(Не) обычный (не) подросток.

Питер открыл глаза, тут же прикрывая их от яркого света. Откуда-то справа раздался голос, слегка напоминающий тот, который он слышал последним: «Пятница, свет на пятнадцать процентов» бодро, но слегка встревоженно. — Какой сейчас год? — тихо, хрипя и еле выговаривая слова из-за долгого молчания шепчет Питер, решаясь снова открыть глаза. Свет приглушённый, как будто неяркая луна пытается просочиться сквозь прозрачный тюль, намереваясь помочь хозяину дома найти очки на тумбочке. Но светит не луна, он не дома и очки ему не нужны. — Пит, ты уверен? — Раз десятый за последний час спрашивает Говард, держа в руках прибор, который собирался прикрепить к груди парня. В твёрдом тоне просачивается волнение и страх. — Говард, я очень рад, что имел честь пообщаться с тобой и мисс Картер, но я не могу так, — голос срывается, становится сломленным, Питер еле сдерживает слёзы отчаяния, надеясь, что заморозкой он спасёт свою израненную душу от скоропостижной кончины. Жить не хочется, но чувство, что стоит лишь подождать, не отпускает, крепко держа в своих щупальцах, сжимая грудную клетку и отключая разум, — я не хочу жить без них. Я не могу. Это выше моих сил. Прости. Говард понятливо кивает, поджимая губы. О том, что Питер может не очнуться, мужчина сказал сразу. Но разве имеет это значение для парня, у кого никого больше не осталось. Он, уняв дрожь в руках и бросив грустный взгляд на стоявших недалеко Джарвиса и Пегги, подключил последний аппарат, проводя языком по сухим губам, нервно прикрыв глаза и запрокинув голову наверх. — Раз, два… — выдох со стороны Пегги, — три, — капсула закрывается, наполняясь серым паром. Глаза Питера медленно закрываются, сознание покидает тело, удары сердца постепенно замедляются, но лишь на несколько минут. Говард, проверив состояние парня, отходит к столу, беря в руку ручку, садясь на стул. В помещение заходит Мария Старк, сочувственно оглядывая присутствующих, подходя к мужу и обнимая его за плечи. — Всё будет хорошо, — говорит она, пока Говард аккуратным подчерком выводит на бумаге слова:

19 августа 1946 года, Питер Бенджамин Паркер был заморожен в крио-камере, все показатели в норме, процесс занял 3,7 секунд.

Эксперимент проводится в Индустриальном парке Сансет, Улица Вандербильта. Подробная информация находится в крио-камере в верхней части.

— Две тысяча тринадцатый. — Стало понятно, чей голос ему слышится — Говарда Старка. — Не церемонься с ним, Старк, просто изучи, что с ним произошло и отправь мне отчёт. — А вот этот голос ему не нравится. Однозначно. Питер хмурится, щурясь. — Вроде бы время одноглазых пиратов прошло. Мода вернулась? — Брошенный «пиратом» взгляд очень не нравится парню мужчине (?), он выбрасывает правую руку вперёд, действуя по рефлексам и стреляя паутиной в единственный глаз. Питер удивлённо таращится на свои запястья, не помня, чтобы умел такое в своём времени. Паникующий вид парня мужчины (?) забавляет обладателя голоса похожего на голос Говарда Старка, он заглядывает в его капсулу, указывая указательным пальцем в потолок. — Вон, — Питер поднимает взгляд, следя за направлением руки, находя над своей головой паука красно-синей раскраски. — Странно всё это. Но ты мне уже нравишься. — Старк хмыкает, смотря на то, как Фьюри пытался отклеить паутину от лица.

Питер нервно теребит кольцо на цепочке, с сомнением и лёгким презрением смотря на Фьюри. — Я не собираюсь помогать в этом задании. И причина вам известна. — Он грустно ухмыляется, когда директор кривится, вспоминая их первую встречу. — Питер, ты понимаешь, что есть шанс вернуть Барнсу память? И тогда всё наладится. — Фьюри думает, что ходит с козырей, но всё намного глубже. Страх Питера успел возрасти ещё больше, чем был, за последние три года. Парень буквально боялся спать, потому что стоит ему закрыть глаза, как перед глазами проносились воспоминания: их первая встреча, ужины у семьи Стива, пироги Баки на каждый праздник (стоит признать, готовил тот отменно), переулки, которые не нравились тем, что в них постоянно избивали его друга, отношения с Баки, самые счастливые воспоминания с ним и Стивом, кольцо, купленное им для возлюбленного, счастливое «да» на выдохе, обучение, отправка в Англию, взятие Гидры в плен, освобождение их сто седьмого отряда Капитаном Америка, их второй шанс на будущее, знакомство с Пегги Картер и Говардом Старком, фанатом которого он, к слову, был, задания Воющей Командос, падение Баки с поезда, надежда, смерть Стива, море слёз, нервные срывы, кошмары, предчувствие, заморозка. Сон стал непозволительной роскошью. — А если не получится? — закричал Питер, вскинув в стороны руки, — если не получится?.. Я и так сейчас спать не могу, ты хоть представляешь, что будет, если он меня не вспомнит? — голос сорвался, на глаза навернулись слёзы, но Питер не собирался давать слабину перед этим человеком. Нельзя, потом это используется против него. — Я не могу… — Взять себя в руки удалось. Он сжал переносицу тремя пальцами правой руки, прикрыв глаза, — это дело будет моим смертным приговором. — Но есть шанс на… — Просто заткнись, хорошо? — Сил терпеть сопливые уговоры не было. Отсутствие даже трёхчасового сна за последнюю неделю дало о себе знать, пришлось сильно напрячься, чтобы не потерять сознание прямо тут, в кабинете Фьюри.

