Приходи на меня посмотреть

Тогда...

Чимин обожает выбираться на сушу. Это опасно. Возможно. Ему так говорят. Но зрелище тонущего в океане солнца слишком завораживающее. В подводном городе, если поднять голову, видны одни сплошные пласты воды. Темные, зеленоватые, с мелкими кусочками водорослей. Чимин к такому «небу» привычен, но мечтает всегда о другом. Он мечтает о небосводе, который раскрашен в миллионы цветов и оттенков. От ярко-красного до затухающего сиреневого. Чимину не всегда удается удрать из дома, поэтому каждый закат на поверхности для него бесценен.

Сейчас...

Чимин не видит закат уже три месяца. Он вообще мало что видит. Вокруг одни обезображенные люди и нелюди. Они все собраны в небольшом шатре и выставлены на потеху. Сначала Чимин пугался, плакал и пытался вырваться, теперь показывает проходящим оскал. Щерит маленькие, острые зубки и скребет отросшими когтями стекло колбы. Звук режет по чувствительному слуху, но люди от этого дергаются и смеются громче обычного. Чимин не хочет здесь погибнуть, а чтобы этого не случилось, нужно радовать посетителей. Рады посетители — рад хозяин, рад хозяин — Чимин не голодает.

Тогда...

Вода на поверхности другая. Она совсем не темная, а на горизонте разбавлена всполохами оранжевого и желтого. Чимин возбужденно бьет хвостом по скалистому берегу и всматривается вдаль. Ему рассказывали, что солнце очень-очень горячее. Что, если до него дотронуться, тут же превратишься в пепел. Чимин следит за опасным, огненным диском и чувствует трепет, когда океан поглощает его, остужая. Воздух становится прохладнее, а океан теплее. Чимин сидит еще какое-то время, а когда небо становится совсем черным, осторожно движется к воде, помогая себе руками.

Сейчас...

Ткань на входе шатра смыкается. Начинается возня. Чимин устало выдыхает и, опуская руки под воду, безжалостно дерет когтями свой хвост. Возможно, когда-нибудь ему удастся выпросить чистой соленой воды, а пока остается надеяться, что он не умрет от грязной пресной. В стеклянной колбе с человеческий рост, помимо Чимина обитает еще тина и маленькая черепаха. Хозяин пытался подсадить лягушек, но они не выжили. Чимин знает, что при желании, с его когтями можно отведать и черепашку, но от панциря избавиться не получится. Солгать, что она убежала, как лягушки не выйдет. Приходится мириться. Мириться и снова отдирать чешуйки от хвоста в бесчисленных попытках избавиться от зуда.

Тогда...

Чимин знает, что небо прекрасно на закате. Он думал, что люди, живущие под этим небом, такие же прекрасные. — Ты снова здесь! Чимин вздрагивает и запрокидывает голову. Там, с верхушки скалы на него смотрит человек. Его волосы сухие и, кажется, такие легкие, с ними играет ветер, и Чимин остается сидеть на каменном берегу, вместо того чтобы побыстрее сбежать. Он немного напуган и застан врасплох, а еще поглощен любопытством. Морские жители не любят людей. Рассказывают страшные вещи, которые происходят в портах. Жалуются, что люди вылавливают много рыбы, крабов и моллюсков. Чимин верит, он пару раз натыкался на сети, которые унесло в открытый океан. Но обвинять людей в этом не спешит. Вид Чимина сам питается рыбой. И частенько устраивает охоту на акул, чтобы пощекотать нервы. У Чимина есть целое ожерелье из акульих клыков, и он им очень гордится. Чимин не жадный. Рыбы в открытом океане много, потому он готов делиться с людьми. Голодная смерть страшна. Чимин знает не понаслышке. Потому, он продолжает сидеть на берегу. Кромка воды всего в полутора метрах. А по бокам Чимина все та же скала, уходящая уступами глубоко в воду. А за спиной поднимается ввысь отвесной стеной на десяток метров. Чимин опасается, но знает, что улизнет раньше, чем до него успеют добраться. — Ты меня уже видел? — спрашивает Чимин. У человека смешно расширяются глаза от вопроса, и он свешивается сверху сильнее, так что теперь над маленькой пропастью не только голова, но и грудь. — Будь осторожен. Чимин предупреждает глупого человека. Он видел, как многие бросаются со скал в воду и разбиваются о камни. Вода тогда приобретает бурый оттенок и отдает железом. Чимин по природе хоть и ближе к хищникам, но человеческая кровь ему не по вкусу. — Ты разговариваешь! — Конечно, разговариваю. Чимин хмыкает, а потом слышит вдалеке пение дельфинов и спешит оказаться в океане. Чимин водит с дельфинами дружбу и плавает наперегонки. Они в ответ предупреждают, когда его отсутствие замечают и пора возвращаться. Чимин посылает вверх улыбку и машет ладонью. Если он не ошибается, люди так прощаются. — Подожди! Не уходи. Я не обижу тебя...

Сейчас...

Чимину не стоило верить. Ему ведь говорили, его ведь предупреждали. Но он послушен ровно настолько, сколько не мешает его чрезмерному любопытству. И если бы Чимину сказали, что вскоре он будет задыхаться от грязной, затхлой воды, он бы все равно продолжил смотреть на закаты. Все равно бы продолжил выбираться на берег и... он бы не перестал любоваться волосами цвета зрелой пшеницы. Волосы самого Чимина ежедневно теряют яркость, они больше не нежно-розовые, а желтоватые, с грязным вкраплением коричневого. Зато такие же легкие, как у людей. Чимин трогает их иногда, пропускает сквозь пальцы и играет прядями. На ощупь они, правда, жесткие и до ужаса сухие, как обгоревшие на солнце водоросли, зато, Чимин уверен, что, если сможет ощутить хоть один порыв ветра, он будет играть с его волосами, как с человеческими.

Тогда...

