Шило в...

Грубые, испещренные мозолями и шрамами пальцы сжались в кулаки. Напыщенный вид, взъерошенные волосы, пылающий взгляд — всё это Бакуго Кацуки — ученик третьего курса элитной академии героев, повидавший на своем пути многое, хотя ему только через две недели исполнится восемнадцать. Кажется нет ничего, что не выводило бы взрывного юношу из себя. До окончания обучения оставалось чуть меньше года, навыки студентов были похвальны, но больше всех из толпы будущих героев выделялся именно он. Похожий скорее на отпетого злодея, чем на добросердечного и отзывчивого героя. Взбалмошный, громкий, язвительный и ненавидящий всех и вся. В особенности Мидорию Изуку и вечно стелющуюся перед ним Урараку Очако. Вышеупомянутые герои резво вошли в класс, о чем-то громко переговариваясь, что безумно раздражало. Бакуго по совету (будем честны: приказу ледяным тоном) от учителя Шоты пытался сдерживаться, но выходило у него из ряда вон тщетно. Немигающий взгляд был направлен в сторону столь бесящей парочки. Энтузиазм, пеленой окутывающий жизнерадостных чудаков, доводил Кацуки до белого каления. Однако больше всего его раздражал извечный позитив Урараки, которой могли разбить голову об асфальт, а она так и продолжила б расплываться в улыбке, особенно, если рядом с ней ошивался слюнтяй Деку. Девушка была какой-то не такой сегодня. Вилась вокруг Деку, словно его мамка, и что-то лепетала, будто испытывая терпение Бакуго на прочность. Долго ждать не пришлось. Кровь уже бурлила в венах, в воздухе начал витать неприятный запах керосина, оповещающий всех о том, что случится нечто плохое. Уравити кинула внимательный взор в сторону блондина, который, сжав кулаки еще сильнее, с грохотом отодвинул парту, вскочил на ноги и готов был отвесить назойливой однокласснице пару лестных комплиментов. На счастье Урараки, выразительные глаза которой округлились то ли от страха, то ли от удивления, впервые за долгое время классный руководитель решил не опаздывать на урок. Шум резко стих, студенты дружно расселись по местам, и только Кацуки, злобно пихнувший ни в чем не повинную парту, что со скрипом прокатилась по кафельному полу, громко упал на стул и скрестил руки на груди. Шота бровью не повел, оставаясь до жути безразличным. — Вы знаете, что сегодня начинается последний школьный этап вашей жизни, поэтому учительский состав UA решил, что необходимо уделить внимание вашему психическому состоянию. Вы отправитесь в тренировочный лагерь на два месяца, — по классу шаром прокатился удивленный гул. — Обсудите данную новость потом, — приказной тон и повисшее в воздухе молчание, — Это будет не просто соревновательный лагерь. Вам нужно развить выдержку, — в этот момент учитель перевел взгляд на Бакуго, который ехидно фыркнул и закатил глаза, — вы разобьетесь по парам. Желательно, чтобы человек, с которым будете работать, имел противоположную причуду, и, что куда важнее, был другим по темпераменту и характеру. Для тех, кто не сможет договориться сам, пару выберу я. Удачи, детки, идите в общежитие и собирайте вещи, выезжаем завтра, — преподаватель упал замертво и принялся укутываться с головой в спальный мешок. В классе поднялся невообразимый гул и оставалось лишь удивляться тому, что это совсем не мешает Шоте. Бакуго уже начинал искриться от злобы, исходящий от него запах гари разносился по учебной комнате. Что за идиотская идея? Кто это вообще придумал? Ему не нужен кто-то, кто якобы будет помогать контролировать себя. Шота истинный идиот, если думает, что это кому-то вообще сдавалось. Однако, видимо, кому-то сдавалось. Позитив ощутимыми волнами исходил от Очако, раздражая неимоверно. В Бакуго проснулось дикое желание плюнуть ей в лицо, дабы стереть довольную мину. Конечно, такой дурынде необходима поддержка какого-нибудь простачка вроде Деку, ведь он такой сладкий и милый! Тьфу! Кацуки передернуло от отвращения. Уравити, само собой, попросила Изуку быть с ней в команде, но тот мягко отказал, начав мямлить что-то о том, что они друзья и по характеру очень похожи. Бакуго не сдержал ехидный смешок, являясь живым воплощением злорадства. Очако ни капли не расстроилась (либо девчонка прекрасная лгунья), растянула губы в привлекательной улыбке и начала активно убирать вещи в рюкзак. Именно в этот момент Кацуки понял, что готов прямо сейчас стереть её довольную физиономию в порошок. Хренова оптимистка. Или же трепло несчастное. Нелестные слова сами появились на языке парня и сразу же были озвучены. — Да у