Золотая рыбка

Каникулы заканчивались, приближался новый учебный год. Спальня домика, который арендовал Генджи, насквозь пропиталась запахом секса, которому безудержно предавалась троица. Да и не только спальня. В какой-то момент они опробовали и гостиную, и кухню, и даже бассейн. Правда в бассейн они пошли поздно вечером, чуть ли не ночью, и пришлось сдерживать свои крики, чтобы добропорядочные соседи не вызвали наряд копов. Боялись спалиться. За исключением этого обстоятельства всё остальное было просто заебись как хорошо. Токио прекрасно вписался в их с Тамао дуэт, превратив его в огненное трио. Кто бы мог подумать, что под рубашкой спокойного мальчика из приличной семьи скрывается такой отличный партнёр. С ним было легко и весело, а уж трахаться Токио любил едва ли не больше самих Такии и Серидзавы. Их роли в отношении Тацукавы тоже постепенно распределились: чаще всего сзади был Серидзава, ну любил он трахать задницу Токио, заводился от одного взгляда на его длинные худые ноги и маленькие подтянутые ягодицы. Такия тащился от рта Тацукавы. Влажный, жадный, он так мастерски делал Генджи минет, что либо у него был природный талант, либо он брал дополнительные уроки у Серидзавы. Хотя, они ведь ещё раньше начали баловаться оральным сексом с Тамао. Чему Генджи удивляется? Оставалось несколько дней до конца каникул. Они иногда обсуждали как им быть, когда начнётся учебный год, и как не спалиться перед своими. Перспектива веселого секса на троих в условиях выпускного класса могла бы стать прекрасным способом сбросить напряжение. Так же как и хорошая драка, только без угрозы больничной койки. Будущий год рисовался в розовых красках, вернее голубых. Прямо сплошной ультрамарин. Генджи был счастлив. Он шёл по улице, когда увидел впереди себя блондинистую макушку. Её он узнал бы в любой толпе. - Шун! Последний месяц они не виделись. Генджи вообще кроме Тамао с Токио в последний месяц мало кого замечал. Ебля на троих занимала почти всё время и поглощала все силы. Шун повернул голову на голос, но скользнул по Генджи пустым взглядом. Он смотрел сквозь Генджи. Что за хуйня? Такия моментально догнал Идзаки и положил руку на плечо. Меньше всего он ожидал, что Шун резко поведет плечом и скинет руку своего школьного короля. - Шун... Что случилось? Что-то дома? Он соскучился по Идзаки. Месяц врозь сейчас ощущался особенно отчётливо. Такия пытался поймать взгляд, но Шун смотрел в сторону. - Всё норм, Генджи. Всё норм. Плавно обогнул Такию и пошёл дальше. Чё за хуйня? Генджи направился следом. Идзаки пришёл в дартс-бар. Он упорно делал вид, что не видит Такию, и это начинало выбешивать. От хорошего настроения не осталось и следа. Однако Генджи так же упорно не покидал своё место и наблюдал за Идзаки, который раз за разом бросал в мишень дротики. Это был самый проверенный для Шуна способ привести в порядок мысли. Генджи сидел за стойкой и наблюдал. За отточенностью движений, которые заставляли раз за разом лететь дротики в центр мишени. За такой знакомой складкой между бровей. За напряжённой линией губ. На них вообще было трудно не смотреть. Последний месяц у Такии не было недостатка в так любимых им поцелуях. Что Серидзава, что Тацукава полностью покрывали потребность Генджи в этой ласке. Практически. Теперь Такия понимал это достаточно отчётливо. Он хотел губы Шуна. Узнать их вкус. Мягкость. Заставить раскрыться под напором своих. Смять их и терзать до тех пор, пока у Идзаки ноги не станут ватными. Пока он не начнёт стонать прямо в рот Генджи. Пока... Блядь, у него встал. На Идзаки. От одних мыслей о том, как он его целует. Блядь, блядь, блядь. Светить здесь своим стояком не улыбалось ни разу. Такия по тихому сполз с высокого барного стула, хотя ему для этого понадобилось только распрямить свои длинные ноги, и, как тень, проскользнул в туалет. Дрочить в этом месте ему ещё не приходилось, как-то раньше не представлялся повод. А ведь они часто зависали здесь и всей компанией, и только с Идзаки. Бляяяяядь, Идзаки. От одних мыслей о нём, таком спокойном, размеренно вбивающем дротики, таком умном и сосредоточенном, у Такии затряслись руки. Он как мог быстро расстегнул ширинку и выпустил наружу стоящий колом член. Закусив губы и уперевшись рукой в стенку кабинки, он отчаянно надрачивал второй ладонью ствол. Тяжёлые яйца поджались вверх, ещё немного и Такия кончил в свою ладонь. Блядь, что это было? Он каждый день трахался с Серидзавой и Токио. У него яйца должны быть пустыми, но сейчас словно и не было этого дикого траха длиной в месяц. Генджи вытирал бумагой сперму с рук и члена, когда послышались шаги. Открыв дверь кабинки, он увидел у писуара причину своей внезапной дрочки. Идзаки облегчался спокойно и уверенно. Впрочем, как и всё, что он делал. Дрался, пил, бросал дротики. Интересно, трахать Такию он будет так же? То, что это произойдёт, Генджи был уверен на все пятьсот процентов. Уж он постарается. Издаки стряхнул последнюю каплю, заправил член и застегнул брюки. В этот момент чьи-то руки обняли его за плечи и чьё-то дыхание обожгло сзади шею. Он резко развернулся, готовый дать отпор любому, и наткнулся на горящие глаза Такии. - Охуел? Генджи молчал. Его вело от такой близости Шуна не смотря на то, что он только что подрочил. - Охуел, блядь? Или обдолбался чем? Генджи опустил свои руки на шею Идзаки и провёл большими пальцами по бокам кадыка. - Если спермотоксикоз, так это не ко мне. Иди к своим Тамао с Токио. "Он всё знает", - пронеслось в пустой голове Такии. "Но как? Хотя он умный, сволочь, мог всё просчитать". Шун ещё что-то говорил, зло выплевывая слова. Его, такого рассудительного и всегда спокойного, несло по бездорожью. - Тебе так жалко мой член? Боишься, что сотрётся? Генджи мурлыкал в ухо Шуна, обдавая его своим горячим дыханием. - Да пошёл ты на хуй со своим хуем! Пока Идзаки бесился и шипел зло, как разъярённая змея, Генджи легко спустил с его плеч ветровку и замотал ею руки Шуна за спиной. Когда Шун очухался, он уже не мог ими шевелить. - Отпусти, блядь, что ты творишь? Генджи, не обращая внимания на его ругань, легко касался губами жилки на шее Идзаки. - Отвали от меня со своей пидорасней! Но Такия не отставал. Что-то подсказывало ему, что Шун говорит на нервах. Что на самом деле он не всерьёз. Не отпуская Идзаки, он наконец-то накрыл его губы своими. Смял их, захватил в плен. Как же хорошо! Он целовал Идзаки жадно, наслаждаясь вкусом и мягкостью нежной кожи, пока его тело не пронзила дикая боль и он не согнулся пополам. Шун заехал ему коленом в пах. - Шууууун, за что? - За прошедший месяц, сука. Идзаки вылетел из туалета, на ходу освобождая руки от куртки, а Генджи остался стоять на коленях, прижимая ладонь к дико пульсирующему члену. Он криво улыбался. Предстоящий год обещал стать весёлым.