Yūgen (Югэн)

28 марта, 08:20 Солнце просачивалось через окно моей комнаты. Она заливается светом и теплом. Это означало новое начало. Старт нового сезона. Финал прошлой главы. Холод утих, да и снег почти растаял, а я все ещё был в этой комнате. Шли дни, я наблюдал, как весенние цветы загнивают и оживают. Бесконечный цикл смерти остаётся неизбежным. Но кое-что в такие моменты оставалось неизменным. Звук фортепиано. Он остался. Он был тут каждый день. В моей голове. В моих мыслях. Фортепиано было нескончаемым. Одна и та же мелодия играла снова и снова. Нажимались одни и те же клавиши, чтобы создать ту самую музыку, которая уже несколько месяцев преследует меня во сне. И всё же, в симфонии никогда не было слышно его голоса. Но он был здесь. Я в любое время мог увидеть его за фортепиано. Тонкая спина, сгорбленная над клавишами, которые следуют за мной через мой цикл жизни и смерти. Иногда я слышал, как он зовёт меня по имени. Это был тихий шёпот, мне даже казалось, что разум создаёт его из воздуха. Но какая разница, когда он всё равно был здесь. Мне не нужно слышать его голос, когда он разговаривает со мной одной и той же мелодией. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. Я пытался позвать его, по имени. И всё же, он никогда не оглядывался. Я кричал во всё горло, рыдал душой и сердцем. Безрезультатно. Сколько бы я ни звал, он все ещё играл на фортепиано. Но одно лишь его присутствие всегда будет пылать в моём сердце. 13 апреля, 18:18 «Ацуму». Теперь я мог слышать его голос, кажется, что моё тело начало разлагаться. Его голос был радостным. Я чувствовал, как моё сердце замедляется с каждым его вздохом. Он был здесь. Этого нельзя было отрицать. Фортепиано изменилось. Оно было расстроено. Те же клавиши, заставляющие меня страдать, теперь страдали, так же, как и я. А может быть наоборот. А может быть, все это не имеет значения, потому что я, по крайней мере, теперь его слышу. Он был везде. Смешан между тьмой и светом. В тени снов, и в свете моих кошмаров. Единственная причина, по которой я сплю, — это видеть его лицо. Его мягкую фарфоровую кожу. Его непритязательный взгляд. Иногда я замечал ещё кого-то. Не знаю, был ли он мной или наоборот, я был им, но у этого человека было то же лицо, что и у меня. Он говорил со мной. Или я говорил с ним, или, может быть, я разговаривал сам с собой. Но всё это продолжает не иметь значения. Как и тогда, я проживаю свои дни, лишь чтобы слышать его голос. Я звал его, снова и снова. Слово слетело с моих губ в тишине. «Киёми». Я не осмелился сказать больше. И даже так, он ничего мне не ответил. 21 мая, 05:04 Мой разум не понимает, грех это или благословение. Его след в моей жизни сохраняется, и чем больше я замечаю его, тем просторнее становится комната. Некогда маленькое квадратное окно теперь достигает моих потолков. Я не знаю, пытаюсь ли я убежать от него или наоборот, преследую. Но игра продолжается. Я чувствую, как его пальцы бегают по моей спине ночью. Когда его прикосновения стали такими холодными? Он снова шепчет мне. Только мои уши могли греться в теплоте его дыхания, потому что я не знал, для чего он здесь. Теперь он уходит, когда ко мне приходит женщина. Плача, она так крепко сжимает мою руку, но я не могу понять, чего она от меня хочет. Иногда я стою рядом с ней, или кто-то другой, тот, кто выглядит, как я. Я больше не могу различить нас. На самом деле, я никогда не мог. Он это я, и я это он. «Атсуму, ты такой красивый». После того, как женщина уходит, я осознаю, что никогда не разговаривал с ней. Не говорил ни слова. Может она избавит меня от всех грехов? После её ухода моя грудь становится даже тяжелее, чем была до этого. 3 июня, 19:52 Теперь я слышу больше голосов. «Что мы можем с ним сделать?» «Он не будет разговаривать со мной». «Нужно ждать должного лечения». «Я потерял сына». Киёми отталкивает их от меня, пока я его обнимаю. Я начал задавать вопросы, которые помогают мне понять, жив я или мёртв. Он отвечает нежным голосом. Тем, к которому я привык. «Киёми». «Ацуму». «Где я?» «Ты здесь, со мной». «Не говори так». «Почему нет, моя любовь?» «Не говори так, потому что мы оба знаем, что тебя здесь нет». Кажется, я окончательно потерял себя. Что хорошего в том, чтобы различать жизнь и смерть, когда ни одна из них не имеет никакого смысла? 17 июня, 09:00 «Мне очень жаль, мы больше ничего не можем сделать». «Я не могу просто взять и потерять надежду на него!» Когда комната стала такой маленькой? Звук фортепиано был не чем иным, как тиканьем настенных часов. Когда ко мне подключили столько проводов? И, самое главное. Где был Киёми? Когда его голос пропал? Почему я больше не чувствую тепла его объятий? Он присутствовал только в ночи, когда я чувствовал себя ближе всего к смерти. У меня заканчивается терпение. 18 июня, 04:44 «Ацуму». Он был здесь. Я видел его лицо. Ах, значит, я наконец проиграл. Игра подошла к концу, и Киёми победил. «Я ждал тебя, любовь моя». Его пальцы больше не были холодными. Сломанное фортепиано остановилось, я был мёртв. «Ты долго ждал?» «Я подождал бы век, если бы это значило, что в конце концов ты вернёшься ко мне». «Я люблю тебя, Киёми». «Я тоже тебя люблю, Ацуму». 18 июня, 05:00 «Время смерти, 04:40». «Мы соболезнуем вашей утрате».