тебя грёбаное шило в заднице, круглолицая, — злобно выплюнул Бакуго, запихивая школьные принадлежности в сумку и не особо ожидая ответа. Ему достаточно того, как покраснели ее щеки от возмущения и взлетели тонкие темные брови. Каччан уже развернулся, закинул массивный рюкзак на плечо и отправился к выходу, намеренно задев окаменевшую от удивления девушку. Хотя чему она удивляется? Проучившись с Бакуго два года, стоило бы привыкнуть к подобным выходкам. В классе оставалось мало людей, все потихоньку разбежались по домам. Кроме «милашки» Изуку, его ненаглядного Тодороки и дуры Урараки, у которых очевидно есть лишние два часа в сутках, ежели они столь медлительны. — А ты проверь, — ой, зря, Очако, ты это сказала, ой, зря. Урарака сама не поняла, как эти слова вылетели из ее рта. Запоздало девушка прикрыла рот ладонью, но что сделано, то сделано. Очако осеклась, отступила к парте и уперлась в нее бедрами, вжав голову в плечи. Бакуго резко остановился, заслышав реплику одноклассницы. Его напряженные плечи очерчивались сквозь плотную ткань серого пиджака, что наводило еще больший страх на Урараку, хотя девушка никогда не относила себя к робкому десятку. Профиль Кацуки медленно нарисовался перед ее испуганным взором, отчетливо показывая проступившие на щеках желваки. — Чё сказала? — Бакуго всегда говорил не тихо, но сейчас парень буквально взревел, заставляя Очако сильнее впечататься задницей в парту. Кацуки напоминал плотоядного демона, который хотел высосать всю душу из хрупкого тела Урараки. Запах гари был столь сильным, что стало тяжело дышать. Изуку и Шото наконец-то отвлеклись от безумно увлекательного разговора, готовые сдерживать несносного товарища. Шота во второй раз подоспел как нельзя кстати. Или же нет… — Первая пара назначена. Поздравляю, Урарака, — учитель повернулся к Очако, которая недоуменно захлопала длинными ресницами, с опаской косясь в сторону Кацуки, — Бакуго, — парень лишь цокнул языком, также не понимая, о чем говорит классный руководитель, — на ближайшие два месяца вы партнеры. Глаза обоих учеников расширились, напоминая чайные блюдца. «Чего, блин?!», — истерично подумали Кацуки и Очако. Переглянулись. Замерли, не до конца осознавая происходящее. Казалось, что Айзава придумал всё это только для того, чтобы вызвать у подростков подобные выражения лиц. Урарака — нахмуренная и пунцовая от стыда, Бакуго — со злобной гримасой и еще более пугающим взором алых глаз. — Да пошли вы нахрен, — Кацуки опрокинул одним движением руки ближайшую к нему парту, оставив черный след от ладони на ровной деревянной поверхности, — я не собираюсь работать с кем-то, и тем более с ней, — парень обозленно и немного брезгливо кивнул в сторону Урараки, не спуская с девушки внимательного взора, словно она была назойливой букашкой, витающей в воздухе перед его носом. Очако поморщилась, развернулась к Бакуго и уперла руки в бока. Негодование густой патокой разлилось по телу, заставив привычно добрую Урараку стать похожей на фурию. Опасную и злую фурию. — Поверь, я и сама не в восторге, — холодно отметила девушка. Страх испарился, на место ему пришли уязвленные самолюбие и гордость. Очако оттолкнулась от парты и уверенно двинулась навстречу Бакуго, — не каждый раз приходится работать с неуравновешенным героем, у которого тараканы в голове выели весь мозг. Кацуки пораженно выпустил воздух из легких. Оказывается, котёнок умеет выпускать когти и царапаться. Пелена гнева застилала глаза Бакуго, шаткое спокойствие готово было рухнуть в любую секунду. — Расхлебывай эту кашу сама, хренова дура. И не жалуйся потом всем и каждому, какой я плохой и какая ты бедная и несчастная. Во всём виноват лишь твой длинный язык, — Бакуго смерил девушку язвительным взглядом алых глаз. Очако вздернула подбородок, поджав пухлые губы. Он прав. Виновата только она и тупость, ударившая в голову. Захотелось же вступать с этим напыщенным индюком в конфликт! Всё естество Урараки вопило, чтобы девушка успокоилась и не продолжала перепалку, но гордость уязвленно нашептывала, что нужно утереть Кацуки его длинный острый нос. — Смотри сам не пожалей об этом, Каччан, — с ехидной лыбой процедила Очако сквозь зубы, с размаху хлопнув ладонью по плечу одноклассника, от чего тот немедленно начал подниматься ввысь. Последнее слово осталось за ней! Девушка гаденько рассмеялась, схватила сумку и поспешила ретироваться из класса под громкие маты, доносящиеся ей в спину. Она еще повоюет. Не на ту напал, Бакуго Кацуки!