах. — Прости меня, Джимми. Мне даже в голову не пришло, что ты решишь, что я могу не обрадоваться за тебя. Она смотрит на Стива, потом снова на Барнса. — Когда наконец осознаешь то, что было очевидно для нас примерно через двадцать минут после того, как мы увидели вас вместе. Что. Эстер с Олли улыбаются, а покрасневший Стив прячет свое тупое лицо за локтем. Барнсу удается восстановить равновесие. — Лидия, — говорит он. — Ты до чертиков меня напугала. — Кажется, я немного обижена, что ты так мало веришь в меня, — фыркает она. ТАК ТОЧНО Черт, задание, ты должно быть на моей стороне. ВОЗМОЖНО Барнс вздыхает. Улыбаться Старичкам — приятно. Так же как и побиться лбом о плечо Стива, увидев у него на лице отражение собственного выражения «вот же мы пара придурков». Это хорошо. Ситуация нормализируется. Эстер вздыхает и избавляет их от выпечки, а потом качает головой, не одобряя его чрезмерные эмоции. Он это заслуживает. — Идите посидите с Олли, пока мы с Лидией закончим с обедом. Он хочет показать вам несколько фотографий. Они идут к дивану и садятся по обе стороны от Олли, прижимающего альбом к груди и выглядящего еще меньше, чем обычно. — Олли, — говорит Барнс. — Ты в порядке. — Да, — отвечает Олли, но у него хриплый голос, поэтому он откашливается, а потом кивает. — Да. Я в порядке, Джимми. Чувствую себя немного виноватым за то, что не рассказал вам раньше, мальчики. Просто… я почти никому не говорил об этом. Он кладет альбом на колени и хлопает по нему обеими руками. — Я хочу кое с кем вас познакомить, — говорит он. Олли открывает альбом, на странице которого находится выцветшая фотография двоих мужчин в мятых комбинезонах армии США, стоящих на гусенице танка и обнимающих друг друга за шеи. — Это он, — говорит Олли, с нежностью дотрагиваясь до лица более высокого человека. — Мой Уэйн. О-о-о. О-О-О. — О-о-о! — говорит Стив. Так точно. — Это твой… — спрашивает Стив. — Ну, в те времена нам не разрешали жениться, — вздыхает Олли. — Но да. Это мой дорогой Уэйн. — Олли, — говорит Стив. Олли снова откашливается. — Я должен был рассказать вам раньше. Просто. Даже сейчас не знаешь, что скажут люди. А его нет всего два года, так что я не вынес бы, если бы… Он снова гладит лицо на фотографии. — Не вынес бы, если бы какой-нибудь засранец проявил к нему неуважение, — заканчивает за него Барнс. Похоже, он угадал, потому что Олли улыбается. — Ты все правильно понял, Джимми. Стив тоже дотрагивается до фотографии и поднимает взгляд. — Как ты узнал, Олли? Спасибо за вопрос, Стив. ТАК ТОЧНО — Что? — спрашивает Олли. — Как ты узнал, что это он? Олли улыбается шире, продолжая смотреть на фотографию. Что бы он ни вспоминал, очевидно, что это воспоминание делало его счастливым. — Не знаю, Стив. Просто однажды после небольшой заварушки мы курили, и было что-то такое в том, как падал на него свет, и в звуке его голоса, когда он смеялся… Я так влюбился, что больше никогда ни на кого не смотрел. Он усмехается. — Ну, ты знаешь, как это бывает. У Стива появляется то выражение лица, которое, как узнал Барнс, является предвестником надвигающейся (возможно, ужасной) шутки. Он кладет руку Олли на плечо. — Ну, ты должен узнать, Олли, что я — настоящий идиот. Я не знал, пока мне не сказал Баки. Справедливое замечание. Улыбка Стива становится мягче. — Хотя я должен был догадаться еще в шестнадцать. Черт, я должен был догадаться, когда мне исполнилось десять. Но, говорят, я слишком упрямый. Так точно. ТАК ТОЧНО Олли похлопывает Стива по колену. — Ну, ты все-таки добрался до важной части, вот что важно. А ты когда узнал, Джимми? Ответ будет гораздо более точным. — Восемьдесят пять дней назад, — говорит Барнс. Непонятно, почему все находят это таким забавным. Надежный друг Барнса — таймер духовки снова спасает его от очередной неловкой ситуации. Обед, естественно, оказывается отличным. И Эстер не шутила насчет торта. Он — в форме сердца. Что, конечно, глупо, но. Довольно мило. В любом случае, шоколад с малиновым джемом между слоями является превосходным сочетанием вкусов. Старички хлопают в ладоши, а потом хлопают их по спинам и заставляют целоваться. Лидия стучит вилкой по столу и требует, чтобы они поцеловались целых четырнадцать раз. Без языка, потому что для языка ситуация совершенно неподходящая. Это долго, но довольно приятно. После обеда они пьют кофе и листают альбом Олли. Это целая жизнь, о которой они не знали. Барнс выражает умеренное сожаление по поводу того, что за все это время не узнал у Старичков, как они жили до того, как оказались