1757

*** В этот момент его мир остановился, всего лишь на секунду, ничего из происходящего больше не имело смысла. Винсент словно завороженный смотрел в монитор, заставляя себя отвести взгляд. Сердце разрывалось на тысячу осколков, больно ухая где-то в грудной клетке. Почему с ним? Уильям Кристоф Келлер. Секунда и эти башни сложились как карточный домик, поглощая людей как ненасытный демон. Этот злосчастный день был пропитан болью и кровью. Сотни людей обезображенных и потрепанных пребывали в больницу нескончаемым потоком. Но Винсент искал лишь одно знакомое лицо. Все безуспешно. Келлер стискивал зубы и накладывал швы девушке лет двадцати пяти. Ее светлые волосы были покрыты сажей и остатками застарелой крови, а на лице красовалась глубокая рана. Мысли невольно возвращались к брату, убеждая себя, что он выжил и сейчас дремлет в приемном покое другой больницы Нью-Йорка. Телефон молчал. Мрачные догадки, рвали его изнутри. Пропущенный вызов. «Мама». Винсент, снова спрашивает у медсестер об Уильяме и, получая отрицательный ответ, буквально вылетает из больницы. Он так любил бейсбол, что каждое лето вытаскивал их с Джей Ти и Алекс побросать мяч. Даже в детстве, самым обидным для брата был не проигрыш, а разрыв мышцы, который раз и навсегда перечеркнул его мечты о карьере питчера. Руки сами сжались в кулаки. Телефон то и дело надрывался от не принятых вызовов, но Винсент, словно завороженный шел сквозь толпу. На нем был все тот же окровавленный халат, как отвратительное напоминание. Если бы можно было вернуть все назад. Нет, Уилл не хотел быть брокером, но мама настаивала на достойной карьере. Ведь она так им гордилась. Винсент не мог простить себе всего этого. Он погиб. Где-то внутри все гложет. Осознание кажется слишком болезненным. Обрывки чьих-то разговоров, шум моторов, крики птиц, соединяются в подобие музыки. Между молотом и наковальней. Если бы он только мог… Если бы он только мог снова взять его за руку и сказать, что гордится им. Но теперь поздно. Винсент обещал, что никогда не заплачет. Теперь он не сдержит своих слов. И впредь он остается. David Cook – Permanent