Чимин старается приплывать к скалам почаще. Иногда он видит того человека. Он представляется Джеком и приносит Чимину несколько колосков пшеницы. Чимин сравнивает их с его волосами и согласно кивает. Действительно похожи. Чимин в ответ приносит ожерелье из акульих клыков. Рассказывает, что, когда придет время искать пару, Чимину с ожерельем будет легче. Еще бы сделать диадему из редких кристаллов и браслет из кораллов, но это позже. Пока не время. Кристаллы освещают подводную пещеру в самой глубокой точке океана. Вода там ледяная, кислорода нет совсем, а еще в непроглядной тьме скрываются монстры, которых на поверхности никто не видел. Туда и взрослые русалы нырять остерегаются, не то что молодняк. А кораллы прорастают наоборот на мелководье. Прячутся за рифами, сильным течением и непрекращающимися волнами. Без сноровки и опыта туда тоже лучше не соваться, выбьешься из сил, поранишься о рифы, и путь в открытый океан будет закрыт. Волны не пропустят, выкинут обратно или сломают о скалистое дно. Но если собрать все три украшения, то можно покорить сердце любого и прославиться недюжинной силой и отвагой. Джек перебирает пальцами акульи зубы, кивает и подбадривает. Говорит, что Чимин обязательно справится, а на следующую встречу дарит ему маленький голубой камушек. Говорит, что камни эти, упавшие с неба звезды, дарящие удачу. Чимин на сказки и поверья падок. Потому, принимает с огромной благодарностью, в ответ приносит крупную жемчужину — благословение морского бога. У Чимина тоже есть. Она у каждой русалки и русала с рождения. Растет день за днем, год за годом в течении всей жизни. Та, что у Джека — из раковины, расти не будет, но оберегом послужит. Джек очень рад подарку. Чимин о людях страшных вещей слышал много, но вот главного не знал. Жемчужины у них в почете. Стоят дорого. Особенно крупные...

Сейчас...

Чимину бы под воду уйти хоть ненадолго. Кожу смочить и волосы, но от той, что в колбе, станет только хуже. Лицо у Чимина шелушится, жабры склеиваются, но лучше так. Нырни он и все начнет зудеть так же, как пониже груди. Чимин здесь четвертый месяц. Держится за края колбы, уложив локти и подбородок на бортик. Он бежать уже не думает. Куда ему, даже если чудом до океана доберется, проплыть и ста метров не сможет. Колба в диаметре сантиметров шестьдесят, Чимин в ней разворачивается с трудом, а хвост размять не представляется возможным. Он почти парализован. Чимин щерит острые иголочки зубов на посетителей, но головы не опускает. Под воду старается не смотреть. Его чешуя когда-то красивая, отливающая всеми цветами радуги, сейчас стала бурой, с проплешинами и открытыми язвами. Чимин задыхается от вони исходящей от воды. Она отдает затхлостью, тиной и гнилью.

Тогда...

Джек просит Чимина показать его сокровище. Его жемчужину, что вместо людского сердца служит символом любви. Ожерелье, диадема и браслет отражают качества душевные, жемчужина же выступает самой жизнью. Чимин потом вручит эту жизнь на хранение своей паре, а та в ответ отдаст свою. В знак доверия и преданности. Случись что с жемчужиной, и Чимин вскоре скончается от болезни. Потому он отказывает. Джек согласно кивает. Он понимает и обиды не держит. Чимин правильно делает, что скрывает ее от всех до поры до времени. Самое дорогое беречь нужно. У Джека ничего подобного нет, зато он балует Чимина людскими кушаньями и украшениями. Радует каждую встречу, и этих встреч Чимин ждет с каждым разом все больше. Скучает чаще. Однажды Чимин говорит, что будь Джек русалом, жемчужина Чимина принадлежала бы ему. Джек отвечает, что был бы этому несказанно рад. Чимин после того отчаянно кусает губы и думает, как ему быть. Русалу с человеком не по пути. У них дороги разные. Один на суше, другой в океане. Чимин печалится об этом и даже роняет слезы, солонее океанской воды. Он говорит Джеку о прощании и в ту же минуту теряет сознание от острой боли.

Сейчас...

Шатер снова закрывают на ночь. Хозяин приходит с ведром рыбьих голов и хвостов. Ставит рядом с колбой стремянку и высыпает все поверх Чимина. А потом наблюдает, как он с омерзением и отчаянием вылавливает их из смердящей воды и пытается есть, давясь рвотными позывами. Чимин бы хотел вернуться к тому, как ему бросали объедки, как цирковой собаке, заставляя ловить ртом. Было не так противно. А сейчас через раз удается подавить после еды тошноту и не стонать полночи от режущей боли в желудке. Чимин думает, что ему недолго осталось, но продолжает держаться на чистом упрямстве. Он еще не достал кристаллы и кораллы. Ему умирать рано. Маленький голубой камушек Чимин хранит до сих пор, не выпускает из ладони и уповает на обещанную удачу. Джек ведь говорил, что у Чимина получится. Что он справится, значит так и должно быть. Чимин верит, даже когда Джек высыпает ему на голову новую порцию рыбьей требухи.

Тогда...

Джек рассказывает Чимину, что пока он беззаботно обитает на морском дне, люди погибают в войне, которая идет вот уже десятый год. Ничего светлого не осталось, даже надежды. Лишь пародия на нее и обман. Чимин хочет жить, Джек хочет жить, все хотят жить. А чтобы жить, нужно есть. Люди поговаривают, что у русалок есть жемчужины размером с яблоко. Такие стоят немыслимых богатств. И если бы Чимин свою отдал, Джек бы смог покинуть это загнивающее государство и жить безбедно до конца своих дней. Но Чимин воспротивился, потому станет очередной зверушкой в его цирке уродцев. Чимин не знает идеалов людской красоты, но его волосы цветом сакуры и перламутровый хвост просто не могут выступать чем-то уродливым. Чимин предполагает, что все же станет украшением, но Джек переубеждает. Чтобы поддерживать иллюзию порядка и былую жизнь, немногочисленная знать регулярно посещает театр, чудом оставшийся целым. А у бедняков одна забава — цирк уродцев. Эти люди слишком озлоблены и подавлены, им красота ни к чему. Она ослепит и расстроит. Сожжет черные души. Им бы что-то родное и близкое. Джек сажает Чимина в колбу, заливает тинистую воду из речки и вешает табличку с названием. Чимин больше не русал, он болотная кикимора. Его удел сыпать проклятиями и пугать. Чимину такое не по душе. Ему такое непонятно. Он с жалостью осматривает других обитателей. У каждого свой маленький уголок и вбитый намертво в землю столб. К этому столбу они прикованы короткой цепью. Все на что способны, это стонать, кричать и бросаться, вызывая легкий испуг и разрывающий на части издевающийся смех.

Сейчас...

