Граница

В каждом сне, каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его по ту сторону турникета. Такое странное место. Будто бы вход в метро, но мы оба знаем, что это не так. Это не то место. Тут нет людей. Нет ничего и есть все. Я. Он. Турникет. И эфемерный мир вокруг, который достраивает уже мое воображение. Я знаю, он ждет, когда я сделаю шаг ему навстречу. Пересеку турникет — своеобразную границу наших миров, — и он захватит тело, и я ничего уже не смогу ему сделать. Только ждать таких же шагов навстречу. Первый шаг. Первый раз я пошел ему навстречу, еще ничего не понимая, когда проглотил тот самый палец. Тогда я оказался вытащен за турникет, но на мое место вышел он. Однако граница была низка, и я смог вернуться на свою сторону. А он на свою. И закрывая глаза, я видел, чувствовал, знал как он беснуется по ту сторону, не в состоянии преодолеть резко выросшую границу. Второй, третий, четвертый, пятый. Эти шаги я без раздумий совершал, меняясь с ним местами. Отдавая во власть свое тело. За что и поплатился. В какой-то момент я не смог пересечь границу. Она стала слишком высокой, слишком крепкой для меня. Хотя для зрения оставалась все тем же невысоким турникетом. В тот момент стало страшно. Страшно, что никогда не выберусь и останусь здесь навсегда, наблюдая как он, по ту сторону турникета, по ту сторону жизни, рушит все. Но в этот раз границу можно было еще пересечь, что далось с очень большим трудом. И он знал, знал, что я наконец его понял в попытках подчинить тело.Знал и безмолвно смеялся по ту сторону. После этого случилась небольшая остановка. Каждую ночь мы с ним вновь и вновь оказывались по разные стороны. Я видел его взгляд, видел и не делал ни шагу. Назад все равно ступить не получится. Пытался. А он стоит и насмехается, ждет своего времени. Первые несколько ночей я бесился, пытался сделать хоть что-то, но всегда оставался на одном месте. Потом уже привык. Молчание с обеих сторон. Взгляды. И никакого звука, даже если кто-то и попытается что-то сказать. Это подсознание играет со мной такие шутки? Не смешно, уж поверьте. Шестой шаг. Я сам шагнул ему навстречу, желая, чтобы он спас моего друга. Но он лишь посмеялся надо мной. Не стал пользоваться такой возможностью, такой ситуацией. Тогда я был взбешен и сам не заметил как сделал седьмой шаг. Теперь нас разделяет лишь тонкая полоска. Казалось бы, протянешь руку и коснешься своего обезображенного отражения. Но ни один из нас не протянет руку. На меня давит невидимая стена. Его рук дело? И с каждым пальцем, с каждой нашей сменой в теле эта стена давит все сильнее. Сколько я еще так продержусь? Сколько смогу простоять и не нарушить по собственной воле ту грань, что сам и возвел? А он стоит и ждет. Смеется над моим упорством и болью. Смеется над моими идеалами и темными кругами под глазами. Ведь будь он главным, этого не произошло бы. Ведь я слаб, а он силен. — Так ты думаешь, Сукуна? — внутри закипает злость. На плечи навалилась ужасная тяжесть, а отражение лишь оскалилось. Оно чувствует скорую свободу. Чувствует, что мне так необходим отдых от этого груза. И манит, безмолвно обещая, что здесь, на его стороне, в самой глубине сознания, я смогу найти свой отдых и покой. А он в это время разберется со всеми проблемами снаружи. И я боюсь, что в один день не сдержусь. Шагну в его объятия. Позволю занять свое место. — Не бывать этому, Сукуна, — шепчу почти в отчаянии. Я устал и нет никого, с кем можно разделить эту ношу. — Ты уже близок к этому, паршивец, — уродливое отражение так близко. Оно знает все. И ждет своего часа.