// Как маленькая снежинка //

Стоило лишь показаться первым снежинкам на пасмурном, словно дымом затянутом, небе, как малышка появлялась на пороге с плиткой для горячего шоколада, на которой крепился кокетливый бант, весь усыпанный блестками. Повторяла в нетерпении: — Сашка, Сашка, ну идем же! — а после тянула Александру за рукав. Идти за ней всегда значило много смеяться и молчать. Они частенько останавливались на детских площадках, поднимались на лавочки и подставляли открытые рты небу. Ловили снежинки на язык и смеялись, как смеяться могут лишь дети. Хотя, они и есть дети. У принесенных ею шоколадок, как и у того первого, юного снега, был неповторимый вкус. Алёна и сейчас тянет светлую за собой, стоит лишь набраться сугробам. Таким робким и пушистым. Берет в ладошку конец шарфа и потихоньку ведет. Идёт и смешно, даже на взгляд девушки, ворчит, отчего они всегда смеются, нелепо и неудержимо. Когда девочка бегает, Саша всегда стоит, потому что есть такие игры, в которых, чтобы победить, нужно просто уметь ждать. Возвращаясь, она опрокидывает её в сугроб и падает вместе с ней. Так нежно и горячо. От сбитого после бега дыхания снежинки тают ещё быстрей. Александра молчит, слушая её смех, прерывающийся на судорожные вдохи и хриплый шепот: «Сашка», «Люблю тебя», «Спасибо». И всегда побеждает старшая, когда губы маленькой выскальзывают из плена теплого шарфа и касаются других, таких родных. Её ладони ложатся на руки светлой, и они, как в детстве, делают одного на двоих идеального снежного ангела. Время проходит, и они, совсем промокшие до нитки, возвращаются домой, пить горячее какао. Старшая ставит поднос, плюхаясь рядом на диван. Малышка тут же крепко прижимается к ней. Забирается с ногами на диван, потеплее закутываясь в плед. Когда светлая мягко приобнимает её за талию и прижимает к себе ближе, тогда Алёнка совсем тает, словно маленькая снежинка, такая единственная и неповторимая. Рядом они быстро согреваются. Всегда. Объятия были тёплыми, приятными, родными. Вообще, младшей нравится чувствовать её сильные руки на своей талии, ощущать лёгкий аромат корицы, такой же вкусной и пряной, как её глаза. Рядом с ней она испытывает неописуемое чувство безопасности и уюта. А ещё Александра невероятно тёплая. Приятно прижиматься к ней после долгой и холодной прогулки, особенно после валяния в снегу, который растекается от твоего тепла. Вскоре остыло какао. Дождавшись, когда оно станет достаточно тёплым, но не холодным, принцесса наконец-то берет кружку в руки и начинает тихонько пить. Во рту сразу же становится сладко. Как после яркого зимнего поцелуя, а по горлу до живота прокатилось приятное тепло. — Вкусно, — всякий раз с довольной мосей выговаривает девочка. Каждые вечера вместе после прогулки проводят они: «Алёна медленно потягивает горячий шоколад, пока Сашка перебирала пальцами её волосы. Приятно. От каждого её прикосновения, от каждого легкого поцелуя по коже бегали мурашки, а ночные мотыльки в животе начинали активнее порхать своими маленькими крылышками». Тепло Александры убаюкивало. Малышка даже сама не замечает как дремлет в её объятьях. В какой-то момент она просто кладет голову к ней на плечо и потеплее закутывается в плед, прижимаясь всем телом. А вскоре она совсем погружается в долгий и безмятежный сон. И потому не замечает, как светлая переносит её на кровать и ложится рядом, продолжая гладить до тех пор, пока сама не уснёт.