Паучье Рождество

За прошедший месяц Питер привык к одиночеству. Привык возвращаться в холодную пустую квартиру-конуру, зализывать раны, отпаиваться холодным чаем. Привык, что больше не с кем поговорить по душам или просто посмотреть вместе фильм. Привык, что, когда он без маски, люди смотрят словно бы сквозь него, не замечая, как на любого незнакомца. Даже те, кто раньше его знал. Точнее, пытался себя убедить, что привык. Прижавшись лбом к холодному оконному стеклу, Питер невидящим взглядом следил за улицей, которую потихоньку засыпало снегом. Даже здесь, в этом — не самом благополучном, оттого и дешевом — районе, чувствовался витающий везде в городе дух Рождества. Там, внизу, люди шли домой, к семьям, покупались подарки и украшались квартиры. А его ждало первое Рождество в полном одиночестве. У него больше не было семьи, не было друзей, не было девушки. Не было больше никого, с кем можно было бы провести праздник. Ради кого был бы повод потратить последние сбережения на подарки и украсить квартиру мишурой. Он думал о том, чтобы подарить что-нибудь ЭмДжей и Нэду, хотя бы анонимно, но это явно была плохая идея. Приняв решение исчезнуть из их жизни ради их же безопасности, нужно было оставаться твердым в нем и не пытаться напоминать о себе. Мир, забывший о существовании Питера Паркера, казался ему сейчас таким же холодным, как снег, укрывший крыши и козырек магазинчика на углу. Судя по квадратам света на тротуаре, магазинчик еще работал. Может быть, его хозяину тоже было не с кем встречать Рождество. Стук в дверь он сперва вообще проигнорировал. Его не знал больше никто в целом мире, аренду он оплатил на прошлой неделе, так что, вероятнее всего, кто-то, пришедший к соседям, просто ошибся дверью. Вроде бы парой этажей выше собирались закатить шумную вечеринку, из-за которой он хотел провести вечер где-нибудь в городе, пока не понял, что это бессмысленно и такими стихийными сборищами охвачен весь город. Но когда стук повторился настойчивее, Питеру пришлось отлепляться от окна, от тоскливого подглядывания за чужой, более счастливой, должно быть, жизнью, и идти открывать. На его двери сроду не было лишних замков и цепочек — он, в конце концов, был Человеком-пауком, а грабитель, сдуру пробравшийся в его конуру, рисковал расплакаться от жалости и подкинуть ему денег — и тратить время на глупые вопросы вроде «Кто там?» Питер уж точно не собирался. Просто распахнул дверь. И вцепился в косяк, чтобы не сползти по нему вниз. — Что вы здесь делаете? Его названные братья из других вселенных, переглянувшись, шагнули через порог. Второй подхватил его под локоть, проводя внутрь квартирки, пока Третий аккуратно прикрыл дверь. — Никто не заслужил встречать Рождество в одиночестве. Питер неуверенно оглянулся на темную пустую квартиру. Он бывал здесь хорошо если раз в два-три дня. И конечно, ни елки, ни украшений здесь не было. Он не стал забирать их из квартиры Мэй, чтобы не рвать себе сердце лишний раз. И уж конечно, не ждал никаких гостей. Тем более таких, что больше напоминали галлюцинацию. Если бы не тепло чужой ладони на локте, он бы так и решил. — Вы… меня помните? — Ну и как ты себе это представляешь, чтобы Питер Паркер забыл, кто такой Питер Паркер? И Питер не выдержал. Всхлипнул, вцепился в чье-то тут же подставленное плечо и просто разрыдался. Он слишком устал держать это все в себе. Он совершенно не привык быть один и теперь пустая холодная квартира, в которую приходилось возвращаться раз за разом, добивала то, что осталось от него после смерти Мэй и всеобщего забвения. Он действительно не знал, как с этим справиться. В конце концов, ему все еще было всего семнадцать. Он смутно осознавал, что его в четыре руки гладят по спине, шепчут какие-то слова утешения, но успокоиться не получалось. Не получалось сопротивляться — хотя вроде было и не надо — когда его тащили вглубь квартиры и закутывали в колючее, но теплое одеяло. Только тыкался в кого-то, как слепой котенок, и больше всего боялся, что это все окажется сном и такое надежное человеческое тепло сейчас исчезнет, снова оставив его в холодном одиночестве. На столе скрипнула рация, оповещая, что где-то поблизости совершается ограбление. И Рождество их дома не держит… Питер вздохнул, вытирая слезы, попробовал встать. — Я займусь, — его плеча коснулась уверенная ладонь, и тепло, что окутывало со стороны спины, исчезло. Питер уже успокоился достаточно, чтобы узнать голос Третьего. — Это же мое