Лёд, который Пиро не подвластен

      Наверное, в первый раз Дилюк об этом задумался на фестивале цветов. Совершенно забытое и непрошенное воспоминание само всплыло из глубин памяти, стоило нюху уловить едва заметный запах свежеиспечённых шарлоток, которые к празднику испекла Сара. Такая простая и глупая мысль, а всё никак не лезла из головы следующие несколько недель.       Кэйя любил шарлотки.       Дилюк хмыкнул, в тысячный раз пытаясь отогнать эту мысль. Однако больше не о чем было поразмышлять: он только что закрыл таверну, выгнав последнего посетителя, и теперь стоял, задумчиво протирая вымытые кружки и бокалы. Он специально взял сегодняшнюю смену, чтобы как-то отвлечься и развеяться, но день выдался скучным, а посетители – на удивление неразговорчивыми. Поэтому воспоминания вновь просочились наружу, заставили уйти в себя.       Каждый раз, когда фрау Моррей – их тогдашняя гувернантка – испекала шарлотку, едва лишь заслышав её запах, Кэйя первым вылетал из комнаты, с оглушительным топотом сбегая по лестнице в столовую. То, какую радость он излучал, с наслаждением поглощая кусочек за кусочком, вызывало у маленького Дилюка счастливую улыбку на лице. Сперва Кэйя был угрюмым и молчаливым, когда попал в семью Рангвиндр, и потому каждый момент теплоты казался особенно ценным.       Поначалу он вообще стеснялся много есть, потому как, наверное, не мог поверить, что можно. Его буквально приходилось уговаривать доесть порцию или не отказываться от десерта. Из-за этого он был необычайно тощим и абсурдно бледным: с его смуглой кожей это смотрелось особенно странно. Пожалуй, шарлотка была именно тем, что помогло Кэйе обжиться в их доме. Вспомнив, как после первого укуса горячего пирога поползли на лоб его брови в искреннем удивлении, Дилюк тихо усмехнулся.       Со временем Кэйя перестал так бурно реагировать: вырос, стал спокойнее, вступил в Ордо Фавониус – но Дилюк всё равно видел, как он тайком улыбался, когда слышал новости о том, что в меню будет шарлотка. Казалось бы, такая мелочь, а так радовала его на протяжении стольких лет.       Дилюк замер, задумчиво уставившись на блестящий бокал в руках.       Глупые воспоминания заставили его вспомнить о другом.       Пиро Глаз Бога мог согреть и сжечь всё, что бы ни встретилось на его пути. Маг Бездны, хиличурл или же просто дикое животное – всё обращалось в пепел под яростью Дилюка, которой питалась энергия Пиро. Всё. Кроме одного маленького ледяного кристалла где-то в глубине его души.       Без сомнения, он появился именно тогда, в тот роковой день. После смерти отца. После ссоры с Кэйей. После отказа от сил. Но до этого момента Дилюк думал, что ледяной, больно царапающий горячее сердце кристалл был горьким напоминанием о том, как несправедлив бывает этот мир. Однако нахлынувшие воспоминания вдруг заставили посмотреть на него под другим углом: была же ведь конкретная причина, почему эту душевную рану он для себя обозвал именно ледяным кристаллом?       Дилюк закончил расставлять бокалы, обошёл стойку и сел на высокий стул, подперев кулаком висок.       Он раньше никогда не задумывался о том, насколько он на самом деле привык к Кэйе за все года жизни под одной крышей. К его дурацкой манере говорить, несуразной повязке на глаз, пустой болтовне с витиеватыми подтекстами, удивительной внимательности и чуткости. Кэйя ведь и в самом деле понимал Дилюка лучше, чем кто бы то ни было, словно насквозь видел. Всегда был готов поддержать, прийти на помощь. Кроме, разве что, того самого случая.       