Чимин узнает о волнениях в городе от посетителей. Он не то чтобы любит слушать их разговоры, просто заняться больше нечем. Чимин чувствует себя неважно и все чаще ощущает потребность во сне. У него даже хвост перестает зудеть. О том, что Чимин его не чувствует уже второй день, он старается не думать. Просто гораздо чаще теперь прикладывается щекой к бортику и смотрит на маленький мир шатра сквозь пелену. Позже, он так же смотрит на одинокого посетителя, а потом чувствует удар по колбе и вибрацию. Приходится встрепенуться и притворится более живым, чем есть на самом деле. Тогда Чимин понимает, что уже ночь, цирк закрыт, а перед колбой стоит Джек. И рядом с ним не посетитель, а нанятый кузнец. Точнее подмастерье. Он смотрит на Чимина изучающе. Оглядывает с головы до кончика хвоста. В последний всматривается особенно внимательно, а потом кривится и затыкает нос: — Ну и вонь. Теперь ясно, почему люди жаловались. Джек вопросительно приподнимает брови. Но интересует его, конечно, не запах, его волнует: — Жалобы? Какие жалобы? — Так на базаре не раз слышал. Пока у Минхи работал, многие захаживали, рассказывали про это чудное место. Все хорошо и забавно, да только кикимора так воняет, говорили, что глаза режет, и больше приходить не хочется. Чимин видит, насколько Джек заинтересован и недоволен одновременно. Чимин понимает, что, возможно, есть шанс что-то изменить и окрыленный надеждой, опираясь на бортики, даже слегка приподнимается, высовывается из воды аж до пупка. Но в тот же миг Джек бьет кулаком по колбе, и Чимин боязливо плюхается обратно, уходя в мутную воду по грудь. — Что, прям так и говорят? — А чего мне врать? Вы, кстати, смотрите, кикимора ваша подыхает. А она вроде лучший экспонат, нет? — Почему подыхает? Живее всех живых. Чимин дергается от очередного удара и прикладывается щекой обратно к бортику. Подмастерье хмыкает и, кинув еще один оценивающий взгляд, произносит: — Кикимора, может, и живее всех живых, а вот русалка загибается. Если не хотите через пару дней тухлятину из шатра выносить, водичку заменить стоит. Джек недовольно притоптывает ногой, но потом хмыкает и заключает: — Ну раз такой умный, сам этим и займись. Джек уходит. Чимин провожает его усталым взглядом и понимает, что никто ничем заниматься не будет. Совет дать это одно, а вот возиться с гниющей водой и такой же гниющей русалкой дело совсем другое. Но Чимин оказывается не прав, а еще очень сильно удивлен, когда к колбе подставляют лестницу и, ухватив под подмышки, вытягивают наружу. — А ты упертый, а? Даже со смертью пободаться решил, — смешливо говорит подмастерье и похлопывает Чимина по щеке.— Давай-ка еще пободаемся, не отключайся. И Чимин слушается. Не отключается. Честно наблюдает, как под руководством подмастерья пара парнишек, работающих в цирке за еду, вычерпывают воду ведрами и уносят из шатра. Потом, уложив колбу на бок, тщательно вымывают тряпками. А после Чимин шипит и до скрипа сжимает зубы, потому что такой же тряпицей подмастерье обмывает его хвост. Чимин чувствует запах океана, чувствует соль на открытых язвах и шкребет когтями по земляному полу. — Какое-то время еще придется потерпеть. Подмастерье опускает Чимина обратно в колбу и, несмотря на вялые сопротивления, окунает с головой и помогает вынырнуть. — Соотношение где-то один к трем. До океана далековато, так что... Но лучше, чем было, правда? Чимин облизывается, чувствует соль на губах и кивает. Вода у него теперь прозрачная, а вместо тины зеленые и красные водоросли. И, наверное, это выглядело бы больше красиво, чем страшно, но Чимин для этого слишком болезненно выглядит. Болезненно, но по ощущениям гораздо лучше. Однажды Чимин уже совершил ошибку, но, как говорилось ранее, менять бы он ничего не стал. Потому недоверчиво, но все равно благодарно шепчет: — Спасибо. — Сочтемся. Подмастерье отмахивается и уходит осматривать других уродцев. Чимин думает, что он ангел и пришел им всем помочь, но следующим вечером Юнги рассказывает, у кого повреждена цепь, а у кого замок вот-вот вскроют. А у того столба основание подгнило, рухнуть может. Джек кивает и дает очередную отмашку: — Займись. И уходит. А подмастерье занимается, укрепляя путы и лишая возможности сбежать тех, у кого был хоть какой-то шанс.

***

Тогда...

Юнги наблюдает за юрким русаленком и улыбается. Ему предлагают старшего сына главы Южного клана, но Юнги отрицательно качает головой. Старший сын бесспорно красив, изящен и белокож. Притом оттенок действительно чистый, без примеси тусклой серости. А еще длинные волосы цвета морской волны, которые парят ореолом, и кончики прядей будто растворяются в воде, и она же является их продолжением. Да, старший сын красив — Юнги в очередной раз соглашается в этом с главой, но следить взглядом продолжает за другим. — Чимин еще ребенок. — Он юн, — Юнги кивает и скользит взглядом по смугловатому лицу. Такая обласканная солнцем кожа встречается только у людей. А еще у любопытных хвостатых. Юнги проблемы не нужны, но он слышит, как русаленок хвастается друзьям уже третьим акульим клыком и рассказывает о своих целях покорить океанских чудищ и опасные рифы. И если проблемы Юнги не нужны, то отважные русалы очень даже. И заключить с таким союз будет лучшим решением. В скором времени Юнги станет главой Восточного клана и по традиции приплыл продлить мирное соглашение. Оно длится не одно столетие и подкрепляется заключением брака. — Придется ждать не меньше пяти десятков, пока он достигнет зрелости. Юнги наконец переводит взгляд с Чимина на его отца и кивает. — Подожду. И Юнги ждет. Но не учитывает, что из маленького отважного русаленка вырастет упрямый, своенравный русал. Юнги не учитывает, что стоило не только ждать, но еще и приглядывать.

Сейчас...

Юнги внимательно следит за Чимином. Ежедневно вычерпывает из колбы по ведру воды, заменяя недостающее океанской. У него нет времени и возможности приносить больше за раз. Слишком много глаз, слишком много ушей. Люди здесь достаточно глупы, но в той же степени недоверчивы. И если Юнги удалось убедить Джека заменить воду, то вот сохранять ту в постоянной чистоте и возвращать Чимина в прежний вид очень рискованно. Но других вариантов нет. На рассвете Юнги идет к океану, притом не к самой ближней точке. Приходится плутать несколько километров, чтобы выловить бурые водоросли с повышенным содержанием йода. А еще поймать пару рыбешек. Дотащить все обратно, пока не все проснулись. Спрятать у себя в комнатушке и только поздним вечером донести до адресата. Юнги разозлен и удручен одновременно состоянием Чимина. Но если учитывать, что он не был уверен, жив ли тот вообще, стоит поумерить пыл. Юнги столько нужно успеть, до того, как океан начнет покрываться льдом, но вода уже ледяная, а у Чимина только начинает слазить чешуя, сменяясь новой, здоровой. И это, пожалуй, не самая большая проблема. Юнги понимает, что Чимин чрезмерно ослаблен, а еще отвык от открытого океана и низких температур. Юнги на самом деле вообще не уверен, что, спасая его сейчас, он действительно спасает, а не обрекает на более долгие мучения.

