На кухне боль и любовь.

Небольшая квартира наполнялась тиканьем часов и бурлящим чайником, разбивая молчание двух людей и кота. Последний флегматично лежал на подоконнике, держа открытым один глаз и наблюдая за сидящими парнем и девушкой. Их разделял кухонный стол и 64 дня боли. Оба они старались не смотреть друг на друга. Она каждые пару минут поправляла каштановые волосы, убирая непослушную прядку за ухо. Он стучал пальцами по столу в лёгком раздражении, и первый вскочил, когда закипел чайник. Она оглядел его, кажется у брюнета напряженна каждая мышца на спине. Он глубоко и часто дышит, опустив голову и разливая в кружки кипяток. Это небольшая кухня, плавно переходящая в спальню без особых элементов роскоши. Немного бардак куда ни глянь, не вызывающий негатива, а скорее показывающий занятость и «своеумие» проживающего тут холостяка. На кухонном столе лежит материнская плата, на табуретке - термопаста и процессор. От процесса установки явно отвлекла незваная гостья. В раковине небольшая стопка посуды, на диване ноутбук, подушка с пледом. Но вот одежда вся аккуратно сложена в шкафу, это неизменно. На самом брюнете серое домашнее трико, но как будто от кутюр. Девушка же, наблюдавшая, как он хаотично берется то за чай, то за кофе, была чуть более одета: тёмные джинсы, красные с белыми снежинками носки и бордовая свободная футболка. На спинке её стула лежит куртка джинсовая. - Ты как-то нервничаешь, - она прервала тишину первая. Он усмехнулся, всё-таки делая им растворимый кофе; себе чёрный, как её душонка, а ей с молоком и ложкой сахара. - Зачем ты пришла? – выдохнул он, поставив кружку перед ней на стол. Сам прислонился к кухонном гарнитуру, отпил. Его костяшки побелели от напряжения, а ладонь неприятно жгла кружка. И это всё равно приятнее, чем она сидящая на его стуле, в его кухне, в этом доме, на этой улице этого чёртового города. - Саске… - я задал вопрос, - перебивает он её, замечая знакомую мимику. Её карие глаза смотрят в сторону, левый уголок губ ползет вверх, ноздри немного раздуваются. Она всегда так выглядит, когда собирается оправдываться. От его слов немного дёргается глаз, она делает глубокий вдох и затем выдох, поднимает на него глаза. - Я как раз собиралась на него ответить, но ты перебил! – Всё-таки немного рычит она. Саске выдерживает её взгляд, снова отпивает, немного прихлёбывая и чуть усмехаясь. Конечно, это должен быть серьёзный разговор, но он не удержался. Он почти ощущает, как она скрипит зубами от ненависти. Снова её вдох. - Давай поговорим нормально, я же не просто так сюда пришла. - Я не знаю зачем пришла, вот именно. Тебя тут давно никто не ждёт. - Меня это мало интересует. Как взрослые люди мы должны поговорить, вернуться… - Вернуться, как ты сюда? – перебивает Саске, - кофе пей, остынет. Тен Тен послушно делает глоток, пытаясь собрать мысли в кучу. - Саске, я хочу, чтобы ты поехал со мной. – Она подняла на него карие глаза, стараясь не мигать и вглядеться в его чёрствую и довольно эгоистичную душу. - Как и два месяца назад – нет. Или ты забыла? - Такое сложно забыть, но может у тебя появились новые аргументы или может ты передумал, мысли, идеи, варианты – Она поставила кружку и поднялась, подходя к нему вплотную. Руки поставила на тот же гарнитур, смотря ему в глаза, немного прижимаясь к его груди. Между ними повисла тяжёлая тишина. У Тен Тен горела кожа от желания его ощутить. Одно его касание пальцев по руке вызвало бы у неё мощнейший оргазм. Немного прикусив губы, она старалась дышать тише, чтобы не выдать, не показать слишком много эмоций. - Или может… ты соскучился по мне - добавляет она уже тише, опуская взгляд на его губы. Он взволнован, слышно, как его сердце стучит - рад её видеть или сдерживается, чтобы не убить? - Заткнись, не смей, – рычит он – ты не имеешь права. - Мне показалось или ты только что заныл? – Тен усмехнулась, она подняла руку к его кружке, настойчиво её перехватывая и отставляя в сторону. - Почему ты вернулась? Город тебя переживал и выплюнул? Амбиции больно ударили по гордости и … - он не договорил, перехватил её руку до того, как она врезала ему по щеке. Сжал её запястье, смотря в глаза. Тен пискнула, вздрогнула, но продолжала смотреть на него, чтобы не проиграть гляделки. Карие глаза легко блестели от подступивших слёз. - Пожалуйста… поехали