дело… — А у тебя ребро, кажется, сломано. И не узнает никто, если я буду один. Посиди дома, а я на обратном пути в магазин заскочу. А то у кого-то в холодильнике мышь повесилась, я прав? Питер пристыженно кивнул. Еще раз — он не ждал гостей. — Настоящий Человек-паук, — хмыкнул гость, скидывая гражданскую одежду, под которой оказался паучий костюм, и натягивая маску. Распахнул окно, впуская в и без того холодную комнату зимний ветер, и выпрыгнул в ночь. — Ребро? — спокойно спросил оставшийся рядом с ним. — Два, — Питер снова пристыженно кивнул. — Но все в порядке, уже почти зажило и не болит… — Дай посмотрю. И Питер просто позволил всему идти своим чередом. Позволил снять с себя рубашку, тщательно ощупать наливающиеся на ребрах синяки, соорудить поддерживающую повязку и устроить его на кровати. Пятнадцать минут спустя ему в руки сунули чашку с горячим, только что заваренным чаем, об которую можно греть замерзшие пальцы. И Питер наконец уверился, что не спит. — Если ты хотел чай с солью, мог просто сказать, — мягко произнес Питер-два, присаживаясь рядом. Тут только он заметил, что слезы продолжают течь по щекам, капая в чашку. Питер торопливо стер их плечом. — Все в порядке. Нужно иногда давать волю эмоциям. — Я не знаю, как дальше. Я… У меня никого больше нет. Ничего, кроме этой… ответственности. — Я понимаю. Эта рана еще свежа. Со временем… Знаешь, легче может и не стать. Каждый раз, когда не удается кого-то спасти, я вспоминаю тот день, когда погиб дядя Бен, и то, что именно я был тем, кто не спас его. И больно каждый раз как в первый. Но — можно научиться с этим жить. Ты сделал правильный выбор. — Знаю, но… — Да. Это больно. Но у нас иначе обычно не выходит. Окно открывают снаружи, и на пол квартиры падает сначала плотно набитый пакет, из которого выглядывает подозрительно-винная бутылка, а потом облепленный снегом Человек-паук. Кажется, там, снаружи, началась метель. Питер малодушно рад, что скакать по крышам пришлось не ему. — Пит, у тебя тут просто безумные фанаты. — У меня их тут не осталось. Уже месяц как. — Зайди в костюме в магазин, убедишься в обратном, — Питер-три стащил маску, ошалело потряс головой. Свесившись вниз, Пит поделился с ним одеялом, заметив, что того бьет озноб. — Важный, я бы даже сказал, животрепещущий вопрос: кто-нибудь из нас умеет готовить? Питер засмеялся тихо, и ему впервые за этот долгий и холодно-одинокий месяц было легко. И все же… — И все же, как вы здесь оказались? — Никто не заслужил встречать Рождество в одиночестве, — повторил Питер-два, смотря при этом на них обоих. — В наших мирах нет магов, но мы с Отто подумали, что наукой тоже можно раскрутить пару порталов сквозь реальность, раз уж мы теперь знаем, что действительно есть, куда крутить. И это оказалось возможным. — Отто Октавиус? Он жив? У меня получилось? — последний вопрос Питер выдохнул совсем тихо. — Жив. Пришлось потрудиться, снимая с него обвинения, он все-таки немало чего разгромил, пока был Осьминогом. Теперь защищает не помню какую по счету докторскую, мы иногда работаем вместе. Флинт с семьей уехал из города, не знаю, где он теперь. — А Осборн? — Ты точно хочешь это знать? Пит твердо кивнул. Спасать — так уж всех. — Он жив. Но его сломало произошедшее. То, что он успел натворить. И то, что его единственный сын погиб. Я стараюсь не показываться ему на глаза, честно говоря. Боюсь, что сделаю только хуже. И да, это очень сложно, когда больше половины новостей и так про меня, — Питер-два развел руками. — А твои? — Питер обернулся к Третьему, как раз избавившемуся от промокшего костюма. Парень безнадежно мотнул головой. — Они живы. Но для меня это ничего не меняет. — Не получилось? — Пит сочувственно подался ближе, неловко сунул ему недопитый чай. — Увы, взмах крыльев бабочки способен изменить не все. Да и они не виноваты в том, что… Ее нет, — он залпом допил остатки чая, криво улыбнулся и закопался в принесенный пакет. — Надеюсь, ни у кого нет возражений против глинтвейна? Самый рождественский напиток! — Спаиваем ребенка, — неодобрительно цокнул языком старший из них, тоже присоединяясь к разбору покупок. Пит опомниться не успел, как вокруг него обмотали гирлянду, новую и пахнущую морозом. — Я хочу все-таки выяснить, что тут с отоплением. Не дело всю зиму жить в таком холоде, заболеть можно. Квартиру не разнесите без меня, — и вышел за дверь. Пит чуть виновато посмотрел вверх. Он-то знал, что такое целеустремленный Человек-паук. Кажется, хозяину