Плата за кровь

Дима очнулся спустя пять часов. Первое, что он увидел - это искрящееся радио и дымок, исходящий из одного из мониторов. Танкист встал на четвереньки, и тело сразу пронзило больше тысячи иголок. Несмотря на боль, Корсак поднялся на колени, а потом на корточки. Казалось бы, он служит пилотом этого меха уже два года, но сейчас он потерял ориентацию на местности. Танк казался ему новым, совершенно незнакомым помещением, словно это был коридор помятой субмарины. Вскоре Дима полностью оклемался и, сориентировавшись в пространстве, нашёл люк. Открыв его, парень понял - на улице ночь и туман. И не только это... Раздался истошный крик, чем-то похожий на рёв и рвоту. Показалось... Мёртвое тело ССовца, причём оно шло самостоятельно, причём прямо на Дмитрия. Глаза горели жёлтым светом, а нижняя челюсть свисала вниз, держать на пару пучков сухожилий. В реальности такого Корсак никогда не видел. Его охватил животный страх, и пилот застыл в напрасных надеждах, что его не заметят. Но нет, тело продолжало идти в сторону "Красного Мстителя". - Э! Изыди! Изыди, сука! Дима с усилием захлопнул люк и запер его, после чего начал трястись от страха. - Что ж тут, вашу мать, творится?.. Что с этим фашистом? Господи помилуй, что это?, Корсак со страхом озирался. Он знал про зомби, но только как про мифических существ. А тут они самые настоящие. Что случилось? Последствия взрыва? Кара за грехи Дмитрия? Ещё что-то? Нет, здесь оставаться опасно, это однозначно. Уцелевшие камеры танка показывали, что по полосе бродят такие же "угашенные" люди. Надо бежать куда-то, в танке оставаться опасно: еды с собой нет, воды минимум, воздух не вечный. Все рассчитывали на резкий удар и возвращение в полевой штаб в Лихтенберге. Но теперь всё изменилось... Корсак взял свой ППШ-41, ТТ-46 и небольшое мачете ручной работы. - Я вам не дамся, гады... Я не останусь тут подыхать! Слышите?!! Дима решился. Он открыл люк, и перед его лицом сразу возникла прогнившая рука, пахнуло мертвечиной. Пилот мгновенно отрубил руку мачете, и на форму Корсака брызнула кровь ржавого цвета. Он взял пистолет и выстрелил в голову, тем самым угомонив источник криков. Сгорбившись, пилот вылез из аппарата и взял в руки ППШ. Теперь ночная Германия выглядела совершенно по-другому. Луна светила мёртвым светом, по бетонному покрытию взлетной полосы плыл мёртвый туман. И самое главное - на Корсака надвигались толпы мёртвых солдат. Солдаты Вермахта, СС, "Аненербе", Красной Армии - все они были неживые. Смирнов, Актив-Главный, щёлкал челюстями, уставившись на горло Дмитрия, Артинников, Бор-4-7, закинул голову кверху и визжал, Петрыкин, Бор-5-2, хромал на левую ногу и заливался бредовыми воплями. Вся команда Корсака, по сути, полегла. От мыслей его отвлёк офицер Вермахта, издающий звуки, очень похожие на слово "essen" ("есть"). За факт существования между миром живых и мёртвых он схлопотал очередь в лоб и правую щёку. Убедившись в относительной чистоте дороги, Дима понёсся в сторону здания диспетчерской. Там должно быть радио. Нет, оно там просто обязано быть! Каждый шаг эхом раздавался по всему аэродрому, словно ничего и нет. Но было много чего, и большинство окружения хотело одного - человеческой плоти. Из диспетчерской также повалили зомби, а потому Корсак быстро сменил курс на небольшой двухэтажный бункер. Он стрелой влетел внутрь и захлопнул железную дверь. Оказалось, что на окнах бункера были не только решётки из арматуры, но и стальные складные жалюзи - одна из разработок Третьего Рейха. Дима сразу начал опускать жалюзи, одно окно за другим. Четвёртое по счёту окно уже начали штурмовать мертвецы. Танкист заметил их руки в последний момент, а потому жалюзи упали прямо на них, обрезав конечности как варёную картошку. Полурёв-полувизг огласил ближайшее пространство. Крики стихли сразу после того, как захлопнулось последнее окно. Наступила тишина. Гробовая тишина. Тишина, от которой кровь стыла в жилах, сердце затихало, дыхание останавливалось, а зубы скрипели подобно трансмиссии подбитого "Пазика". Звуки пустоты сводили Дмитрия с ума. Зомби снаружи не подавали никаких признаков жизни. Внутри никого не было. В ушах начало свистеть, и Дима решил начать напевать одну из песен из оперы "Кармен". Песня о смелости, которая Корсаку сейчас так необходима. - Тост, друзья, я ваш принима-аю, Тореадор солдатам друг и брат, Храбрость солдата я уважаю, С ним стакан осушить всегда очень рад... Попутно Корсак вскинул ППШ и стал осматривать помещение через прицел. Везде лежали доски, контейнеры и мебель. Ничего полезного. - Цирк полон, давно ждут представленья. Народ везде, куда ни глянь... И вся толпа в страшном волненье. Крики и давка, и возгласы, шум и бра-а-ань! В ответ послышался стук снаружи, глухой и с разной частотой, словно стучали кулаками и всем телом. Дима решил перестать петь. - Вероятно, эти существа реагируют на громкие звуки. Возможно, возможно. А может, и на песни... Корсак продолжил обследовать бункер. Тут лежала пара немецких карабинов и ящик с гранатами. Многие двери оказались заперты. Дима подошёл к последней двери, что есть в бункере, и легонько толкнул её ногой. Внезапно произошло удивительное: дверь открылась, а за ней оказался лысый мужчина. Он был в белых сапогах, красных от крови перчатках, а на левой руке была красная повязка со свастикой. Судя по всему, это был учёный. Танкист сразу оскалился и направил на нациста пистолет-пулемёт. - Hands up, damned fascist!!! (Руки вверх, проклятый фашист!!!) - Яростно крикнул по-английски Дмитрий, начав угрожающе наступать на немца. - Don't shoot! Please! Please, nicht schießen!!! (Не стреляйте! Пожалуйста! Пожалуйста, не стреляйте!!!) Учёный поднял руки вверх, а Дима подошёл к нему и схватил нациста за горло. Похоже, что проводник Корсака между мирами, Тёмный Комиссар, дал Дмитрию ещё один шанс отомстить.