Lost on you

Тэхён смотрит на мир, как на вонючую кучку дерьма. Он с отвращением топчет ногой брошенный на землю окурок и направляется к подъехавшей машине. Юнги смотрит, прищурившись, видно, как всеми силами улыбку сдерживает и когда задняя дверка захлопывается, не выдерживает. Смеется громко, с упоением наблюдая, как Тэ ложится на бок, прижимает коленки к груди и истошно стонет, зажимая две ладошки между ног. — Знаешь, как твоему другу мне хочется тебе посочувствовать и поддержать, но как будущий врач, я бы посоветовал тебе прекращать, потому что в противном случае ты будешь первым у кого отвалится член от переизбытка неудовлетворенных стояков. Тэхен на секунду замирает, и не меняя позы, приподнимает голову, вглядываясь в серьезное лицо друга. — А такое бывает? — спрашивает он с нарастающей паникой в глазах. Юнги честно пытается выдержать паузу как можно дольше, но когда глаза Тэхена становятся опасно близки к тому, чтобы выпасть из орбит — срывается. — Конечно, нет. Ни у кого ещё не отвалился член из-за того, что ему не дает его парень. Подрочишь дома и ничего, кроме уязвленного самолюбия, тебе не станется. Тэхен смотрит на друга с отвращением, долгие несколько секунд, в то время, когда Мин продолжает заливисто смеяться. — Я сейчас совершенно случайно тебя проклял, — шипит Тэ, и показательно поворачивается к другу спиной, выпячивая зад, наглядно показывая, куда, собственно хочет, чтобы засунул свое мнение друг. Юнги же, утерев пару выступивших слезинок, заводит машину и трогается с места, совершенно не обижаясь. За полгода отношений Тэхена с Чонгуком они уже привыкли. Тэ добивался скромного Чонгукки лет с шестнадцати, аккурат с тех пор как в его светлую макушку пришла мысль о собственной бисексуальности. Чонгуку тогда было не многим больше, всего-то на два года старше. Но в отличие от рано созревшего друга Чон не спешил разбрасываться собственными предпочтениями. На вопрос про девчонок, только отмахивался, а на подколы про парней лишь неопределенно пожимал плечами, мол, не знаю, не попадался ещё никто, кто смог бы меня на такое подтолкнуть. О, как же Тэхёна тогда рвало-то. Он почти выл в голосину о том, что он, вот он же готов подтолкнуть его в пропасть гомосексуальных отношений. Но Чонгук, как примерный хён трепал его по светлой макушке и повторял фразу, от которой уже порядком тошнило: — Это юношеская спесь, Тэхёни, никакой ты не гей. — Юношеская спесь, — перекривлял его Тэхён, зло пиная новым кроссовком камни по тротуару. Его так сильно злило это Чонгуково невидимое превосходство в виде двух ничтожных лет, что хотелось громить и изничтожать все, что попадалось под руку. — Да я морально старше него лет на десять, — орал он в подушку, когда за испорченные новые кроссы получил пиздюлин от мамы. В семнадцать любовь к старшему хёну никуда не девается. Тэхён все так же пускает слюни на все фотки в инсте своего краша, а на правой руке уже мозоли в форме сердечка, потому что Чонгуку девятнадцать, он поступил в университет, отрастил волосы, сделал тату и… все так же трепал Тэхёна по волосам со словами: — Тебе просто не попалась ещё достойная девочка, ТэТэ. Тогда Тэ-Тэ захотелось вырвать Чонгуку из брови его проклятый пирсинг, потому что, ну как можно быть настолько тупым?! Какая к чёрту девочка, когда во всех снах Чонгук, на фотках в комнате Чонгук, на заставке телефона — тоже Чонгук. Тэхён смотрит на экран, там Гук с охапкой белых лилий в свой день рождения. Их ему сам Тэхён и подарил, за что получил крепкие объятия и несвоевременный стояк. И вновь он так зол на несправедливость этого мира, что не оглядывается, как бросает ненавистный телефон о стену, вздрагивая от громкого стука и разлетающихся по комнате запчастей. Проблему это не решило, но выписанные от родителей пиздюлины за разбитый телефон дали возможность немного отвлечься от любовной драмы. Тэхёну восемнадцать. Он заметно подрос, подтянулся и чуть-чуть поумнел. Теперь он не берет Чонгука нахрапом, а пытается ухаживать ненавязчиво, проявляя заметно-незаметную безразличность. Кто-то сказал ему, что если делать