в том унылом здании через дорогу. Неоптимальное отношение к офицерам поддержки. Надо исправляться, задание. ТАК ТОЧНО Так точно. Приятно слушать рассказы Олли и смотреть на фотографии его жизни с дорогим Уэйном в Калифорнии. Барнс не может идентифицировать никаких доступных воспоминаний о Калифорнии, хотя, увидев несколько праздничных снимков, наклоняется вперед, чтобы рассмотреть получше. — Это Гранд-Каньон, Бак, — говорит Стив. Барнс узнает Этот Проникновенный Голос. Он поднимает взгляд. — Ты когда-нибудь был там? — спрашивает Олли. Стив качает головой. — В детстве Баки говорил, что мы обязательно туда съездим, но мы так этого и не сделали. Пока. — Я хочу его увидеть. — Увидишь, Бак. Хорошо. В альбоме много фотографий — не только Олли и дорогого Уэйна, но и людей с похожими на него чертами лица. Постепенно взрослеющих детей, а затем — новых детей. Эти фотографии огорчают Олли. — Ты слишком давно не звонил им по скайпу, — мягко говорит Эстер, и Олли кивает. — Вы все еще близки? — спрашивает Стив. — О да, — грустно улыбается Олли. — Мы всегда были близки. Моя семья… Ну, им всегда было что сказать по поводу моей «загубленной» жизни… А вот семья Уэйна и глазом не моргнула. Мы были для них просто дядей Олли и дядей Уэйном, пока не родились все эти дети, а потом стали Поппи и Нанком. Олли плачет. Лидия с Эстер принимают экстренные меры, включающие в себя салфетки и шерри. Стив, возможно, более полезный, обнимает Олли одной рукой и крепко прижимает к себе. Кошка Элеонора добавляет целебный слой шерсти на голени Олли. Барнс сидит смирно и старается не мешать. Как только Олли начинает дышать нормально, Стив отпускает его и говорит: — А теперь расскажи нам, в чем дело. Олли несколько раз извиняется и вздыхает. Все, кроме Барнса, продолжают суетиться вокруг него. — Я просто скучаю по ним. Я не видел детей с… с похорон. То есть видел, конечно, но лишь на экране компьютера. А два года — это для детей довольно большой срок. Они, должно быть, сильно выросли. У него снова дрожит голос. — Почему бы тебе не навестить их, — говорит Барнс. Олли вытирает нос. — Все не так просто, Джимми. Они заняты, к тому же перелет в Калифорнию стоит больших денег. Я не могу просто взять и пересечь всю страну. Что. — Ерунда, — машет рукой Лидия. — Так точно, — кивает Барнс. — Двойное так точно, — говорит Стив. ДВОЙНОЕ ТАК ТОЧНО О, отлично, это будет весело. Стив использует свои силы по пробуждению чувства вины во благо и заставляет Олли позвонить по скайпу семье дорогого Уэйна, напирая на то, что дети будут в восторге от возможности увидеть на экране живого Капитана Америка. Но, похоже, сильнее впечатляются Стивом и его небольшой, но теплой речью о его прекрасном друге Олли, их родители. Дети в основном кричат «Поппи, Поппи» и начинают драться за возможность первыми показать ему свои рисунки. Стив вставляет в разговор словосочетание «приехать в гости», и семья на другом конце камеры сходит с ума до такой степени, что Олли снова начинает выглядеть влажным в области глаз. Это неплохо. Потом Стив с Лидией начинают планировать поездку Олли к семье дорогого Уэйна. Они звонят по телефону другим членам его семьи, и те начинают плакать. Олли в знак солидарности плачет вместе с ними. Барнс отправляет короткое сообщение зданию ДЖАРВИСу, а потом передает свой телефон Стиву, который вместе с семьей дорогого Уэйна проверяет дату и время вылета. Олли даже не успевает пискнуть. — Постойте, — говорит он. — Ой, у меня палец соскользнул. Кажется, я только что купил эти билеты, — качает головой Стив. — А я и не знала, что Капитан Америка может быть таким неловким, — говорит глава семьи на экране. — Все, что потребуется, чтобы выполнить работу, мэм. Она смеется. — Может, я зря боялся, — говорит Олли, когда они заканчивают видеовызов. — Я все время думал, что это очень сложно. — Иногда хорошо ошибаться, — говорит Барнс. И смотрит на Лидию, которая подмигивает, понимая двойной смысл его слов. — Ты все сделал правильно, — позже говорит Барнс. — Ты сделал Олли счастливым. Стив обнимает его за шею. — За последние несколько месяцев ты научил меня тому, что если чего-то хочешь, нужно действовать, не стоит сидеть и ждать, — говорит он. — Нельзя позволять голове мешать сердцу. Барнс не может определить, когда именно передал Стиву такую информацию, ведь он до сих пор не очень хорошо разбирается в импульсах собственных внутренних органов. Следовательно, он непроизвольно оказался либо полезным, либо умным. А возможно, и тем, и другим. — Хорошая работа, — говорит он.