Тогда...

До Юнги вести доходят не сразу. А когда доходят, уже слишком поздно. Южный клан в хаосе, организованы рейды, но с момента пропажи уже прошло три дня, а вестей никаких. Юнги общается со всеми, кто Чимина знал, кто с ним дружил, кто просто видел мельком. Он понимает, сколько упустил, знакомясь с собственным женихом через третьих лиц. Юнги узнает про его любопытство, граничащее с безумием, и опасную для его возраста отвагу. Юнги знает, сколько таких погибло из собственной глупости и переоценки сил. Многие солидарны с Юнги, поэтому ищут Чимина не на поверхности, а в самых глубоких уголках океана. Юнги тоже хочет, но лучший друг Чимина говорит, что это ошибка. Чимин, конечно, грезил кристаллами и кораллами, но откладывал до поры до времени. Он бы не стал... Сейчас не стал. Тогда Юнги задает закономерный вопрос, а что Чимин бы стал и получает неоднозначный ответ. Неуверенный ответ, полный сомнений. — Чимин любит закаты... Закаты... Юнги вспоминает смугловатую кожу, сопоставляет это в своей голове и сообщает главе неутешительную весть. Скорее всего, он лишился младшего сына, а Юнги придется заключать союз со старшим. Это несколько расстраивает. Но не то чтобы сильно. Юнги Чимина не знал, не был к нему привязан, мелкий хвостатый просто привлек внимание, не более. У Юнги на носу коронация и вообще... Вообще независимо от логики и здравого смысла, Юнги чувствует отголоски ответственности. Он не должен был следить за Чимином, не должен был оберегать его. Чимин — залог будущего мира, и именно Южному клану стоило беречь этот залог. Хотя бы из соображений целесообразности. Клан Юнги сильнее, и так было всегда. Потому, начнись война, явно не Юнги переживать о ее исходе. Однако Чимина нет. Никто не хочет верить в то, что он оказался на суше. Никто не хочет искать там. Да и как? Юнги пока тоже не знает как, но, находясь уже в своих водах, не может выкинуть это из головы. Старший сын красив. У него все такая же алебастровая кожа и волосы цвета морской волны. При общении с Юнги он смотрит томно из-под ресниц и кокетничает. Подплывает изящно, красуется льдисто-голубым хвостом с переливами и, кажется, является одним из тех, кто вообще не переживает о Чимине. Юнги такое не по нраву. У Юнги семья и преданность на первом месте, он двойственные натуры на дух не переносит. Поэтому, взвесив все за и против, Юнги принимает решение.

Сейчас...

Чимин общается неохотно, больше отмалчивается, но через пару недель все же выходит на контакт. Спрашивает про океан, такой же он огромный, как Чимин помнит? Такой же необъятный? Такой же устрашающе прекрасный? Юнги говорит, что океан вечен и неизменен, так что переживать не стоит. Тогда Чимин спрашивает: — А закаты? Они все такие же восхитительные? И Юнги видит в его взгляде непомерную тоску и боль. — Близится зима, небо все чаще серое, так что нет, закаты не так красивы. Чимин этой новостью опечален. Он поджимает губы и опускает глаза. Он скучает, Юнги это буквально ощущает, потому решает пойти на очередной риск. Юнги говорит: — Волнений все больше. Войска подбираются к границе. Хозяин труслив и уже пакует вещи. Если постараешься, то у нас появится возможность. — Возможность? — Возможность помочь тебе, Чимин. Теперь Юнги читает в его глазах недоверие, страх и искру воспрявшей надежды.

Тогда...

Юнги знает один маленький секрет. Ему положено по статусу, в силу возраста и высокой сообразительности. Юнги славится холодным расчетом и таким же сердцем. Поэтому он один из немногих, кто действительно знает. А еще Юнги один из немногих, кто помнит свою юность. Остальные как-то подзабыли. Они видят край поврежденного хвостого плавника, видят шрамы на спине и еще более устрашающие следы от акульих зубов на торсе. Но почему-то все сопоставляют это с тем же холодным сердцем и темной аурой. Никто не припоминает Юнги о его молодости и глупости. Потому что не один Чимин грезит собрать все традиционные украшения. У Юнги тоже была такая мечта, и она исполнена. Исполнена еще тогда, когда Юнги был на десяток лет младше Чимина. И примерно в миллион раз отважнее и глупее. Юнги еле выбрался из впадины с несчастными кристаллами и потом учился заново плавать. Работал над скоростью и маневрами. А как только восстановился, отправился к рифам. Повстречался с акулой и, вместо того чтобы отступить в опасном месте, решил победить хищника. Победил. И жил потом на побережье пару месяцев, зализывая раны от укуса и стесанную о скалистое дно спину. Юнги вообще повезло, что его выбросило волнами на мель, а не перемололо на этой мели в фарш. Еще ему повезло иметь хоть каплю благоразумия и терпения, чтобы не пытаться выбраться из западни в таком состоянии. Юнги в то время пришлось туго. Ловить рыбок голыми руками меж камней не так-то просто. Но благо крабы не такие юркие, а еще Юнги не брезговал жевать водоросли. Вкус поначалу был омерзительным, но потом оказался не так уж плох. Но самое сложное все же заключалось в людях. Их на диком, опасном пляже встречалось немного, но они были. Такие же молодые на вид, как сам Юнги. Искатели опасных развлечений. Но Юнги тогда справился. Пережил. И поутих. А потом вернулся к опасностям уже с холодным расчетом и распланированными далеко наперед шагами. Юнги надеется, что, если он не ошибся в Чимине, то того постигла похожая судьба, и он, несмотря ни на что, все еще жив.

Сейчас...

Юнги перестает носить воду. Концентрат в колбе и так довольно высок. На улице начинаются заморозки. И даже выпадает снег. Природа окончательно засыпает, и все замирает. Войска, подходящие к границе, тоже замирают. Ранний снег не входил в их планы, резко опустившаяся температура тоже. Город выходит из паники и погружается в нервное ожидание. Юнги теперь вместо воды носит снег и колет лед. Приучает Чимина к холодной воде. Чимину не нравится, он цепляется за бортик и все норовит высунуться по пояс, но Юнги с лестницей тут как тут, давит на плечи и никак не реагирует на жалостливый взгляд и стучащие зубы. — Это для твоего же блага. — Почему ты так думаешь? — Ты не хочешь выбраться отсюда? Вернуться в океан? Чимин терзает острыми зубами нижнюю губу и пожимает плечами. — Я с ним попрощался. — С кем? — С океаном. Юнги шумно выдыхает и окунает Чимина с головой. Чтобы остудить и промыть мозги.

