Ацетон

Антон плакать не любил, не любил это ощущение, когда нос то ли щиплит, то ли жжёт. В такие моменты, как сейчас, Антон чувствовал себя ребенком. Чуть заметив ещё не показавшие себя слёзы в зелёных глазах, Дима, как-то по-отечески обнял такого высокого ребёнка. Антону, казалось, полегчало. Ему стало легче дышать, но вместе с тем у него как-то резко закончились силы. Он отошёл от Димы и сел на стул. Теперь Антон молчал не от напряжения, а от бессилия. Дима поставил перед Антоном чашку с его любимым чаем и сел напротив. - Ты бы знал, как это больно... - впервые за вечер заговорил Антон, - А главное я сам виноват! Антон уронил голову на стоящие на столе руки. - Он? - коротко, но понятно для пацана, спросил Дима. Антон молчал. Молчал долго, будто не слышал вопроса. - Да. - наконец выдавил из себя парень. Снова повисло молчание. Дима подбирал слова. - Антон, ты уже выбрал этот путь и сворачивать поздно. Эти слова прозвучали по-доброму, тепло, но в тоже время остро царапнули сердце. От осознания этого Антону стало ещё хуже. - Да. Знаю. - Антон промолчал некоторое время, а потом задумчиво, будто завершая какое-то "но" сказал - Выбрал, а теперь мучаю себя. - усмехнулся - А главное из-за чего? Из-за того, что струсил, побоялся вовремя признаться нужному человеку, да и себе, в том, что люблю его. - откинул голову назад - Да, знаешь, ты прав. Сворачивать поздно. Они посидели молча ещё минут 15. Антон посмотрел на часы, допил чай и сказал что поедет, ведь через полчаса обещал быть у Иры, а ему ещё надо купить цветы. На прощание друзья ещё раз обнялись, Антон бросил сухое "до завтра", наклеил улыбку и поехал. Легче ему не стало. За то он вспомнил, что надо бы скрывать свое состояние. Стараясь ни о чём не думать Антон приехал к Ире, по пути заскочив за цветами и подарком. Он старался думать, что проводит этот вечер замечательно. Но ему придётся уйти, ведь импровизаторам завтра уезжать на концерт в другой город, и Антону будет спокойней ночевать одному. И он ушёл. Ушёл поздно. Поздно, потому что не хотел, и даже боялся, оставаться в своих мыслях. Он знал, что утонет в них. Начнёт представлять предстоящую поездку, концерт, фанатов в зале, ребят на сцене... Его рядом... Арса... Арс. Впервые за сегодня он произнес это имя. Он целый день убегал от него, и вот наконец произнёс. Произнёс не вслух, и даже не шёпотом. Произнёс в мыслях. Но больно было так, будто он выцарапал это имя на своем сердце. За одну секунду. Без наркоза. Второй раз за сегодня щеки Антона почувствовали на себе его слёзы. А в голове снова пронеслось: сворачивать поздно.