Безнадежные

— Вики хорошая девочка. — У нее, кажется, неплохое будущее. — Уокер достаточно умная. Вики бы подошло втоптанное в грязь собственное достоинство или, в крайнем случае, петля на шее, дабы потешить дьявола. Люциферу есть дело только до самого себя. Об этом знали все и никто даже не удивился, когда он издевался над Непризнанными, дабы потешить собственное самолюбие. Люциферу плевать и этим никого не потрясти. Вики тянется. Будто пружина, тянется так, что извилин скоро и не останется, но стоит ему отпустить, как она возвращается в исходное положение. У Вики конченная судьба и жизнь в жанре «мыльная мелодрама». Она и сама себя считает конченной, ведь по уши втрескаться в Люцифера на шести минутах унижений — не признак большого ума. Ее тянет так, что оторви и выкинь, но поломанная девочка упорно сопротивляется. Люциферу дело до этого в минус бесконечность, но не упускает возможности подтрунить над глупой земной девчонкой. И кажется, она наваждением дырявит его броню. Он позволяет. Демон уверен — она слишком безнадежна для того, чтобы хоть как-то задеть его, даже если он будет позволять отрабатывать на нем свои женские уловки. Ей же остается только давиться несказанными словами. Люцифер играется, а Вики задыхается от напускного равнодушия. Она все еще безнадежная во всех смыслах. Созданная из плоти и крови, напичканная примитивными рассуждениями, слабая ограниченная земная тварь, глупый человек. С ее случайным попаданием на небеса, по его мнению, ничего не изменилось, кроме бессмертия. И он бы с удовольствием топил бы ее много лет в какой-нибудь грязной луже, если б это не было так скучно. Люциферу вообще-то плевать, но он в упор ищет в ней изъяны, коих, по его скромному дьявольскому мнению, не пересчитать. Глупая, слабая, недостаточно красивая для его изысканного вкуса, и безумно строптивая, что выглядит так неуместно в ее столь шатком положении. Если он захочет, она облажается в сию же секунду и вылетит как пробка в Небытие. Ведь у нее не хватит мозгов не вестись на провокации. Она будто пламя на порохе. Взрывается моментально. И в эту секунду его крылья под угрозой тоже, когда очередная безобидная провокация, превратилась в смертельную, но без сомнений, самую красивую ошибку в его существовании. У этой безнадежно безмозглой девки как-то хватило мозгов увлечь сына Сатаны. Поразительно. Вики выгибается навстречу горячим губам, подставляясь под дьявольски умелые руки. Подставляясь без всякого сомнения. Ей больше нечем прикрыться. И сейчас, сидя на столе в какой-то богом забытой аудитории, с широко раздвинутыми ногами, она была беззащитна так, как никогда не была. В голове тлела, обжигаясь, мысль, что возненавидела бы его в тысячу, в миллион раз сильнее, если бы он остановился нарушать с ней законы. Люцифер все еще видит в ней глупую земную девку. Гладит ее бедра, задирая и без того короткое платье и ловит себя на мысли, что не так уж она и плоха. Горящими глазами смотрит ровно в пухлые приоткрытые губы, которые умоляют его о поцелуе. Вики обжигается об этот взгляд и ерзает в изнеможении на деревянном столе, притягивает его за плечи ближе настолько, чтобы задохнуться без права выжить. Ноги раздвигаются шире и скрещиваются за его спиной. И никуда ему уже не деться. Такая вся для него не идеальная, она рвет его на части своими стонами, томными вздохами и вульгарными взглядами из-под ресниц. У него не было никаких шансов прекратить это безумие, ведь он сам его придумал. Черта, за которую ему было не дозволено переступать, стерлась окончательно. Он добился чего хотел. Вики сломанная, раздавленная просто в грязь собственными желаниями, чтобы он вошел в нее, подняв руки, сдавалась ему, не имея больше сил на сопротивление. Ему оставалось только посмеяться и бросить ее здесь — оскверненную им, грязную, нареченную шлюхой и от нее бы не осталось ничего, как он и хотел. Но он не бросил. Не посмел. Люцифер вдруг осознал, что сам попался в сети этой безнадежной девчонке. И это было самое противоречивое осознание в его жизни. И в эту секунду они оба катились в глубокую яму, ни капли не жалея об этом. Танцы на стеклах продолжались. Встречаясь случайно, они отворачивались друг от друга, будто вообще незнакомы. Вики ломается окончательно, понимая, что не может и не хочет без него, но уверенно стряпает независимое лицо перед ним, будто бы он не видит истину. Земная девочка, разбитая в хлам, все еще сопротивляется, но только бьется в истеричных конвульсиях. Это просто смешно. Попытки Люцифера унизить ее, превратились в попытки забыть мерзкие губы на своей шее, которые зажгли в нем что-то человеческое — чувства. Вики все та же земная девчонка, бесконечно глупая, бесконечно слабая и безнадежная. И девчонку эту заменить ему нечем. И это тоже смешно. Вики продолжает вроде как защищать свой ничтожный мир от его дьявольского вторжения, не осознавая, что он уже внутри и мечтает вырваться наружу из нее. И в первые эта догадка находит ее, когда хрустит ее тонкая лебединая шея под грубыми пальцами отца Люцифера. Вики приходит в себя, рыдая на его коленях. — Глупая Непризнанная. Его трясет от осознания, что он повержен. А Вики так тепло внутри, когда он бормочет что-то унизительно мерзкое и гладит ее по спутанным волосам, что в бесконечном горьком доверии рассыпались на его коленях. Уокер видела в нем свою вселенную. Люцифер привык считать ее никем, а потому снова и снова пытался искоренить ее улыбку из своего сердца. Она въелась в него. Вторглась без разрешения в мысли демона. Намертво впечаталась в прогнившее сердце и Люцифер уже умоляет небеса вытащить ее оттуда. Она свербит, обжигает, причиняет боль, дерет изнутри. Она ему там совершенно точно не нужна. Делает бесконечно слабым, уязвимым. Он уверен — Вики заведомо гиблое дело, но, черт возьми, такое нужное. Эта дура безнадежная. И он безнадежен вместе с ней. Люциферу так-то плевать на всех Непризнанных, но на Вики Уокер его установка дает сбой.