Тогда...

Человеческий мир опасен. Люди неприветливы и злы. Время темное и сложное. Юнги слушает разговоры в порту, прячась под помостом. Он пытается узнать чуть больше о том, куда собирается отправиться, а еще хочет узнать, насколько люди осведомлены насчет его вида. О существовании известно, это факт, но подробности... Юнги их очень не хватает. Он тратит около недели, знакомясь с людскими повадками, запоминая слухи и пытаясь понять, куда можно будет сунуться в самом начале, к кому обратиться, кем притвориться. Вариантов не так много на самом деле, и Юнги даже задумывается бросить затею, пока не слышит про цирк уродов и пополнение в нем. — Джек таки поймал русалку. — Пакует вещи? — Да, конечно. Сколько раз говорили ему, вздор все это, сказки. А он со своими жемчужинами помешался. Все богатств несметных хочет. Того и гляди семейное дело загубит. Видел его зверинец? Совсем не ухаживает. Свой же хлеб хоронит заживо. В этот день Юнги проводит в порту больше времени, чем обычно. Сначала под помостом, а потом у бортов маленькой лодочки. Два старика-рыбака больше треплются, чем закидывают сети, но Юнги под конец подкидывает им крупную камбалу за неоценимую помощь. Юнги теперь знает, где искать и знает, в чем причина. Юнги очень сильно надеется, что Чимин не лишился жемчужины. На традиционный обмен ему, мягко говоря, плевать, но если сам Чимин залог мира, то жемчужина залог его жизни. Вдали от нее Чимин погибнет. Да и в отличие от тех, что в раковинах, жемчужины русалок хрупкие. Прочнее человеческого стекла, но все равно бьются. Юнги вздыхает и продолжает размышлять о том, что старший сын главы Южного клана весьма красив, и стоило бы сейчас отступить. Но у Юнги все еще нет части плавника, торс уродует акулий прикус, и вся спина испещрена шрамами. Юнги помнит, по какой глупости все это заработал и хладнокровно отмечает, что снова идет на неоправданный риск.

Сейчас...

Юнги за Чимином ухаживает и приглядывает. Следит за качеством воды в колбе и хорошенько откармливает. А еще лупит по рукам и состригает когти под корень. Чимин шипит, скалится, клацает ровными рядами острых зубов, и получает строгий взгляд. — Чешуя только отрастать начала, а ты опять дерешь. Что за ребенок... Чимин пытается выдернуть руку из сильной хватки и жалуется: — Чешется. — Потому что заживает. Еще раз увижу, оставлю здесь. Ясно? — Ясно. Чимин печально наблюдает за последним отрезанным когтем и смотрит на свои пальцы, которые теперь кажутся совсем крошечными и абсолютно не страшными. — Хозяину не понравится... — замечает боязливо. — Ему и не должно нравиться. Этой ночью Юнги помогает Чимину выбраться из колбы и вытаскивает на улицу. Окунает Чимина в снег и следит за реакцией. Вода в океане теплее воздуха, но Чимина до него еще придется доставить. И пока Юнги преодолевал несчастные тридцать метров, выдохся. Чимин тяжелее среднестатистического человека, да и хвост не такой гибкий, как ноги. Юнги Чимина на руках не дотащит даже за ночь, а телегу взять неоткуда. Несмотря на сугробы, люди грузят свои вещи и спешат покинуть город, убраться подальше, спрятаться от войны. Так что вспомогательных средств для передвижения или перевозки грузов осталось мало, а те, что есть, хорошо охраняются. Юнги наблюдает, как Чимин бьет хвостом по снегу. Сначала с любопытством, а потом с озорством. Зачерпывает его плавником и с максимально невинным видом подкидывает вверх, осыпая Юнги с головы до ног. — Нагулялся? Чимин впервые за долгое время хихикает и, пока Юнги поднимает на руки, умывает его снегом и засыпает хорошую порцию за шиворот. — Засранец. Свежую рыбу Юнги в этот раз Чимину не дает, а еще запихивает его в колбу головой вниз и наблюдает, за бессмысленными попытками перекувыркнуться в слишком узкой, для такого маневра емкости. Сжаливается Юнги перед рассветом и то, только чтобы Джек не увидел. Чимин обижается на Юнги до самой ночи и до попавшей в поле зрения рыбки.

Тогда...

Юнги тратит пару дней, чтобы научиться ходить и держать равновесие. Проблем с мышцами нет. Хвост у Юнги был достаточно натренирован, так что вся его сила перешла в ноги. Юнги легко удерживать на них свое тело, а вот справиться с равновесием сложнее. Но Юнги упорный. Иногда слишком. Затем ему приходится своровать себе одежду и прибиться к одинокому кузнецу в ученики. Юнги с железом дела никогда не имел, с высокими температурами тоже. Но физически он достаточно неплохо развит и быстро учится. У Юнги поджимает время, и его тянет за большой базар, на площадь, рядом с которой установлен шатер. Юнги видел его неоднократно и даже одним глазком заглядывал внутрь, чтобы убедиться. От этого убеждения легче не стало, только хуже. Юнги с трудом поборол желание ворваться без какого-либо плана и подготовки, выкрасть Чимина и будь что будет. Но Юнги не зря десятилетиями взращивал в себе предусмотрительность, не зря славился бесстрастностью. Для начала Юнги нужно попасть в шатер под личиной работника. И не мальчишки на побегушках, выгребающих отходы жизнедеятельности, а кем-то повыше. Значимее. Юнги везет в том, что кузнецы требуются всегда. Что в войну нужно ковать оружие и доспехи. И что хозяин цирка тот еще скряга. Он нанимает Юнги на работу без должного опыта, берет подмастерьем, чтобы выплачивать гроши. Юнги соглашается постольку-поскольку и проявляет себя лишь в самом начале. Улавливает жестокую, деспотичную натуру и подстраивается. Юнги жаль бедняг, что ютятся под крышей шатра и живут хуже домашнего скота, но Юнги отдает себе отчет в том, что он не может спасти всех. Зато может пожертвовать всеми, чтобы спасти одного. Поэтому Юнги кует прочные цепи, крепления для столбов и новые замки. Слушает тихие проклятия от бедолаг и похвалу от хозяина. На данный момент Юнги важно второе, на первое он может закрыть глаза, а совесть не подаст и звука.

