Нерушимая клятва

Характер состоит в способности действовать согласно принципам.

Иммануил Кант

      В Ангбанде я вычислила одну неприятную черту в своем характере - я жуткий социопат, и, возможно немного, психопат. Ну потому что по другому здесь просто нельзя.       Я молчу о варгах, которых Майрон просто боготворит и ласково называет пушистиками. Да один такой «пушистик» может тебя надвое перекусить и даже не заметить. Но самое страшное, что одного такого Майрон подарил Мелькору в честь его возвращения. Владыка назвал его Каргарот и объявил, что волк будет его телохранителем. И всё бы ничего, но я не знаю какими стероидами его кормит Мелькор, потому что волчара, как в сказках Пушкина, растет не по дням, а по часам, при этом имеет характер игривого и крайне кровожадного щенка. Как он не разнес всю крепость, всё еще остается загадкой.       Другая проблема орки и балроги. Я уверена, если бы не приказ Мелькора, меня бы давно прибили и, слава всем кто слышит, балроги это понимали. Но даже от них можно было услышать крайне обидную, но всё же безболезненную шутку. Зато от орков можно было получить конкретного леща, просто за то, что ты проходишь мимо. Но и это не самое страшное.       Самое страшное это - люди. Люди и Мелькор. Смею догадываться, что у Мелькора проснулась мания величия, потому что он решил поиграть в бога. Но если смотреть со стороны людей, то он действительно был богом. Богом, который их защищал, учил и был рядом, материальный, а не каким-то абстрактным. И пока, что все этим были довольны. По крайней мере никто в открытую не возмущался. Боялся или действительно был верен - вопрос спорный.       Я не знаю, за какие заслуги, а если точнее то грехи, Мелькор заставил меня учить людей целительству. Позже стало понятно почему. Не хочу хвалиться, но я единственный более-менее адекватный целитель во всем Ангбанде. Да блин, люди лечат раны грязью! Куда это годится? Даже в Валиноре, какой бы священной эта земля не была, так никто не поступал. Да они даже слушать меня не хотят. Если у них не получается мазь, они начинают психовать. И я не могу их переубедить, что сама научилась не за один день, а годами тренировалась, выжимая из себя максимум.       В такие минуты я искренне сочувствовала всем учителям будущим и нынешним, потому что мне к концу дня хотелось повеситься. Но вместо этого я шла к Мелькору и обрабатывала ему руки. Ладони выглядеть лучше не стали, но, по крайней мере, он перестал морщиться при каждом движении кистью.       Так и текли дни. Майрон либо ворковал со своими варгами, либо сидел в кузнях. Мелькор пропадал в мастерской, чем он там занимался неясно. Он туда даже Майрона, являющегося его наместником, не пускал. А на все вопросы отвечал ослепительно хитрой улыбкой и загадочным видом. Можно было догадываться, что он готовит очередную пакость для эльфов.       Очень редко бывали такие дни, когда я оставалась предоставлена сама себе. В такие дни я любила уходить в единственное спокойное место в этой крепости. Это не был красивый сад с фонтанами и мраморными статуями или что-то еще, по сути это просто дыра в скале. Если сделаешь из нее шаг, то имеешь все шансы получить внеплановый прием к Намо. Но мне это место нравилось тем что ветер трепал волосы и одежду, дарил ощущение свободы и полета. То, о чем я скучала. А если прикрыть глаза, то вполне можно было это представить...       Правда в последнее время в голову лезли вовсе не такие мысли. А скорее проклятия. Я уже должна давно быть дома. Есть солнце, есть люди, чего не хватает тем кто засунул меня сюда? Чего? Полного истребление эльфов? Это скорее мечты Мелькора.       