Плачущему ангелу крылья ты сам оторвал

      Прошло время. И это время не прошло без изменений. У кошки перестала болеть лапка и голубоволосый уже с уверенностью отпускал ее на улицу на весь день, а по вечерам забирал ее на ночь, так как на улице минусовая температура, та и Вару был не против, ибо за время проведенное с ней в одной хате — она перестала кусать и царапать его, а стала больше резвиться и играть с ним, за чем было приятно наблюдать за этим явлением. Зонтик стал более сдержанно воспринимать приколы шутника и иногда даже посмеиваться. Вару был сам не свой. Он также продолжал кидать ему бессмысленные шуточки, но он, хотя бы, знал меру и границы. Так же он начал спать без очков, потому, что доверял ему и что он не будет, как дурак сидеть рядом и ждать пока он откроет глаза, да и в принципе видимо, ему это не интересно. Но это еще не все странности. Зонтик заметил, как на него хищно смотрел Вару, особенно в его глаза, хотя пытался это скрыть. Но ведь валет же не слепой. А еще пиковый в последнее время стал чаще петь любовные песни. Вроде бы март еще далеко, а распелся, как мартовский кот. Нет, он совершенно не против слышать его голос под гитарный бой, но это уже был перебор. Зонтик чаще всего избегал телесного касания с ним, потому, что все еще боялся звания «пидора» в его адрес. Знал бы он, что пиковый на самом деле чувствует к трефовому.       Однажды перед сном, шестой застал пятого сидящего на кровати поглаживая кошку, которая мирно спала у него на коленях. Ну как же не смотреть на это без улыбки?       — Я вижу вы подружились наконец, — подсел рядом с парой померившихся друзей Зонтик       — Мгм. Даже будить не охотно.       — Это радует...       У Вару тут же сползает улыбка, вспомнив про свои чувства к голубоглазому, ведь он долго решался сказать ему это, но никак язык не поварачивался.       — Слушай, нюнь.       —М?       — Я вот тут хотел сказать... Мммм...       — Ну, что?       — Ай... Ладно, не важно... Я хотел сказать, что мне нужно в душ.       — Хих, ну ладно, иди... Не буду мешать.       Он передал ему в руки кошку, потом, молча, направился в ванную комнату. Зонтик ложится на его нагретое место и водит рукой по теплому местечку, не переставая с улыбкой вспоминать о парне.       «Он в последнее время вообще изменился. Да, он может со мной поспорить, обозвать меня, пошутить, но это все мелочи. Главное — он перестал бить меня, максимум дать мне больной щелбан за дело. М-да-м... до сих пор лоб болит, как будто молотком стукнули. Больше никаких синяков и ссадин. Хотя меня волнует несколько вещей... почему я так хочу его обнять? И, что привлекает мне в нем? Самоуверенность, общительность, его проказный характер, упрямость и все качества, которых у меня их нет... а еще эти кудрявые волосы, как у барашка... о боже... ладно я согласен с Вару, я очень странный, а еще и педик. Влюбиться в него? Ох... хорошо, что люди не умеют еще читать мысли других, иначе бы он меня точно в противном случае перестал со мной общаться»       Зонтика перебили его мысли какой-то легкий удар по голове, как будто в него что-то кинули. Валет повернулся тогда, когда услышал шуршание за спиной. Это Тина игралась бумажным свертком судя по всему, именно она попала в голову Зонтика. Когда она вырвала зубами из него маленький кусочек, шестой наконец среагировал.       — Эй, ты чего!? Отдай! Это не игрушка! Подавишься! — с переживанием воскликнул он, отнимая у нее эту бумажку.       Кошка обиженно от него отвернулась. Зонтик подумал, что это обычный мусор, свалившись прямо на голову и хотел пойти, выбросить, но заметил, что там что—то написано. Он неторопливо начал его разворачивать.       «Азбука... Морзе?»       Написано было рукой Вару, но с чего это вдруг, он решил выучить эти точки с черточками? Он еще долго таращился в написанное, по двадцать раз рассматривая символы. Потом на смятый листок бумаги падает слеза...       Почему-то именно в этот момент он осознал, насколько он был жестоким. И, казалось бы, абсолютно все синяки прошли, все раны затянулись, однако шрам на душе все равно болит и ноет. Рука с посланием разжималась и с каждым разом слез становилось все больше. Другой рукой — он закрыл рот, чтобы не издавать громких звуков.       «•−•− •−•• ••−− −••• •−•• ••−− − • −••• •−•− •−•−•− − •−• •−•− •−−• −•− •−» — то, что было написано на бумажке.       Процедуры пятого закончились и он вышел из ванной комнаты, как голливудская звезда в одних штанах и с мокрыми кудрями. Да-да, как была завышенная самооценка — так и осталась. Он заглядывает в комнату и видит, как Зонтик безэмоционально смотрел в пустоту, хотя буквально 10 минут назад он был более менее в нормальном настроении: улыбался и иногда посмеивался, а сейчас что?       — Ты че опять ревешь? — закатывая глаза, спросил кудряшка, тот не реагировал, —Эй, Зонт, что на этот раз произошло?       В очередной игнор. Он решил подойти к нему поближе. Зонтик, при виде него — отворачивается, непонятно по какой причине, то ли от смущения, то ли от обиды.       — Эй, царевна-несмеяна, ответьте, что с Вами случилось?       Затем он пощелкал пальцами перед его лицом, опять ноль реакции. Когда он уже приготовился его трясти, заметил валяющуюся на одеяле записку, и он сразу понял, что он это все-таки прочитал.       — Зонт?       — М? — наконец-то тихо отозвался парень.       — Фух, слава яйцам, заговорил.       — Скажи, Вару, то... Что написано на бумажке — это правда?       — Мгм... — повесил голову тот, с тоской отвечая на этот вопрос.       — Пожалуйста, скажи, что это очередной твой глупый прикол...       Вару некоторое время еще не говорил, смотря на его голубые глазки. После он покачал головой.       — Нет, тряпка, это чистая правда...       — Но почему... Я?       — Очень много причин, поверь мне...       — Знаешь, то, что ты мне говоришь — это звучит немного странно?.. Потому, что на прошлой неделе ты, при малейшем касании, называл меня парнем, с нетрадиционной ориентацией! А сейчас ты мне пишешь это!       — На то, что я называл тебя пидором, была очень вязкая причина!       — Какая же!? Хватит опять мне врать и безнадежно выкручиваться! Как можно по щелчку пальцев поменять обо мне мнение!?       — А ты тоже хорош! Чего раньше нормально с тобой разговаривали без базара, а сейчас трясешься, как жертва от моего слова?! Ты боишься меня?! Или у тебя, как у Феликса — постоянные приступы биполярочки!?       Зонтик, нахмурив брови, повернулся к нему, приоткрыв рот, чтобы что-то сказать в ответ, но у него уже не было ни сил, ни нервов с ним дальше спорить. Он просто молча встал с кровати направившись в коридор.       — А знаешь, Вару... — приостановился, чтобы сказать кое-что напоследок, — Я ведь тебя реально полюбил тогда, за те качества, которых у меня нет. Я имею в виду: твой заводной характер, твою самоуверенность, твою силу и моральную, и физическую. Но если бы ты не применял эти качества против меня, все было бы именно так. А сейчас... Я даже не знаю... Прости, мне н-нужно побыть одному...       Зонтик скрылся с глаз. Пикового всего трясло. Нет, не от злости, а от стыда, понимая, что чувства не взаимные. От нервов он готов даже шкаф уронить и выкинуть в окно, но он клон, а не Халк. Он уже проходил по всей квартире, начиная с комнаты — заканчивая кухней. При виде таблеток на столе, его эмоции менялись на гнев. На этот раз он смотрел на них, как на предмет, который разрушил всю его жизнь.       «ГРЕБАНОЕ ЛЕКАРСТВО! НЕНАВИЖУ!»       Пиковый швырнул эту адскую штуку со стола, а она укатилась куда-то под кухонную плиту, помимо этого задев еще и чашку — она тоже упала со стола, разбившись вдребезги. Вару посмотрел на осколки, а сам стал терять землю под ногами. Он упал на пол, облокотившись об кафельную стену. Что-то потекло из глаза. Это слеза? Сколько лет она не объявлялась и вдруг решилась показаться именно в этот неудобный момент. Она упала прямо на его ладонь и, вроде бы, Вару должен негодовать этому, говоря про себя: «Я пацан, а не тряпка». Так он и хотел сделать, пока слезы не начали катиться одна за другой. В конце концов он сдался их бесконечно убирать. Пиковый просто поджал к себе ноги и спрятал лицо за рукавами думая: «Только бы об этом пацаны не узнали». столько эмоций из-за обычной любви между хулиганом и жертвой.       «Вару... П-плачет?»       Зонт сидел в ванной и было хорошо слышно шаги, разбивание чашки и всхлипывающие звуки. Неужели он наконец-то понял, что он натворил? Шестой разрывался на две половины: вроде бы и хочется ему помочь, а страшно. Сам Зонтик ругал себя, что он такой трус и побоялся помочь брату, у которого у самого проблем выше крыши. Стыдится себя, что он позабыл о тех наркотиках, которые не смог выбросить или сжечь, а сейчас вон как бьется пятый за стеной, что те даже трясутся. Как же ему хотелось, чтобы все было как раньше: фильм смотрели вместе, готовили, убирались. Пусть даже если и ссорились.       Они оба сидели на полу, облокачиваясь на одну стенку, обвиняя себя в единой проблеме.       В конце концов у Вару уже жопа примерзла сидеть на бетонном полу, а время было позднее: 0:23 — хотелось спать. Уже глаза болели. Валет поднялся с пола.       «Так, ладно, пора бы и тряпку тоже поднимать. Хоть он, скорее всего, и видеть меня не хочет, а все равно его тоже гнать спать надо. Я так и быть, посплю на кухне, раз он настолько меня ненавидит. Потом домой его отправлю к клонам.»       Подросток уже стучался в дверь ванной.       — Эй нюнь, а ну поднимай свою жопу с пола и иди спать!       Опять это бесячее молчание. Лучше уж оскорбление в его адрес, чем игнор.       — Ты там заснул что ли? — продолжал барабанить дверь пятый, — Я щас сам открою. Готовься.       После очередной тишины, он не выдерживает и отпирает дверь. Свет от коридора падает прямо на Зонтика свернувшегося в клубочек, пряча свое лицо. Его худое тело светилось, как ангелочек. Хотя в принципе он и есть ангел, только без крыльев и нимба, от фразы: «Душа чиста, как вода, а на сердце не единого греха». Даже у такого холоднокровного клона, как Вару, сердце наполнилось теплом. Он подсел к нему рядом и тихонько потряс его плечо, шепча:       — Вставай давай, голубчик...       Он опять молчал, хотя и не отпирался, просто сидел, как неодушевленная кукла: что хотите — то и делаете с ним. Поняв, что одной фразой его не загонишь — он поднял его на руки, так же легко, как поднимать девушку. Так Вару донес хрупкое тело до кровати, как вдруг, Зонтик поднял на парня свои грустные глаза — такие блестящие и голубенькие, вся кожа под ними покрасневшая. Пиковый аж растерялся.       — П-прости... — всхлипывая, прошептал Зонтик.       — Тшш, не реви, — так же прошептал Вару ему ближе к уху, держа его руки, которые успели покрыться мурашками.       — Про... Про-сти.       Трефовый начал первый его обнимать, неуверенно сжимая его холодное тело.       — Я... Я т-т-таак хочу тебе п-помочь... Н-ноо... Я не могу... Я н-не знаю как... — шепотом кричал он, обнимая пикового. Его нежные руки, как пушинки прикасались к спине, образовывая легкое тепло.       Однако Вару сдержанно убирал от себя его руки, укладывая подростка спать, как ребенка, позабыв все споры и конфликты с ним. Тот послушно улегся в постель, а сам зеленоволосый надел футболку, все никак не отрывая от него глаз.       «Пусть выспится. Утром, как огурчик станет. Ему будет лучше без меня» — подумал про себя очкарик, прежде, чем покинуть комнату, оставив бедного голубоглазого одного в темноте.       «Да где же Зонтик!? Куда он мог запропаститься!?»       Второй клон все ходил, бродил по темным улицам, в надежде найти хоть какого-то прохожего по пути, хотя понимал, что в такое позднее время, шансы найти хоть кого-нибудь — были равны нулю.       С тех пор, как пропал Зонтик, прошел уже, можно сказать, месяц. Та и Вару вместе с ним. Куромаку уже всех прохожих допросил, но никто даже лица не видели. В полицию даже и не думал идти, вдруг что-то лишнее спросят. Как не крути силы у сероволосого не бесконечны. Шаги становятся вялыми, голова просто раскалывается и дальше дороги он не видел, даже через очки. Все как в тумане. Похоже температура дала о себе знать. В конце он просто обессиленно падает в сугроб, разбросав все вещи по разным сторонам. У короля даже не было сил встать. Так бы и пролежал всю ночь в морозе, если бы в глаза не посветили мощным фонариком, скорее всего полицейского.       — Мальчик, ты чего тут лежишь? — послышался приятный голос шестидесятилетнего мужчины.       Куромаку потребовалось время, чтобы протереть глаза и разглядеть полицейскую форму. Ему вдруг стало не по себе, хотелось встать и побежать от него, только бы самому не тащить за собой проблемы.       — Похоже тебе совсем плохо... Ну ничего, залезай в машину, в участке согреешься и все расскажешь.       Парня подняли и посадили в машину на заднее сидение. Придя в себя и сам убедившись, что его везут в участок, тот почувствовал себя преступником без наручников. Проверив все карманы обнаружил, что телефона нет.       «Да, что ж сегодня за день такой!? Еще и голова болит...»       Прибыли туда, куда и сказали — самое пугающее место для сероволосого, которым он сам пугал своих братьев и вот они добрались именно туда.       Итак первое, что попалось в глаза Куро — это двое сотрудников, сидящие у выхода и играя в карты, что для подростка показалось бестактным отношением к работе, собственно и сам мужчина так думал.       — Это что еще за игры у меня в отделении полиции!? — строго спросил мужик командирским голосом, что те резко встали по стойке смирно, и Куромаку понял, что привел его сюда сам офицер полиции, — Вам что сказано делать!? Быть на ночном дежурстве в городе, а вы что тут прохлаждаетесь!?       Эти ребята быстро сорвались с места выбежали из помещения.       — Ух! вот из-за таких кретинов и пропадают в городе люди. За мной мальчик, — подозвал к себе подростка, — Ты меня не бойся, я только со своими сотрудниками такой строгий, но справедливый.       А Куромаку и не боялся его самого, скорее боялся, как только он приведет туда, куда приводят преступников — он начнет допрашивать его: кто он и кто его родители. Но офицер привел его не на комнату допросов, а в свой кабинет, где было тепло и уютно. Наконец-то Куромаку разглядел его лицо: морщинистое, но выглядел он на 10 лет моложе своего возраста, волосы седые, но сам он крепкого телосложения. На этот раз Куромаку вел себя, как бедный замерзший ребенок. Этот мужчина укрыл его пледом, напоил любимым кофе и измерил температуру.       — Температура высокая. Ох, и как тебя угораздило, малец, пойти на мороз ночью? — покачал головой тот мужчина.       — Прошу прощение, за мое необдуманное действие. Благодарю Вас, за помощь, — привстал подросток. Сначала старик не понял, подумав, что он, как и все подростки, шутя говорит, но по его внешнему виду так не скажешь.       — Хах, ну ты даешь конечно, малец, — посмеялся он, — Звать тебя хоть как?       — Мое имя Куромаку! А как к Вам я могу обращаться?       — Ишь ты, ну раз такое дело — то обращайся ко мне, как "старший офицер полиции — Иван Гордей".       — Понял Вас.       Мужчина сел за свой рабочий стол и стал подписывать какие-то документы, в то время, как трефовый король начал осматривать помещение.       — Как станет лучше, — подметил офицер, — Так сразу же домой отвезу.       — Товарищ Гордей! — осмелился сказать Куромаку, — у меня есть к Вам просьба.       — Ага... И какая?       — Сможете отыскать моего брата? Он буквально месяц назад пропал без вести.       — Так... А чего ж ты раньше не сообщил о пропаже человека?       — Надеялся... На свои силы.       — Эх, ты, — вздохнул полицейский, — Ну ладно, опиши его, как он выглядит.       — Длинные голубые волосы, так же голубые глаза, худое телосложение, вес 53 килограмма, рост 169 сантиметров.       — А фамилия как?       — Нечитайло. Позвольте мне принять участие в розыске.       — Ой, нет, это уже дело полиции. А вы, детишки, сидите лучше дома, да нос свой не суйте куда попало. Люди уже стали пропадать, бандиты разгуливать по улицам, зазеваешься — утащат и убьют где-нибудь в лесу. Ты не переживай, найдем мы твоего братишку, вернем в целости и сохранности.       — Я надеюсь на ваши силы.       Второй клон еще раз осмотрел кабинет и обратил внимание на доску, где висели фотографии четырех подозрительных людей.       — Это те уголовные преступники, которых Вы разыскиваете? — спросил Куро, разглядывая эти фотографии.       — Именно так. Их уже, как раз таки, месяц не могут поймать. Последний раз троих видели в баре, а так — никаких вестей.       — А присутствуют у Вас еще такие лица?       — Нет. Хотя... Есть один хулиган несовершеннолетний. Курит со своими дружками. Портит имущество, иногда в торговых центрах ворует. Такими темпами и до уголовного дела дойдет. Но такой шустрый, ужас, всей полицией не поймаешь.       — Есть ли у вас его фотография?       — Да, пожалуйста. В торговом центре засветили первого числа.       Полицейский достает из нижней тумбочки фотографию. И какого было удивление, когда он узнал в этом парне своего клона, под номером 5. Он способен на все, что угодно, но только не это. За столом Куромаку от злости сжал кулаки.       «Ну Вару... Допрыгался!»       — Ты его знаешь? — перебил старик его мысли. Король быстро, усмирив свой гнев, спокойно сказал:       — Нет, к сожалению эта личность мне не знакома.       — Ммм... Ну ладно. Вижу, тебе полегчало, пора отвезти тебя обратно домой, лечиться.       — Да товарищ Гордей. Могу ли я дать свой номер телефона, для информации на счет моего брата.       — Хорошо...       Куромаку передал номер телефона Феликса, так как его телефон был утерян. Потом мужчина провел его к полицейской машине, при этом не отрывал от него глаз, на что Куро насторожился:       — Что-то не так?       — О, нет-нет-нет, не обращай внимания. Просто я смотрю на тебя, ты на сынка моего похож в молодости, только без очков и волосы потемнее, а так характер один в один. Адвокатом у меня был.       — Прошу прощение, за допрос личной информации, а что случилось с Вашим сыном?       — Он умер. От рака ближе к сорока.       — Ммм... Соболезную вам.       — Не нужно соболезновать, это уже мои проблемы. Залезай в машину.