850

      — Армин, ты куда? — сонно спросил Эрен, приподнявшись на локте.       В темноте он смог различить лишь то, что друг натягивает на себя одежду, стараясь никого случайно не разбудить. Йегер удивился, совсем не понимая, куда это Армин собрался посреди ночи.       — Пошли, — только и сказал он, запутывая Эрена еще больше.       — Что? — слишком громко спросил последний.       — Просто идем, ладно? Всего на несколько минут.       Йегер мог бы поспорить, сказав, что совсем не желает покидать теплую постель, но сделай он это, кто-то непременно бы проснулся, что привело бы к нежеланному конфликту. Поэтому он решил, что проще будет согласиться и все же дать Армину то, чего он хочет. Эрен выбрался из постели, поспешно оделся и последовал за Арлертом.       Стоило приоткрыть дверь казармы, как в лицо ударил морозный воздух. На улице было на редкость морозно, а с неба медленно падали крупные снежинки, белым покрывалом оседая на земле. Но вместе с этим, что удивительно, сквозь облака проступала полная луна, освещая все вокруг.       — Куда мы идем? — спросил Эрен.       Он все еще был недоволен. В том, чтобы прямо из постели попасть на мороз, ничего приятного не оказалось. Точнее, все было в точности наоборот. Отвратительное чувство. Йегер выше натянул воротник и взглянул на Армина. Тот будто не ощущал холода, счастливо улыбаясь.       — Да что такое?! — не выдержал Эрен.       — Помнишь, какой сегодня день?       — Что?       Йегер не особо помнил, ибо все дни в кадетском училище казались до ужаса одинаковыми, едва ли можно было найти хоть какую-то разницу. Но она, видимо, все же была.       — Сегодня последний день декабря, — ответил Армин, — или первый января. Я точно не знаю, сколько сейчас времени. Но ты же понимаешь, что это значит?       Эрен еще недостаточно проснулся, чтобы понимать, поэтому просто лениво покачал головой.       — Новый год. Восемьсот сорок девятый заканчивается, завтра уже будет восемьсот пятидесятый. Самый важный год в нашей жизни, ведь мы вступим в Разведкорпус и… и увидим море, — с запинкой закончил Армин.       Однако Эрен по-прежнему не понимал, к чему это все и, главное, зачем понадобилось выходить на улицу ночью. Благо Армин, счастливо улыбаясь, поспешил разъяснить.       — Я где-то читал о традиции отмечать приход Нового года. Понимаю, сейчас, наверное, не до этого, но мне так хотелось, — будто бы виновато произнес он, — поэтому… поэтому я кое-что сделал, идем.       Эрен вздрогнул от неожиданности, когда Армин зачем-то взял его за руку. Прямо как в далеком детстве. Сперва Йегер хотел высвободить свою ладонь, но потом вдруг передумал. Ему все еще было холодно, но чужая рука оказалась очень теплой, а прикосновение приятным. Поэтому Эрен сжал свои пальцы в ответ и пошел за Армином. Никаких догадок о том, куда они идут, у него не было, но Йегер не сомневался, что его ждет если не что-то интересное, то хотя бы забавное.       И все же он был удивлен, хотя сначала ничего и вовсе не понял.       — Пришли, — сказал Армин, указывая на маленькую одиноко стоящую елку.       У Эрена появилось еще больше вопросов. Присмотревшись, он заметил, что на елке нечто блестит. Понадобилось подойти ближе, чтобы рассмотреть в блестящих предметах что-то напоминающее битое стекло. Он удивленно посмотрел на Армина, продолжая сжимать его ладонь.       — Знаю, выглядит так себе, но это лучшее, что я смог придумать, — немного печально произнес он, после чего поспешил пояснить: — я читал, что на Новый год принято украшать елку. Вроде, для этого использовались специальные игрушки, но я не придумал ничего лучше, чем разбить бутылку, извини. Подумал, что стекло тоже блестящее. А еще приход нового года встречают с самыми близкими людьми, — голос Армина дрогнул, — поэтому я позвал тебя.       Эрен почувствовал, что ладонь Арлерта стала немного влажной от волнения. Он поспешил успокоить друга:       — Все хорошо, — заверил Йегер, — ты интересно придумал.       