вид, что человек тебе не интересен, то он сам к тебе потянется. Тэхёна хватило на три дня, после чего он, признав себя бесхребетным созданием ждал у кампуса университета, в котором учился Чонгук, и сверкал белозубой придурковатой улыбкой. Чонгук не смотря на разницу в возрасте, заметно уступал Тэхёну в росте. Был на полголовы ниже, а благодаря занятиям танцами ещё и довольно миниатюрен. Тэхён иногда представлял, как укутывает его в свои объятья и Чонгука почти не видно становится за его сильным, стройным телом. Да, стройным, потому что он пошел в качалку, и пытается сделать из себя подобие греческой статуи, лишь бы соответствовать объекту своих мечтаний. Юнги говорит, что от греческой статуи у Тэхёна только маленькая писька, но ехидство друга только подзадоривает Тэ становиться лучше. Чонгуку двадцать один и Тэхён громко хлопает в ладоши, когда хён задувает свечи на праздничном торте. Тэхёну недавно стукнуло девятнадцать. Он ловит на себе кучу влюбленных взглядов и находит в шкафчике по паре писем с признаниями от девушек, да и от парней тоже. Но на заставке его телефона все так же Чонгук и Тэхён понимает, что выглядит жалко, потому что даже Юнги уже не подшучивает над ним, а лишь молча смотрит, скрывая сожаление во взгляде. Он мнет в кармане коробочку с подарком. Тэхён решался на это долгие полгода. Ещё с тех пор, когда после летних каникул он, не видя Чонгука три месяца, на радостях при встрече обнял и кружил, пока тот не стал умолять остановиться. — Какой ты стал красивый, — сказал ему тогда Чонгук, взлохматив пышную светлую челку. Тэхён тогда понял, каково это — взлететь на седьмое небо. А наблюдавший за сценой Юнги, звонко хлопнул себя по лицу, потому что Чонгук только что херакнул на почти потухший огонь канистру бензина. В бархатной коробочке не кольцо, хотя Тэхёну очень хотелось бы. Там пара браслетов и вся его смелость. — У тебя видок, как у наркомана без дозы, — шепчет ему Юнги. — Руки трясутся, глаза бегают, смотри в штаны не наделай с перепугу. Тэхён хочет друга послать нахуй, но не может отрицать, подобного исхода. Страшно, до жути. Казалось бы, за три года, что Чонгук систематически его отшивает, Тэхён должен был бы уже привыкнуть к этому и не реагировать так остро, но проблема в том, что Тэ никогда не скрывал, что Гук ему нравится, Чонгук же никогда не врал, что не знает о симпатии младшего, но вот конкретных действий Тэхён никогда не предпринимал. В этот вечер все должно было измениться. Тэхён взрослый и самодостаточный. Он подал документы на зачисление в три университета, один из которых тот, где учился Чонгук и прошел во все. У него имеется неплохая подработка и хороший план на будущее, что включает в себя совместную жизнь с Чонгуком в собственной квартире и с парой кошек. Он продумал до мелочей каждую фразу и заебал Юнги до потери сознания, когда репетировал свою речь. А когда торт был порезан, и гости уже заметно захмелели, решил что время пришло. Чонгук был на балконе, Юнги ему это заботливо сообщил, не забыв дать бодрящий подсрачник, чтобы наверняка, так сказать. Тэхён шел не чувствуя ног, врезаясь пару раз в пьяненьких девушек и не сразу попадая рукой по ручке двери. Юнги, наблюдавший за тем, как его друг с паникой в движениях дергает дверь не в ту сторону, молится всем богам, чтобы этот придурок не грохнулся в обморок перед Чонгуком, когда будет вручать подарок. Хотя, кто знает, может быть тогда Гук сжалится над ним и даст шанс Тэ побывать в роли своего парня. Он почти крестится, когда Тэхён додумывается толкнуть дверь и наконец, выйти на балкон. Тэхён чувствует себя идиотом, потому что только что чуть не подрался с дверью. Он пытается взять себя в руки, делает глубокий вдох и широко улыбаясь, отрывает глаза от пола, в надежде увидеть того, по кому ноет сердце вот уже столько лет. В ленте Фейсбука Тэ часто залипал на видео, где сносили огромные дома. Одним четким взрывом заставляли бетонные плиты складываться, словно карточный домик, отставляя за собой лишь груду камней и облако пыли. Примерно таким же уничтоженным домом Тэхён почувствовал