В этот день, я тоже пошла на утес, чтобы пострадать в одиночестве ненавидя весь белый свет, но что-то пошло не так. До места я добралась вполне спокойно, но стоило подойти к краю, мельком заметила что-то справа от себя. Интуитивно шарахнулась в сторону со словами:       — Что ты здесь... — Вовремя замолкла, понимая что вопрос был не просто неправильным, а жестоким.       Прикованный за правую руку к скале висел эльф. Одежда на нем была изорвана, а под ней виднелись глубокие раны. Словно в насмешку, у него на голове был одет медный обруч. Вид он имел изможденный и исхудавший, но глаза горели открытой ненавистью. За это его было сложно винить.       Сердце тут же сжалось. Да, я знала, что где-то в подземельях Ангбанд пытаются эльфов, но предпочитала закрывать на это глаза и не соваться туда. Себя я оправдывался тем, что ненавижу нолдор, но в глубине души понимала, что просто эгоистка и не хочу получать... Но сейчас... Сейчас хотелось зарыдать и помочь хоть чем-нибудь. Даже знание того, что это старший сын Феанора, тот кто поддержал своего отца в резне в Альквалондэ, не останавливало.       Недолго думая я отправилась в свою комнату, к счастью, никого по пути не встретив. В тумбочке откопала нужную мазь, бутылку с водой, чистую ткань и восстанавливающий сироп. Сложила все это в сумку и вернулась к эльфу.       — Вот держи. — Я протянула ему сироп. Он должен хоть немного укрепить его организм.       — Что это? — Голос его почти не слушал и был чуть громче шепота, но даже так было видно, что он не верит мне. Впрочем, у него и не было причин. Мы с ним хоть и виделись, но ни разу даже не здоровались.       — Это лекарство. — Пояснила я не убирая руку с открытой бутылкой. Он посмотрел на сироп так, что сразу стало понятно - он обрадовался бы даже яду. Будь я на его месте, тоже бы желала смерти.       Он взял сироп свободной рукой и с трудом поднес к губам. Отпил и прикрыл глаза. На секунду его лицо показалось даже расслабленным, правда он тут же зашипел, когда я попыталась промыть его раны.       — Потерпи чуть-чуть. — Чуть не плача выдохнула я. Не хотелось причинять ему вреда даже случайно. Удивительно, но он терпеливо молчал, только изредка напрягался. Наконец раны были промыты, а мазь нанесена. Ему должно было стать лучше. Большим я помочь не могла, хотя очень хотела.       — Тебя Моргот отправил? — Неожиданно спросил Нельяфинвэ.       — Нет.       — Тогда зачем это делаешь?       — Я ни могу не помочь. — Отозвалась я, предпочитая, ковырять камни, нежели смотреть на него. — Я помогала Ирмо и не могу бросить тех, кому плохо. Пусть даже если тебе. — Обвинительный тон вышел как-то сам собой. Неправильно? Знаю. Но его состояние не оправдывает его поступков.       — Можно подумать, ты считаешь меня монстром. — Бросил эльф с горькой усмешкой. — А сама служишь монстру.       Вот тут моя реакция была непонятна даже мне. Я оскорбилась из-за того, что Мелькора назвали монстром. Если бы старший сын Феанора назвал так меня, я бы отнеслась к этому как должное. Даже в своих глазах я пыталась обелить Мятежного.       — Неясно кто из вас еще больший монстр. — Почти зло прошипела я. — Вы убивали своих братьев, тех кто не сделал вам больно ни разу. А Мелькор руководствовался своей обидой, а потом просто защищался. Он предлагал тебе и твоим братьям, забрать народ и уйти обратно на запад или далеко на юг. Он предложил вам, худо-бедно мир, а вы отказали. Ну? И кто из вас хуже?       Эльда ничего не ответил, лишь сверлил меня убийственным взглядом. Такой обычно был у Феанора когда он представлял Валар очередную вещицу, что он сделал. Только у Феанора во взгляде была гордость, а у Майтимо - ненависть. Не в силах больше этого выдержать я отправилась к себе.       На следующий день пришла к нему и заново обработала раны и так до тех пор, пока они не зажили. А потом ходила просто так. Правда в один день я его там не нашла. Думала, что Мелькор что-то скажет, но он кажется даже забыл о принце нолдор, а спрашивая я не решилась.