Естественно, Дилюк прекрасно видел все попытки Кэйи наладить с ним контакт. Но он не желал на них откликаться: слишком сильно отзывалась каждый раз тупой болью рана. Кто же мог подумать, что она не закрывалась не только от того, что бесконечно подпитывалась затаённой злобой, но ещё и потому, что царапалась пресловутой ледышкой, застрявшей в такой опасной близости от горячего сердца. Дилюк думал, что время залечит, но оказался не прав.       Он протяжно вздохнул и поднял взгляд на стеллаж с винными бутылками, расположенный за стойкой. Дилюк всё ещё не был уверен в том, что этот лёд можно растопить, но появившаяся в голове задумка никак не желала её покидать.       Глупость несусветная.       Дурацкая идея.       Ничего хорошего из этого не выйдет.       Но, конечно же, Дилюк попробует. Иначе эта абсолютно идиотская мысль больше не даст ему покоя никогда, и будет напоминать о себе каждый раз, как Кэйя будет вальяжно усаживаться за барной стойкой.       Спустя час он покинул таверну. В одной руке – бутылка, в другой – коробка. Он мерно пропускал через ладонь тепло, чтобы содержимое коробки не остыло.       Дилюк сразу же направился к штабу Ордо – без сомнения, Кэйя всё ещё сидел над своими бумагами, несмотря на глубокую ночь. Его силуэт частенько был виден в окне, когда Дилюк допоздна отгонял особо обнаглевших магов Бездны. Вот и сегодня: тусклая полоска света сочилась из-под двери кабинета Кэйи, разрезая полумрак холла.       Ковёр делал шаги абсолютно бесшумными, поэтому перед дверью Дилюк замер: у него ещё была возможность передумать. Оставить всё как было, как он уже привык. Продолжать в одиночестве справляться со своими проблемами и проблемами города, ведь никудышный Ордо, пусть и состоявший из удивительно способных людей, ни на что не годился. Увиливать от всех попыток Кэйи восстановить отношения, ведь именно он был тем, кто их и разрушил. Причинил столько боли. Да даже, Архонты его подери, оставил пресловутый осколок, что бередит и не даёт зажить ране.       Но ведь он ещё вернул ему Глаз Бога, пусть и в своей изощрённой манере. Помогал на заданиях, и – Дилюк точно знал – тайком по ночам. Давал наводки на базы приспешников Бездны. Стоило ли это всё попытки?       Дилюк вздохнул, постучал и тут же открыл дверь, не дожидаясь ответа. Кэйя поднял голову, отрываясь от бумаг, удивлённо вскинул брови и отложил перо.       – Дилюк? Чем обязан в столь поздний час? – выглядел он непривычно устало. Дилюк знал, что он не очень любил бюрократическую волокиту, которая на него то и дело сваливалась, поэтому всегда старался разобраться с ней как можно скорее, пусть даже и в ущерб сну. – Извини, что не пришёл тебе сегодня докучать в твою смену в таверне – работы невпроворот.       Голубой глаз с пристальным интересом осмотрел Дилюка, пока тот всего на секунду задержался у двери. Последний шанс развернуться и уйти был всё-таки отброшен, и он неспеша приблизился к столу.       – По-моему, нам пришло время поговорить, – чуть приподнял брови Дилюк и поставил на стол коробку и бутылку вина. Конечно же, одуванчикового.       Кэйя озадаченно нахмурился, но вдруг почуял запах. Недоверчиво косясь на Дилюка, он приоткрыл крышку и тут же удивлённо вскинул брови. Тихо потянул носом воздух, улыбнулся самыми краешками губ, думая, наверное, что Дилюк не заметит. От этого где-то в душе потеплело. Как раз там, куда никак не дотягивался Пиро Глаз Бога.       – Только не говори, что сам испёк? – в голосе Кэйи так и сквозил тёплый, противоречащий всей его натуре смех.       Дилюк угрюмо отвёл взгляд и хмыкнул вместо ответа. Дороги назад уже не было, но он, вопреки собственным ожиданиям, абсолютно не жалел о сделанном.       – А ты сегодня серьёзен, – ухмыльнулся Кэйя, отпрянул от коробки, а затем закрыл и отодвинул папку. – Ты прав. Давно пора.