себя, когда на балконе обнаружил Чонгука целующимся с другим парнем. Эта сука его Чонгукки подхватила под задницу и на весу вылизывала тонкую шею, а Гук… Гук тихо постанывал, блаженно прикрыв глаза и закусив тонкую губу. Тэхёну этот его вид будет одновременно сниться в самых лучших и в самых худших кошмарах. Потому что нельзя быть настолько сексуальным, нельзя так сводить с ума, лишь одним видом, нельзя так топтать его чувства… Юнги находит Тэхёна уже когда все гости разошлись. С матами и кряхтением умудряется достать его из-за горшка с огромным фикусом и пьяного в говно. На следующее утро Тэхёну не хочется двигаться, дышать, моргать, да и существовать в принципе. Перед глазами все маячила картинка с балкона, голова трещала от выпитого, а задница нещадного горела от всыпанного отцом ремня. Ибо нефиг бухать до такого состояния. Тэхёну двадцать один. И ему ничего не стоило склеить вон того симпатичного парня у окна. Шепнуть ему на ушко пару пошлостей, несколько раз подмигнуть, игриво закусить нижнюю губу и получив согласие, утащить за собой за руку в комнату наверху. Он чувствует на себе как минимум два взгляда. Один, несомненно, осуждающий, потому что Юнги категорически против вот таких тэхёновых случайных связей на студенческих вечеринках, а второй, он к сожалению, пока не может идентифицировать, потому что выражение лица Чонгука спокойно, а вот глаза… глаза выражают слишком много эмоций одновременно. После того случая на дне рождения хёна Тэхён почувствовал, будто что-то внутри него сломалось. Если раньше ему хотелось во что бы то ни было доказать Чонгуку свою искреннюю чистую и нежную любовь, то сейчас он всеми силами пытался доказать… Собственно что? То, что может на зло Гуку поступить в тот же универ, что может склеить любую девушку, которую только пожелает, что может переспать на студенческой вечеринке с двумя парнями одновременно и выйти из комнаты нагло улыбнувшись случайно оказавшемуся там Чонгуку, показушно поправляя ширинку? Юнги зайти ему в комнату не позволяет, хватая за ухо, как нашкодившего ребенка и под недовольное пыхтение Тэ и непонимающий взгляд незнакомого парня, подталкивает к выходу из гостиной. — Если ты снова подцепишь у кого-то вшей, я не стану тебя лечить! — С каких это пор ты называешься моей мамочкой? — О, если ты заплясал вот так, то я так уж и быть исполню её просьбу и расскажу, как тут пытается учиться её любимый сын. — Нормально я пытаюсь учиться! — огрызается Тэхён. — И что именно преподает этот пацан? Горловой минет?! — А если так, то что? Завидуешь? — Было бы чему, придурок! Ты же понимаешь, что таким поведением ты уж точно Чонгука не добьешься. Тэхён сдувается в момент. Юнги прав, собственно, как обычно. Но Чонгук с каждым годом становится все красивее, а Тэхён в своей безответной любви все больше отчаяннее. Больше всего масла в огонь подливала мысль о том, что Чонгуку осталось учиться последний год. После выпуска он, скорее всего, уедет куда-то за границу, с его данными и способностями — оторвут с руками и ногами. Тэхён наивно полагал, что после того как увидел Гука тогда на балконе, он перестанет так слепо обожать этого человека. Пытался заставить себя хоть немного возненавидеть его за то, что он, зная про чувства Тэхёна все это время водил его за нос. Но потом он вспоминал, что не является тем, кто хоть немного может указывать Гуку с кем целоваться, а с кем нет. — Знаешь, ты хоть раз взял бы яйца в кулак и применил эти твои пикаперские штучки на Чонгуке. Просто подошел бы, да и засосал всем на радость. Хуже не будет, поверь. В лучшем случае он ответит тебе, в противном — даст в рожу. Так хоть сможешь точно определить степень его к тебе заинтересованности. Юнги эту речь говорит не впервой. Тэхён её уже слышал, но вот почему-то в этот вечер она умудрилась в его затуманенный любовью и несправедливостью мозг просочится. Чонгук сидел в компании нескольких друзей в дальнем углу комнаты. У него в руках банка с колой, а на губах прозрачный тинт. Тэхён обычно с накрашенных парней плевался, но вот вкусные губы Чонгука так отчаянно