Сейчас...

Юнги понимает, что вариант у них один. И Юнги не уверен, что тот сработает. Слишком много но, слишком много сложностей. Но попробовать стоит. Да и выбора как такового нет. Юнги кормит Чимина кусочками рыбьего филе с рук и думает, как тактичнее подойти к теме. Юнги Чимину не говорил, кем является, ни к чему это сейчас. Чимин немного привязался и проникся, но все равно недоверчив. Если Юнги откроет все карты, реакция может быть неоднозначной. А подозрение в обмане вернет их на самый старт. Юнги так рисковать не может, хотя понимает, что это все усложняет. — Пора. Юнги скармливает Чимину последний кусочек и смотрит ему прямо в глаза. Чимин понимает, о чем Юнги говорит и нервно взбалтывает воду хвостом, перед тем, как протянуть к Юнги руки. — Есть одна проблема, и для ее решения также есть условие. Чимин перестает тянуться и снова цепляется за бортик. Сверлит Юнги взглядом, и этот взгляд полон напряжения. — Ты тяжелый, Чимин. Ты видел, что мне с трудом удается тебя вытаскивать. Ты понимаешь, что мы не доберемся до океана? — Я знаю. Юнги замечает гаснущий огонек надежды и подцепляет подбородок Чимина пальцами, приподнимая его лицо. — Но есть выход. Чимин смотрит на Юнги потухшими глазами и неверяще спрашивает: — Какой? — Есть одно старое поверье. Что русалка, выбравшая в пару человека и подарившая ему жемчужину, обретает ноги. — Это я тоже знаю. Юнги удивлен и разочарован. И кажется, что проблема у них не одна. — Только не говори, что она у Джека. — Нет. У меня же хвост. Юнги облегченно выдыхает и гладит Чимина по голове. — Если человек не оправдывает доверия, истинная форма возвращается независимо от того, у кого остается жемчужина, — поглаживания сменяются легким подзатыльником, и Юнги продолжает, — Поэтому, прежде чем совершать всякие глупости, нужно думать. — Мама говорила, что нужно слушать сердце. — Ну и куда тебя сердце привело? В чан с протухшей водой? Чимин обиженно щерится и отворачивается, однако тихо говорит: — Ты прав. И в этом есть подвох. Потому что теперь Чимин на все просьбы Юнги отвечает отказом. — Мне говорили, что люди опасны, что творят страшные вещи. А я ради одного такого решил проститься с океаном, и в тот же миг мне разбили сердце. Оно молчит, мне больше некого слушать, — сообщает Чимин. — Меня послушай. За все это время я разве навредил тебе хоть чем-то? Лицо Чимина искажается в гневе, и он шепчет зло: — А он тоже не вредил. Обещал, что не обидит. Но я здесь, Юнги! — Чимин стучит ладонями по колбе и на грани слышимости повторяет: — Здесь... Джек думал, что я решил проститься с ним. Чимин заливисто смеется и прижимается щекой к бортику. — Представляешь, какая ирония. Шутка судьбы, под стать его натуре. Юнги не может не согласиться, поэтому в эту ночь оставляет Чимина в покое. Позволяет ему оплакать свою наивность и в одночасье скончавшуюся влюбленность, но следующей приходит с новыми силами. И то ли у Чимина их наоборот не осталось, то ли Юнги слишком убедителен, но Чимин сдается. И из маленькой пазухи, скрытой редкой чешуей под пупком, достает жемчужину. Она далека от яблока, размером всего со спелую вишню, но по человеческим меркам все равно довольно редкая. Чимин протягивает ее Юнги как-то отчаянно и обреченно. А потом с каждой минутой смотрит все удивленнее, потому что Юнги не уходит, он все еще здесь. Ждет чуда, потому что обещал ждать давным-давно и в отличие от людей свое обещание держит. А потом сам протягивает руки, чтобы вытянуть Чимина из воды. У того все еще хвост, и Юнги, вообще-то, не человек. Вообще-то, план Юнги построен на очень хлипких и ненадежных предположениях. Но какая уж разница? Пока Чимин сидит на полу возле колбы, Юнги ходит среди искалеченных людей и нелюдей, ставших уродцами далеко не по воле природы, и раздает им ключи. Он делал их одновременно с новыми замками, потому что вся жизнь Юнги на суше иллюзия, а значит, принесенная им жертва должна быть такой же иллюзорной. — Ну, хвостатик, времени осталось не так много, а назад уже не повернешь. Чимин провожает взглядом братьев по несчастью, которые медленно, но уверенно ныряют под полы шатра и скрываются во мгле. На улице метель и большая часть из них, скорее всего, погибнет. Но наследить успеют достаточно, чтобы перед тем, как выйти на Юнги, Джек хорошенько поплутал. Юнги знает, что тот обманщик и пройдоха. В охоте не смыслит ничего. Следы распутывать не умеет. Так что, жертва Юнги, возможно, не такая уж и иллюзорная, хотя Юнги предпочитает думать, что шансы у каждого из них равны. Совесть его все еще молчит, а после Юнги перестает о ней думать, замечая, что наконец начинается трансформация. Юнги наряжает Чимина в штаны, кутает в плащ, чтобы не обморозился с непривычки, и помогает залезть себе на спину. Юнги прекрасно понимает, что идти Чимин не сможет, но так вес гораздо меньше. Хвост не мешает, а ногами Чимин наоборот помогает, плотно обхватывая ими Юнги за талию. Перед тем, как покинуть шатер, Юнги выдыхает и шепчет прицепившееся от людей: — Ну, с Богом, — и выходит в метель.

Тогда...