На самом деле, он не до конца понимал, зачем все это нужно. Какой смысл в том, чтобы отмечать приход нового года, эта же просто смена календаря. Но если для Армина это имело значение, то он был совсем не против поучаствовать.       — Правда? — словно не веря переспросил Арлерт. — Я так рад, что ты согласился, то есть, я сам привел тебя сюда, но… и… просто хочу сказать…       Эрен едва заметно улыбнулся. Его всегда умиляло, когда Армин начинал запинаться подобным образом. Это казалось чем-то трогательным, пусть Йегер себе этого и не признавал.       — Я так рад, что ты сейчас со мной, — на одном дыхании закончил Армин, но тут же поспешил добавить: — спасибо тебе огромное. Не только за это за все. Эрен, мне так хорошо с тобой, так спокойно, ты самый лучший на свете!       Йегер так толком и не понял, почему стало так тепло, а сердце начало биться чуточку чаще, но понимать и не нужно было. Зачем это, когда вдруг оказалось так хорошо? Он даже ощутил некую радость, такую, будто сейчас настоящий праздник. А впрочем, почему нет? Эрен посмотрел на елку, потом на мягкую улыбку Армина, и вдруг понял, что во всем происходящем действительно ощущалось что-то радостное, счастливое.       — Поздравляю, — сказал он.       Улыбка Арлерта стала еще шире.       — И я тебя, с Новым годом, Эрен. И еще, я слышал, что на это праздник загадывают желания. Загадай. И я загадаю.       Йегер закрыл глаза и представил лучший мир. Мир, в котором нет гигантов, а он и все его друзья счастливы. Мир, где они победили, и теперь все хорошо. Таким было желание Эрена, и он искренне верил, что настанет день, когда оно исполнится.       Спустя пару секунд он открыл глаза, улыбнулся и спросил:       — Что ты загадал? Увидеть море, да?       Сперва Армин хотел сказать, что, если он раскроет правду, желание не сбудется, но потом вдруг решил, что сейчас идеальный момент. Просто взять и рассказать о том, что он чувствует.       — Нет, — вздохнул он, — даже если я не увижу море…       — Увидишь! — перебил Эрен.       — Но даже если нет, я просто хочу быть с тобой. Эрен, ты… ты…       Слова путались, а сердце грозилось остановиться от волнения, но все же, набравшись смелости, Армин на одном дыхании произнес:       — Я люблю тебя.       После чего крепко обнял.       Эрен почувствовал, как в груди что-то приятно сжимается, а холодный зимний воздух становится по-летнему теплым. Это чувство — счастье, наверное. Ведь он тоже всем сердцем любил Армина. И тоже хотел об этом сказать, однако, действия всегда давались ему проще слов, поэтому он спросил:       — Можно тебя поцеловать?       Армин не поверил тому, что услышал. Он даже не знал, что ответить. Это все было так странно и неожиданно. Так и не найдя нужных слов, не в силах справиться с наплывом чувств, Армин только покачал головой в неопределенном жесте. А Эрен, даже особо не задумываясь о правильности своих действий, просто поцеловал. Осторожно накрыл губы Армина своими, толком не зная, что нужно делать.       Они оба никогда не целовались до этого момента, поэтому вышло неловко и как-то по-детски, но едва ли это имело значение. Важны были лишь эмоции, тепло в груди, приятное головокружение, и мир вокруг, который будто перестал существовать. В те секунды, что они целовались, не было ничего, не было боли и смерти, не было неопределенного будущего. Только теплые губы и счастье.       Разорвав поцелуй, Эрен и Армин посмотрели друг другу в глаза, а потом, не сговариваясь, на елку, после вновь друг на друга.       — С Новым годом, — улыбаясь, сказал Эрен.       — И тебя.       — Кстати, ты так и не сказал, каким было твое желание?       — Всегда быть с тобой, — ответил Армин.       — Так и будет, — пообещал Эрен и снова поцеловал.       Они не знали точного времени, но предпочли считать, что новый, восемьсот пятидесятый год, наступил именно в этот момент. И пусть впереди еще предстояло множество трудностей, целуясь, Армин и Эрен искренне верили, что однажды все непременно закончится хорошо, и они будут счастливы. И будут вместе. Всегда.