манили, что во рту моментально пересыхало. — Ты прав, — прерывает он лекцию Юнги, на что получает удивленное: — Что? Серьезно?! Он, конечно же, не отвечает. Вместо этого направляется к Чонгуку, как Титаник на айсберг — непреодолимо и неотвратимо. Чонгук замечает его сразу, смотрит немного удивленно, смешно брови сдвинув. Компания рядом с ним тоже притихла в ожидании чего-то фееричного. Юнги тоже уставился на друга, затая дыхание и пальцы скрещивая в карманах. — Хоть бы не облажался, — выдыхает он себе под нос и пищит досадно, — блять, ну Тэхё-о-он, — когда тот умудряется зацепиться за коврик и лишь чудом, или молитвами Юнги, остаться на ногах. Но эта маленькая неприятность не выбила землю из-под ног Тэхёна. В его глазах море решимости, а в глазах Чонгука все больше неверия. — Можешь встать? — громко и серьезно говорит он, когда равняется с Гуком. Юнги хочет фейспалмить, потому что вид сейчас у его друга такой, словно он Чонгука хочет отпиздить, а не в любви признаться. Но старший, словно под гипнозом поднимается, не отрывая глаз от взгляда полного решимости. И как только оказывается на прямых ногах… вовлекается в такой поцелуй, настолько страстный и горячий, на который только был способен Техён. Кто-то сбоку свистит, кто-то кричит громкое: — Наконец-то! Юнги хватается за сердце и пытается не плакать, потому что, твою мать, реально, НАКОНЕЦ-ТО! Чонгук тогда секунду потупил, широко глаза распахивая, охренев от внезапной смелости Тэхёна, а потом уже охреневал сам Ким, потому что Гук, схватив его за воротник, заставил почти кончить от юркого языка у себя во рту. С тех пор прошло полгода. Тэхён накрыл для Юнги благодарственную поляну, потому что без приободрительных пенделей друга он бы точно не заполучил своего, сейчас уже точно, Чонгуки. Юнги тогда ржал и говорил о том, что он не мог его получить через свою придурковатость, но потом все равно обнимал друга и радовался вместе с ним такому долгожданному счастью. Но счастье не было так радужно, как бы хотелось. Тэхён красиво ухаживал, воровал пылкие поцелуи, держался за руки и обнимался с хрупким Чонгуком, боясь, казалось лишний раз чихнуть возле него. А вдруг видение рассеется и все исчезнет? Но Гук оставался, обнимал крепко, целовал страстно, но к телу не допускал. Техёну казалось, что у него встает уже от одной мысли о своем парне, от единственного невинного поглаживания по плечу, от того, что Чон за руку его взял. Да он уже был уверен, что у его члена рефлекс на одно имя… Юнги на стенания Тэхёна только вздыхал и предлагал попробовать поговорить об этом с Чонгуком, но Тэхён, тот, который всего-то в прошлом году умудрился поучаствовать в студенческой оргии, рядом с Гуком терял напрочь всю решительность. — А вдруг он просто не хочет секса? Вдруг мы будем той парой, которая не спит вместе? — Но ты не узнаешь, если не спросишь! — разводил руками друг. А Тэхён отвечал, что не станет давить на Чонгукки только потому, что ему не терпится его трахнуть. Юнги, до этого решивший, что его друг немного поумнел, махнул рукой на эту идею. Кажется, этот парень и в сорок останется идиотом. С тех пор проходит ещё месяц. Чонгук все так же не делает резких движений в их отношениях, а Тэхён все так же боится лишний раз сказать слово на букву С. Все меняется после одной из посиделок у Юнги дома. Собственно, затевались они с единственной целью — дать возможность Юнги приударить за другом Чонгука. — Чимини тебя не достоин, — смеялся тогда на томные взгляды Мина Тэхён. — Это твой Чонгук недостоин такого не решительного тюфяка, как ты! — бросали ему и обиженно отворачивались. Чимин перевелся на последнем курсе в группу Чонгука и при первой же встрече заставил Юнги забыть напрочь о том, что он вовсе не увлекается парнями. Чимин вскружил ему голову лишь одной улыбкой, а когда уже Мин, чисто случайно, конечно же, попал на его занятие по танцам — то и вовсе пропал. В итоге, он вытрахал Чонгуку весь мозг с просьбами пригласить Чимина к нему в гости, ну а чтобы было не так неловко, то позвал Тэ с Чонгуком и ещё пару одногрупников. Они договорились