Днями, когда работы не так много, Юнги отлучается с нее. Он идет на окраину города. Там тоже есть маленький залив, и именно там Юнги впервые вышел к людям. И продолжает туда ходить. Он проведывает семью, для которой стал другом. Которой приносит свой маленький заработок. Джек выделяет Юнги еду, поэтому деньги ему не нужны. А вот уверенность в недалеком будущем наоборот. Когда Юнги размышлял над сложной задачей обретения ног, ему пришла одна спорная, но в равной степени гениальная идея. Юнги понимал, что ему нужно довериться человеку, а как это сделать после всего, что Юнги услышал в порту? Но потом он вдруг понял... Среди людей тоже есть светлые и чистые особи. Достаточно наивные, достаточно добрые и, самое главное, верящие в чудеса. Один такой человек собирал ракушки на берегу, когда Юнги показал себя. Девчушка оказалась той самой, подходящей во всех смыслах. Наивная, несмотря на страшное время, доверчивая и до смешного влюбчивая. Юнги несколько дней рассказывал ей сказки и приносил самые красивые ракушки с океанского дна, и та с особой детской искренностью приняла его жемчужину и пообещала хранить. Следить зорче, чем за своей коллекцией ракушек. Она говорила так горячо и так бережно прижимала жемчужину к груди, что Юнги уверился в правильности решения и доверился. И спустя мгновение уже пытался сделать свой первый шаг. Девчушку зовут Аника. Ей всего восемь. Она младший ребенок в семье. Есть еще старший брат погодка, и как раз с ним приключилась беда. Он вот уже две недели лежал без сил, с трудом удавалось сбить жар, и все никак не получалось усмирить страшный кашель. Семья Аники была на грани бедности, так что Юнги со своим скудным, но все же заработком оказался как нельзя кстати. Для взрослых членов семьи у него тоже была своя история. В ней Юнги потерял родню, остался сиротой, и ему не к кому пойти, негде остановиться. И он не собирается быть нахлебником, наоборот, хочет помочь, потому что Аника так похожа на его младшую сестренку. Юнги спокойно врал и следил только за тем, чтобы ему верили. А ему верили, и это самое главное. Потому что, когда сказали о войсках, семья Аники начала понемногу собираться, но Юнги они не забыли и забывать не собирались. Обговорили все заранее и поначалу упрашивали Юнги пойти сразу вместе, но у Юнги дела. Какие, он, конечно, не рассказал, но пообещал что отправится следом, как только сможет. А семья Аники будет оставлять весточки по пути своего следования в каждом остановочном пункте, чтобы Юнги не потерялся и они обязательно встретились. На самом деле это был очередной риск. Риск больше никогда не найти их и потерять жемчужину, но на кону стоял Чимин. Чимин, с которым Юнги уже успел познакомиться и которого начал выхаживать. Бросать все на полпути Юнги не свойственно, потому он в очередной раз с чистым разумом вошел в темные воды глупости.

Сейчас...

Юнги ни разу не ходил в метель. Ее до этого и не было. А сейчас ветер дует с устрашающей силой, бросает комья снега в лицо, продувает ледяными порывами насквозь. Из-за сугробов идти сложно, Чимин прибавляет тяжести, но так же служит дополнительным весом, чтобы Юнги не снесло. Видимость нулевая. Юнги ориентируется исключительно на интуицию. Он чувствует океан, как не могут люди, и тяжело идет в его сторону. Но уже через час выбивается из сил и понимает, что если продолжит, то упадет замертво. Юнги не уверен, сколько успел пройти. Как далеко они от шатра. Но знает точно, что Джек в своем доме, чуть левее шатра, и проверять он никого не пойдет. Но даже если так, в такой буран в погоню не кинется. Чимин все время тыкается холодным носом в шею и шепчет о лютом холоде. Перемежая жалобы с поддержкой. Он, наверное, слышит, насколько тяжелое дыхание у Юнги и как сложно ему дается каждый последующий шаг. — Нужно передохнуть. Юнги сбрасывает Чимина в снег. Притаптывает его вокруг и садится рядом. Расстегивает свой плащ, с Чимина вообще снимает и притягивает к себе вплотную, чтобы потом накрыть его с головой, спрятать от пронизывающего ветра и поделиться своим теплом. Юнги холод тоже чувствует, но ему довольно терпимо. Хотя он прекрасно понимает, что, если до утра буря не утихнет, их обоих заметет снегом и погребет заживо. Но это потом, а сейчас Юнги следит за тем, чтобы Чимин наконец поладил со своими нижними конечностями и компактно устроился на его коленях. И чтобы каждая часть его тела была надежно закрыта плащом. Чимин жмется ближе, цепляется за свободную рубашку, подрагивает и, кажется, пытается забраться внутрь самого Юнги. Местность тут горная, скалистая, потому зима приходит рано. А вот океан гораздо ниже и теплее. Юнги вспоминает, насколько клан Чимина южнее, и там, возможно, даже льдины не дрейфуют. Юнги же к низким температурам приучен. Да и в отличие от Чимина, он не настолько молод. Терморегуляция отменная, Юнги и не такое способен выдержать. Им везет, метель стихает через пару часов. Небо светлеет, но до рассвета еще достаточно времени. Юнги ждет еще немного, пока Чимин придет в себя и восстановит дыхание. Без пронизывающего насквозь ветра гораздо теплее и спокойнее. И даже снег, укрывший по плечи, не сильно беспокоит. И чуть позже, выбираясь из его плена и пытаясь размять затекшие ноги, Юнги понимает, что у них, скорее всего, получится. Чимин сам идет с трудом, тем более по глубокому снегу. Но Юнги не обращает внимания на стенания. Крепко держит его за локоть, помогая держать равновесие, и посмеивается, потому что Чимин напоминает неваляшку. К концу пути он, скорее всего, совсем обессилит, но Юнги хочет убедиться, что, когда Чимин вернет обратно хвост, сможет им хоть как-то управлять. Потому что после такого продолжительного времени в колбе, где он был почти неподвижен, могут возникнуть проблемы, и Чимин не справится с прибрежными волнами, чтобы выплыть в открытый океан. А море после бури, скорее всего, очень неспокойное. К воде они спускаются уже засветло. Юнги все равно приходится снова тащить Чимина на спине, потому что он совсем отказывается идти и ползти тоже. Плюхается в снег лицом и не реагирует, когда Юнги тянет его волоком. Видимо, Юнги погорячился, решив, что выбирает себе в пару сильную особь. Но сворачивать уже некуда. Дорога одна. Вода действительно очень злая. Яростно выбрасывается на берег, шкребет и стучит галькой. Ревет и вспенивается, как бешеный пес. Чимин смотрит на нее с опаской, Юнги же спокойно подходит вплотную, позволяет напасть на ноги и доверительно протягивает руки. Волны кусают холодом руки, а потом признают и ластятся. Юнги возвращается обратно. Гладит лицо Чимина мокрыми руками, мажет по губам, позволяя ощутить вкус родного дома. Чимин ластится к ладоням, как сам океан, и улыбается светло-светло. Это другое дело. Юнги тоже сменяет серьезность и строгость на что-то мягкое и нежное. А потом возвращается к былому и достает жемчужину. — Ну, давай, хвостатик. Нечего рассиживаться. Юнги заставляет Чимина сжать руку в кулак и обнимает тот своими пальцами, потому что Чимин противится. — А как же ты? — Предлагаешь мне тоже поплавать? Чимин тушуется и отрицательно качает головой. — Нет, но... Юнги смотрит вопросительно, а Чимин роняет слезы и на этот раз отказывается прощаться с кем бы то ни было. — Послушай, мы еще встретимся. — Правда? — Чимин хлюпает носом и елозит по гальке вновь появившимся хвостом. — Обещаю. И вообще-то Юнги не в том положении, чтобы обещать такое, зато теперь у него больше мотивации. Чимин кивает, принимая такой ответ, но смотрит, конечно, так, будто это их последняя встреча. Юнги этот взгляд вынести не может, потому спешит отойти на расстояние. — Все, давай. Времени не так много, — и кивает на волны. Чимин медлит еще минуту, а потом проворно, помогая хвостом и руками добирается до воды и с какой-то детской радостью бьет плавником и ладонями, поднимая тысячи брызг. — Чимин... — Юнги окликает, пока тот еще не скрылся из виду. — И только попробуй еще раз высунуть нос на сушу, я тебе его откушу. Понял? Чимин грустно кивает и машет рукой. Так прощаются люди, и Чимин считает, что с Юнги они больше не свидятся. Но Юнги перед тем, как повернуться спиной, улыбается и кричит, перебивая шум волн: — До встречи!