со мной, там лучше, там ты сможешь развиваться. Лучше условия, выгоднее жизнь и там… там мы будем вместе. Саске хотел было оттолкнуть её, но Тен Тен прижалась к нему, срываясь и целуя первая. Он так и держал её за запястье, глянул мимолетно на её лицо. Такая красивая, особенно сейчас, сломленная, но разнеженная в его руках. Тен обнимает его свободной рукой за шею, заставляя немного к ней наклониться. Проводит языком по губам, как делала это всегда и углубляет их поцелуй. Он сдаётся. Он так же сломлен. Проводит кончиками пальцев по запястью и ниже, по локтю легко, переводит руку на её талию, прижимая к себе. И целует, целует, целует. Это как пить после многочасовой жары, невозможно насытиться. Сердце бешено стучит, по коже ток от её нового касания, от царапинок её ногтей по спине. Тен Тен улыбается, прижимаясь к нему всем телом, трико сдаёт его проигрыш. Она наслаждается этой, может мимолетной, победой. Саске рукой проводит к её штанам, умело и быстро расстёгивая молнию и пуговицу, стягивает их чуть ниже бёдер и подхватывает Тен под ягодицы, поднимая и усаживая на столешницу. Она не даёт разорвать поцелуй и в кривой-косой позе он стягивает штаны до конца. Бороться с её бельём он не желает, снова прижимаясь к ней и полизывая язычок. Каждое движение их языков такое родное, привычное, нежное и забытое одновременно. Тен проводит рукой по его паху, сжимая легко возбуждённый член через ткань. На это действие он приятно стонет ей в губы, тут же рычит, не собираясь проигрывать и подгоняя её. Она улыбается, нарочито медленно стягивая немного его штаны, под ними не оказалось белья, его привычный вид. Саске подтягивает её бёдра к себе, пальцами поглаживая ткань трусиков в самом нежном месте и отодвигая их в сторону. Взрыв удовольствия. Член коснулся её горячей и влажной промежности. Саске немного двинул бёдрами, наслаждаясь страстью и нежностью её тела. В ответ ему она прижалась к нему, наседая и впуская в себя. Застонала в губы, снова увлекая в поцелуй. он сжал её ягодицы крепко, застонав, замирая и в ней, и во рту языком, отдаваясь моменту. Их сердца бешено стучали, пытаясь перекричать друг друга. О том, как скучали, как не хватало касаний, слов, взглядов, поддержки. О всех желаниях, слезах, боли, сожалениях в разлуке. Как каждый из них тысячу раз пожалел о своём решении. Саске тихо рычит, приподнимая её и начиная двигаться в ней, медленно, глубоко, руками сам двигая её бёдра на себе. Тен Тен переходит поцелуями на его шею, плечи, иногда переходя на нежные укусы. От каждого его движения с её губ срывается нежный стон. Они не замечают времени, упавшей кружки на пол, убежавшего кота, орущей с улицы машинной сигнализации. Есть только они вдвоём, удовольствие их тел и душ. И этот момент они не могли разорвать, пока что. Саске снова целует её, ощущая как её тело сдаётся в его власть. Она дрожит, прижимаясь крепче, по её коже мурашки, а член сжат так, что вынуть не получается. Честно говоря, он и не особо старается, так же сдаваясь ей и заполняя семенем. Покрасневший, со стоном, он поглаживает её спину, целуя в лоб и утыкаясь в её волосы. Два тяжёлых дыхания разбивают тишину холостяцкой кухни. Насладившись единением несколько минут, потрясающих и бесконечных, Тен Тен отталкивает его. Спрыгивает со стола и поднимает свои штаны, попутно поправляя трусики. Саске глянул на неё, приводя и себя в порядок. Ему так не хотелось нарушать эту тишину. Надо просто схватить её и утащить в кровать. Больше ничего. Он поджал губы, сдерживая свой порыв и зная, что сейчас она что-то дурацкое скажет. - Я тут ненадолго. Похороню отца и через неделю возвращаюсь. – Тен натянула штаны, застегнула их, глянув на Саске. Чуть улыбнулась его выражению лица, расслабленного и недовольного котёнка. Он как будто матерился про себя. Так и было. Она взяла куртку, достала билет на самолёт и положила на стол. На секунду их глаза встретились. Казалось бы, всё уже сказано, искры все пролетели и взорвались. Всё остальное – пустое. Тен Тен прошла в коридор и вскоре прикрыла входную дверь с той стороны. На кухню вернулся кот. Он сел у своей миски и громко мяукнул, привлекая внимание хозяина. Саске медленно перевёл взгляд с кота на билет, потом обратно. И снова. Он сделал шаг вперёд, немного пошатнулся и схватился за стол, пытаясь вернуть равновесие. Блядь.