посмотреть фильм за чем-то не крепким и поиграть в какую-то ерунду, типа дженги на желания. По предыдущей договоренности Тэхён должен был загадать желание, чтобы Юнги Чимина поцеловал, ну а дальше Мин уже думал брать Пака мастерством и харизмой. Но алкоголь был почти весь выпит, друзья весьма расслаблены, желания все больше раскованны, а Юнги все никак не умудрялся проиграть. Вместо этого криворукий Тэхён заваливал хлипкую пирамидку вот уже в третий раз. И если первые два желания были весьма невинны, то третье неожиданно прозвучало от пьяно хихикающего Чимина. — А отсоси Чонгуку в соседней комнате. В гостиной воцарилась тишина, не хватало разве что пробегающего мимо перекати-поле. — Вот это… поворот, — присвистнул Юнги, и уставился на охреневшего Тэхёна и удивительно спокойного Чонгука. Тот сделал ещё один глоток пива, и перевел взгляд на своего парня. — Ну, желание исполнять будем? Тэхён ещё в жизни так быстро не двигался. В дверном проеме его даже немного повело и в глазах потемнело, настолько резко он подорвался с пола. Сзади оставшиеся парни тихо присвистывали, а Тэхён думал, что скорее всего напился и вырубился, ну, потому что не могло же ему вот так внезапно подфартить. Он открывает дверь своей спиной, вваливаясь в комнату Юнги выцеловывая любимые губы и пытаясь немного усмирить дыхание, потому что есть риск обкончаться лишь от одного тихого всхлипа его парня. — Ты точно этого хочешь? — шепчет он, когда Чонгук растрепанный и возбужденный лежит под ним на кровати. У него распахнута рубашка, а у Тэхёна душа. Чонгук смотрит из-под ресниц, пальцем его к себе маня, а Тэ умирает каждый раз, когда юркий язычок облизывает нижнюю губу. — Если ты ещё три года будешь решаться, то я заведу себе любовника, — шепчет ему Чонгук и тянет за воротник кофты, вовлекая в совсем не целомудренный поцелуй. Тэхён не уверен считается ли это исполнением желания, когда чувствует прохладную руку у себя в трусах. Но он согласен потом исполнить его ещё, как минимум раз сто. Чонгука словно подменили. Он напорист и выглядит так, словно не он динамил Тэхёна последние полгода их отношений. Он срывает с него штаны почти рывком, Ким слышит, как рвется шлёвка под ремнём, но ему так насрать на одежду, лишь бы Гук не останавливался. В итоге отсасывают именно Тэхёну. Чонгук оставаясь в одних джинсах с упоением насаживается на крепкий стояк и творит своим языком такие фееричные вещи, что Тэхён жив лишь, опять же, молитвами Юнги или чудом. Чонгук не невинный цветочек, он знает, что делает и когда пережимает основание члена своего парня, в его глазах плещется что-то маниакальное и сумасшедшее. Он немного медлит, дает шанс Тэхёну немного прийти в себя, а потом вновь засасывает крупную головку, массируя уверенными движениями гладковыбритые яйца. Тэхён где-то там, на задворках сознания понимает, что надо бы проявить инициативу, хоть немножко, потому что он от шока лежит бревном, но Гук заглатывает по самые гланды и у Тэхёна нахрен пропадают все мысли до единой. Наверное, все они скапливаливались где-то в паху и выплеснулись вместе со спермой, потому что Тэхён не стонет, а почти кричит, когда Чонгук пригвоздив его руки к матрасу, не дает себя отстранить, а лишь размашистее двигается. Спустя пару минут Тэхён способен открыть глаза. Он делает это поочередно, сначала правый, потом левый, потому что вдруг он это все время спал и Чонгук сейчас развеется, как утренний туман. Но Гук оказывается рядом, довольно улыбается и лениво надрачивая сам себе. У Тэхёна такой сюр в голове. Кажется, что он попал в параллельную вселенную и его скромного Чонгукки подменили. — Кто ты и куда дел моего парня, — наконец, спрашивает Ким и слышит веселый смешок со стороны. — Да рядом я всегда был, это просто ты невинная фиалка. Тэхён давится собственным возмущением. — Это я то?! — Ну да. Я все ждал, ждал, когда ты решишься на что-то, но ты же даже дышать в моем присутствии боялся. Тэхёна в тот момент не смущает даже собственная нагота. Он рывком поднимается на ноги, и уперев руки в бока, вперяется в Чонгука сердитым взглядом. — То