здания стоило посочувствовать. Когда он вернулся, паучье чутье — предатель — молчало. А Пит как раз, не щадя больных ребер, висел вниз головой на потолке, закрепляя покрепче замечательно шуршащую мишуру, окончательно превращая пустую холодную конуру в хотя бы подобие жилища. И получать ласковый исключительно братский подзатыльник, от которого с лязгом смыкаются зубы, был совершенно не готов. — Береги ребра. А то придется жить с кривыми, пока снова не сломаешь. — Да все нормально уже, правда. Я сильный. — Да кто же с этим спорит, — он тихо усмехнулся. — Слезай оттуда, соседи в окно увидят. — Нет там никого, — Пит мотнул головой, тем более что окно они закрыли. Но послушно спрыгнул, осматривая дело рук своих. И уже чувствуя как от всегда молчащих батарей медленно поползло тепло. — Он же там жив, правда? — Просто нужен был кто-то достаточно сильный, чтобы отвернуть вентили. Здание старое, система отопления тоже. Он кивнул, запоминая. Такой простой способ решения проблемы даже не приходил ему в голову. Он просто не жил никогда один и не знал элементарных, оказывается, вещей. — Так, тихо-тихо, отставить грустить, — к ним подошел Питер-три, ловко удерживая три доверху наполненные исходящие паром кружки. — Со всем разберемся. — А вы надолго? — он взял протянутую кружку, вдыхая пряный запах специй. Наверное, от небольшого количества алкоголя вреда ему не будет, а согреться хочется. — Вряд ли, мы все же здесь гости. Но в полночь не испаримся, не бойся. И какие-то из проблем решить точно успеем. * * * Квартира наконец прогрелась, мягко мерцала гирлянда под потолком, создавая ощущение уюта, а у него были горячий глинтвейн, китайская еда из магазинчика на углу и плечо любого из братьев, на которое можно опереться. Но понимание того, что так будет не всегда, что в любом случае они будут вынуждены оставить его и вернуться к себе домой, не давало расслабиться. — Может, мне все-таки попробовать сказать им? — он так и не мог отделаться от мысли попытаться вернуть друзей. — Решать только тебе. Все, что можем мы, это накидать список за и против. За: на самом деле тяжело тащить все это в одиночку. В особенности самому зашивать себе спину. — Против: рядом с тобой они всегда будут в опасности, потому что враги всегда бьют по самому дорогому. И однажды тебя может не оказаться рядом именно тогда, когда ты будешь им нужен больше всего. Как месяц назад, когда ЭмДжей летела вниз со строительных лесов, а он просто не успел схватить ее руку. И если бы рядом не оказалось брата, который смог ее поймать… Об этом не хотелось думать. — За: вероятнее всего, в Нью-Йорке они все равно будут в опасности большую часть времени и, зная, кто ты, смогут вовремя позвонить и получить помощь. — Против: очень сложно заставить любящую тебя женщину оставаться в безопасности, пока ты сам где-то рискуешь жизнью. — За: куда больше шансов вернуться домой, когда знаешь, что есть, к кому возвращаться. Что кто-то ждет. И удерживаться от непоправимых ошибок так тоже проще. Конечно, он не хотел, чтобы ЭмДжей пострадала. Но при одной мысли о том, что существует кто-то, к кому можно будет упасть на колени и просто закрыть глаза и знать, что тебя ждали, в груди разлилось полузабытое тепло. Он не был уверен, что действительно сможет от этого отказаться. — И еще одно за: у тебя очень боевая подруга. Если пустить все на самотек, то есть шансы, что она в поисках приключений сама куда-то влипнет. — ЭмДжей может, — Пит тихо улыбнулся. На самом деле, он просто испугался тогда. Испугался, что она может тоже погибнуть по его вине. Как Мэй. Но если… Если он сможет быть осторожнее. Если сможет не впутывать ее в дела Человека-паука. Им в любом случае еще учиться вместе, и он был совсем не уверен, что сумеет делать вид, что они только одноклассники, а ЭмДжей все-таки очень наблюдательная. — Подумай об этом, взвесь все. Но не торопись. Здесь нет единственно правильного ответа. Все зависит лишь от того, сможешь ли ты справиться с последствиями каждого из выборов и какие из них покажутся тяжелее. Где-то за окном грохнул взрыв, и небо расцветили сотни разноцветных огоньков салюта. Он снова подумал о том, что мог бы встречать это Рождество с Нэдом и ЭмДжей, с Мэй, если бы… Если бы не произошло все, что произошло. Но, может быть, у него еще был шанс сделать все правильно. Так, чтобы больше никто не погиб по его вине. Сейчас, почти засыпая в надежном кольце рук его братьев, он как никогда в это верил.