***

Последнее, что ожидал Питер — это то, что к нему заявится Старк, после того, как они крупно поссорились, не сойдясь во мнениях о Говарде Старке. — Паучок, твой этот… отмороженный ни с кем не разговаривает, я устал пытаться, может ты хотя бы попробуешь? — Нет, — резко отрезал Питер, переворачиваясь на левый бок и упираясь носом в стену, игнорируя разочарованный вздох за спиной. — Пит, он помнит Стива, просто не хочет разговаривать, — Тони садиться на кровать, мягко кладя руку на бедро парня, — и, предвещая твой вопрос, скажу — я лично видел, как Барнс обнимал Роджерса. — Я не собирался это спрашивать. Я верю Вам, мистер Старк, — Питер наконец поднимается, облокачиваясь спиной о стенку кровати и притягивая ноги к себе, — но мне страшно. — Паучок, — шепчет Тони, пропуская мимо ушей очередное «Мистер Старк», видя, как плохо сейчас человеку перед ним, — всё будет хорошо, ясно? Он помнит тебя и всё ещё любит. А теперь встаём и пойдём, хочу посмотреть на ваше воссоединение и на то, как шокированы будут остальные. Ты только представь. Тони ухмыляется, а Питер хмыкает, вставая на пол и подходя к шкафу, выуживая оттуда старую тёмно-синюю толстовку, натягивая её на себя. Он выходит за Старком, правой рукой сжимая висевшие на шеи жетоны и цепочку с кольцом.

***

Перед входом в комнату, выделенную Баки Барнсу, Питера охватывает мандраж. Тело чуть потряхивает, ладони потеют, а в голову влезают неприятные мысли. Он тянется к ручке двери, но одёргивает руку, когда она сама резко распахивается, а в проёме стоит временный хозяин комнаты. Душа уходит куда-то на цокольные этажи Башни, а сердце ухается, сделав тройной кульбит, когда Питер видит перед собой Баки. Тот стоит такой же ошарашенный, держа правую руку на ручке двери. — Джеймс… — неверяще шепчет парень, подаваясь вперёд и обхватывая плечи Барнса руками, крепко его обнимая, чувствуя, как сжимаются руки его мужчины у себя на спине, — господи… Он неверяще отстраняется, смотря в серые глаза несколько секунд, чтобы в следующий момент нежно обхватить лицо Баки ладонями и впиться в его губы поцелуем. Слёзы счастья ни один, ни второй сдержать не пытались, Питер ласково провёл по щетине мужчины рукой, опуская её на грудь и сжимая серую футболку. Барнс рассеяно смотрел на прикрытые веки возлюбленного, медленно но властно обхватывая того за бёдра и притягивая вплотную к себе. В голове творился полный сумбур, сердце билось с бешенной скоростью от счастливого возбуждения из-за долгожданной встречи. — Знаешь, Старк снабдил меня кое-чем, подозревая, что мы очень страстно… — начал Паучок, оторвавшись от бесцветных губ, тяжело дыша и пытаясь восстановить дыхание, сбившееся из-за волнения, но его снова увлекли в жаркий поцелуй, выдыхая в губы «правильно сделал». Баки, живой рукой всё ещё прижимая Питера к себе, заходит в комнату, железной закрывает дверь. В глазах вспыхивает восторг, когда ладони проникают под резинку штанов и сжимают задницу Паркера, приподнимая над землёй и ведя к кровати. При падении раздаётся слабый звук удара, Баки опускает глаза вниз на грудь Питера и видит свои жетоны с кольцом. — Родной… — грудь переполняют невообразимые нежность и любовь к парню от осознания того, что его никогда не забывали и любили до конца, — эти любопытные Мстители вполне в состоянии подождать нас лишний час.

***

Клинт заваривает себе чай, облокотившись бёдрами о столешницу. Он с интересом смотрит на задумавшегося Стива, который, подперев подбородок, пустым взглядом смотрел перед собой. Недалеко от него сидит уставшая Наташа, лежавшая на своих руках. Её рыжие волосы беспорядочно лежат на столе, пока она сама отстукивала пальцами только ей известный ритм. Тони сидел на диване в гостиной, совмещённой с кухней, закинув ногу на ногу и что-то довольно смотрев. Все вздрогнули, когда он резко заговорил: — Роджерс, не кисни, сейчас точно рад будешь. Стив недовольно смотрит на него, поджимая губы. Отворачивается обратно, прикрывая глаза. Он выглядит подавленным, но ровно до того момента, пока из коридора не доносится смех двоих людей, которые через секунду заходят к ним. — Боже… — Можно просто Питер. — Паучок, крепко держась Баки, подходит к Стиву, раскрывая руки для совместных объятий. — Чего застыл? Призрака увидел? — Барнс усмехается, Капитан, наконец отмерев, бросается на их обоих, нервно смеясь. Наташа уже не выглядит такой уставшей, она с интересом наблюдает за открывшейся сценой, улыбаясь краешком губ. Клинт отставляет чашку с чаем, зная, чем обычно заканчиваются такие истории, не желая потом стирать футболку. А Тони? Тони в это время сидит как довольный кот и лыбится, почёсывая от удовольствия ладони, замечая засосы и у Питера, и у Баки. В голову лезет навязчивый вопрос: кто пассив, но его умело игнорируют, усмехаясь, когда из лифта выходит Сэм, шокировано застыв. Он отмирает только тогда, когда двери лифта начинают закрывать, чуть не сдавив его. — Что это, блять, такое? — Ничего особенного, просто Питер и Баки наконец могут выйти замуж друг за друга, — Паучок на этих словах широко улыбается, быстро чмокая Баки в губы. Клинт ещё дальше отодвигает от себя чашку.