есть, все это время ты морочил мне голову, потому что хотел, чтобы я просто грубо тебя нагнул?! — Ну, может не прямо так, как ты это описал, но, да, наверное, да. У Тэхёна каша в голове. Он не может понять, какое чувство сейчас больше переполняет его. С одной стороны, он дорвался и дождался, наконец-то секса с Гуком. Он мечтал об этом каждый день на протяжении такого долгого времени, что все ещё хочет ущипнуть себя, чтобы удостоверится в правдивости происходящего. С другой стороны, он возмущен и немного обижен, потому что, какого, собственно чёрта из него все это время делали идиота? — Ты отшивал меня на протяжении трех лет, — обиженно говорит он, присаживаясь на край кровати. — Я не отшивал. Ты ничего не предлагал. К тому же, ты был ещё мелкий совсем. — Я не был мелким, когда застал тебя целующимся на балконе с тем мудаком! — Ага, и ты очень по-взрослому напился и проплакал всю дорогу до дома? — Откуда ты… — Юнги рассказал. У Тэхёна теперь есть вопросы и к собственному другу, но это немного позже.  — Я ничего не понимаю… — наконец признается он. И сейчас Чонгук чувствует себя немного виноватым. Потому что да, действительно, Тэхён раньше был для него слишком маленьким, а потом… Потом он вдруг стал совершенно другим, таким уверенным и дерзким и стал так отчаянно менять партнёров, что до этого уверенный в себе Чонгук начал сомневаться в том, действительно ли он все ещё настолько сильно нравится младшему. — Прости меня, — шепчет Чонгук на ушко, прижимаясь обнаженным телом к тэхёновой спине. — Я тоже был немного дурак. Но я больше так не буду. Мы можем… наверстать то, что упустили за все это время? И…Тэхён не может отказать Чонгуку в этом. Появившаяся обида за потерянное время, вдруг испарилась. Гук громко хохочет, когда Тэхён внезапно срывается и рывком заваливает его на кровать, целуя и попутно щекоча. Он касается, гладит и вылизывает все, о чем так долго мечтал, а потом долго и с оттяжкой растягивает Чонгука пальцами, заворожено наблюдая за его метаниями по всклокоченной постели. Тэхён, кажется, поймал для себя новый кинк, потому что смотреть, как пальцы плавно погружаются в расслабленное тело, оказывается пиздец как горячо. А Чонгук… Чонгук пару раз сам себя проклял, за то, что был таким придурком и не переспал с Тэхёном ещё тогда, когда тот стал совершеннолетним. Потому что Ким умудрился поставить его на колени и отодрать так, что Чонгук сорвал голос. Это уже потом, отдышавшись и обтеревшись испорченной простыней, они планировали, как пойдут и купят Юнги новый комплект постельного белья, а Чимину что-то большое и вкусное, потому что пьяная выходка Пака, оказалась весьма кстати. — Давай больше не будем умалчивать свои желания друг от друга? — предлагает Чонгнук, когда они, вдоволь нацеловавшись, все-таки решают выйти из комнаты. — Я хочу трахнуть тебя на кухонном столе, в ванной, связанным и ещё, возможно, обмазать взбитыми сливками или чем-то похожим, — выпаливает Тэхён. Чонгук смеётся. — Долго же ты все это в себе копил. — У меня, кажется, даже где-то список есть, что именно и в каких местах, я бы хотел с тобой сделать. — Мой парень извращенец, — журит его не серьезно Гук и целует перед тем, как выйти в коридор. Уже там, они застают мирно спящих на небольшом диванчике Чимина и Юнги. Они абсолютно точно голышом, и судя по валяющимся в углу презервативам, не желание было тому виной. — Почему мне кажется, что эти двое намного умнее нас? — задумчиво шепчет Чонгук. — Зато мы свою историю можем романтизировать и рассказывать детям. — Ага, особенно сегодняшний вечер, — хмыкает Гук. — Пошли уже, кто-то обещал обмазать меня сливками. И Тэхён не смеет медлить. Больше никогда и ни за что. Он обещает себе, что больше не потратит и одной секунды впустую рядом с Чонгуком. Будет любить его и обожать, холить и лелеять и больше, уж точно, никогда от себя не отпустит. В подтверждение этому, в тот же день покупаются взбитые сливки… Правда, у увлеченного Тэхёна на следующий же день от них началась аллергия и без сыпи остались разве что мочки ушей, но это уже совсем другая история.