***

У Юнги все получается. Семья Аники преданно ждет его, уйдя дальше всего на пару селений и остановившись. Юнги находит их без труда и просит отплатить добром за добро. Проводить его до океана. Юнги не говорит почему, зачем не рассказывает. Семья, конечно, хорошая, но алчность присуща всем. Так что на этот раз Юнги не рискует. Более близко и открыто он говорит только с Аникой. Объясняет, что ему нужно вернуться домой, обещает в обмен вечную дружбу и снова врет. Врет о том, что, когда Аника вырастет, Юнги заберет ее к себе в морской город. Аника все еще по-детски доверчива, потому безоговорочно верит, и спустя пару дней пути до океана, на самом берегу возвращает Юнги так бережно хранимую жемчужину. Юнги треплет девочке волосы, обнимает и скрывается в темных водах под удивленный взгляд ее отца. Юнги не испытывает сожалений. За счет денег получилось позвать лекаря и купить нужные травы. Юнги, можно сказать, спас брата Аники. Сохранил его жизнь, в обмен на хранение своей. Все честно. И пусть они больше не увидятся, но океан будет помнить. И если Аника обратится за помощью, Юнги ее не услышит, но океан ответит вместо него. А у Юнги другие заботы. Он тратит еще неделю, чтобы добраться до своих вод, выслушивает много осуждений от главы и старейшин. Его отчитывают, как мальчишку, но вскоре шум утихает. Юнги не говорил, куда отправляется, не говорит и сейчас. Однако погибшим его никто не считал. Все продолжали ждать возвращения и, несмотря на такой поступок, коронация все равно состоялась. Глава передает полномочия и становится верховным старейшиной. Отныне он не принимает решения, но дает советы в соответствии со своим опытом. А Юнги в соответствии со своим прислушивается. И вскоре, когда заканчивается последний десяток из обещанных пяти, Юнги отправляется в Южный клан. Чимин пропал в последний год, он все еще достаточно молод, но Юнги знает об этом. Еще знает, что Чимин не готов. Но, разобрав все дела, которые из-за отсутствия накопились, Юнги решает забрать Чимина. Подождать его зрелости он может и находясь рядом. Потому что один раз за его женихом не уследили, а Юнги что-то подсказывает, что Чимин нет-нет да решит сунуться на поверхность снова. И чем это закончится тогда, неизвестно. Юнги, например, по земле нагулялся, с него хватит. Южные воды встречают теплом и спокойствием. А Чимин встречает удивлением, недоумением, неверием и последующими теплыми объятиями. Он, как и Юнги, о своем «увлекательном путешествии» молчал. О чудесном спасении тоже. Так что имя Юнги никак не упоминалось, и Чимин оставался в полном неведении. Зато теперь слушает очень внимательно, интересуется предстоящим браком. Сначала недовольно, потому что его не спрашивали, а потом уже для подтверждения. А правда ли? А как скоро? А может, сейчас, чего ждать-то? И нарезает круги вокруг Юнги. Беспокойно и нетерпеливо, пока они с его отцом обсуждают детали и мирный договор. Потом, спохватившись, Чимин ненадолго уплывает и возвращается с законченным ожерельем из акульих зубов и стеснительно вручает его Юнги. Наблюдать за этим забавно. Чимин суетится и все не может усидеть на месте, поэтому Юнги в какой-то момент приходится его поймать и прижать к своему боку, чтобы успокоился. И пока Юнги лениво двигает хвостом, оставаясь на месте, у Чимина хвостовой плавник возбужденно подрагивает, как и весь Чимин. По пути на родину Юнги, они замечают стаю косаток, и Чимин рвется к ним, чтобы позлить и поиграть. А Юнги приходится плыть следом и не спускать глаз. Потому что Чимин юркий и бесстрашный. Дразнит косаток, дергает их за плавники, прячется под брюхом и в конце концов таки получает оплеуху сильным хвостом. Юнги захлебывается волнением, потому что Чимина уносит на добрый десяток метров. И Юнги еле успевает его перехватить перед зубастой пастью. А потом отругать, как неразумного русаленка, и отвесить дополнительных оплеух. А Чимин смеется и, удирая от разозленных косаток, сжимает ладонь Юнги в своей. А после, не дожидаясь церемонии, снова вручает жемчужину. Радуется, что Юнги принял, а через пару минут смотрит пронзительно и ждет. Ждет. Ждет. Протягивает ладонь и поджимает губы. И обиженно пинается хвостом. Пока Юнги откровенно потешается. Но все же сильно не затягивает и отдает свою Чимину. Она гораздо крупнее, раза в три больше, и Чимин рассматривает ее с таким восторгом, а потом ревниво прячет и обещает оберегать так, как свою жизнь не оберегает. А Юнги, уже зная своего жениха, готовится беречь их обоих. Юнги Чимину на свадьбу дарит все традиционные украшения, а у Чимина при их виде загораются глаза. И несмотря на то, что пара у них теперь узаконенная и добиваться никого не нужно, Чимин решительно доказывает, что он для Юнги тоже достанет и кристаллы, и кораллы, и вообще все на свете. Даже огненный диск с неба, пусть он и превратит его в пепел. А Юнги тяжело вздыхает вместе со всем советом своего клана и на одном из собраний говорит: — А старший сын был воистину красив. Кожа как снег и волосы цвета волны. — Но ты выбрал чужеземную сакуру. Жалеть уже поздно, — заключает отец. Юнги хмыкает и улыбается. — А я и не жалею.