В огнях ночного города

В огнях ночного города так легко потеряться. В неоновом свете шумных проспектов и вывесок магазинов, ресторанов, клубов, мест, над дверями которых горят алым цифры один и восемь. Этот город прекрасен, но в нем можно забыть себя, слившись с толпой и в едином ритме с ней отдавшись непрерывному течению жизни. Чон предпочитал наблюдать за городом с высоты. Он нашел способ забираться на одну из сеульских высоток и до рассвета любоваться раскинувшимся под его ногами мегаполисом. Ища в переплетениях кислотно-розовых и синих огней кого-то. Чон ощущал себя предательски одиноким в таком большом городе. На него давили проблемы, которые не могли решить ни члены группы, ни фанаты, ни репортеры, с которыми Чон общался изо дня в день. Ему хотелось иметь рядом родное плечо, на которое можно опереться в случае жизненных невзгод; человека, способного принять Чона настоящего, а не как звезду мирового масштаба, еще одну пустую неоновую вывеску. И всякий раз после концерта Чон прятался на вершине сеульской высотки от самого Сеула, его шума и ослепляющих фонарей, его жителей, не способных принести Чону счастье. Порой юноше казалось, что до известности он был счастливее. Он умел понимать ритм города и не ощущал себя белой вороной. А теперь он один на пьедестале, один против целого мира. И это тяжело. Чон сделал глоток виски, мысленно обещая себе в этот раз контролировать количество поглощаемого спиртного. Однажды он уже пробовал спускаться в пьяном виде и раз десять чуть не грохнулся с пожарной лестницы. — Я приведу тебя назад, — раздался голос. Чон поперхнулся виски. Закашлявшись, он резко вскочил и обернулся, держа перед собой бутылку, горлышком направленную на стоящего перед ним юношу. Юношу с серебряными волосами. На них падал синий свет от огней соседней высотки. Сапфировые волны пробегали по жемчужным прядям, и Чон засмотрелся на эти переливы, на белоснежное лицо без единого изъяна и пухлые коралловые губы. — Я приведу тебя назад, — повторил незнакомец. — Помогу спуститься, если понадобится, так что можешь пить, сколько захочешь. Чон продолжал во все глаза смотреть на пришельца. Он считал, что кроме него путь на высотку не знает никто. Этот небоскреб был его сокровенным местом, его тайной, а теперь секрет раскрыт, пусть даже совершенно незнакомым человеком. Чон почувствовал обиду и разочарование. — Спасибо, — недружелюбно буркнул он. Незнакомец приблизился к Чону и протянул ему руку. — Меня зовут Ким, — представился он. — Ким Тэхен. Словно выточенное из белого мрамора лицо незнакомца мистически светилось в синем блеске неона. От этого лица исходила некая таинственная, с головой поглощающая Чона красота, в которой он боялся раствориться, потеряться так же, как в огнях Сеула. — Чон Чонгук, — юноша пожал руку Кима, блестящую в голубоватом свете, утонченную, с длинными музыкальными пальцами. — И что же ты делаешь здесь, Чон Чонгук? — спросил Ким, улыбнувшись и показав ряд идеально ровных зубов. Точно такие же были у самого Чона. Вылеченные от всего, что только можно, исправленные-переправленные, до хруста белоснежные. — Видом любуюсь, — ответил Чон. — Для этого есть более легальные места, — заметил Ким. — Зато сюда никто не приходил, — с легким вызовом сказал Чон. — И не мешал. Он все еще испытывал раздражение из-за того, что его секретное место перестало принадлежать лишь ему. Еще Чон удивлялся, что его имя не произвело на сереброволосого парня никакого впечатления. Возможно, тот не увлекался музыкой, но название группы, в составе которой выступает Чон, известно всему миру, и хоть где-то Ким должен был слышать о ней и ее исполнителях. — Любишь одиночество? Неон красиво отражался в темных глазах Кима. Глубоких, как пропасть, раскинувшаяся под ногами Чона. — Нет, — Чон отчего-то не смог соврать, глядя в эти глаза. — Значит, ты приходишь сюда для чего-то другого, — сделал вывод Ким. — Почему тебе важно это узнать? — Ты ищешь, — Ким шагнул к Чону. — Ищешь ответы. Ищешь что-то в ночных огнях. Бесконечно далекое и постоянно удаляющееся от тебя, я прав? Чон и сам бы не смог описать точнее. Он смотрел на синие волны, играющие в прядях Кима, и гадал, как этот парень с первого взгляда все о нем понял. — Ты пришел сюда за этим же? — спросил Чон. Ким кивнул и перевел взгляд на бутылку. — Можно? Чон был не из тех, кто пьет из одного горла с незнакомцами, но Киму отчего-то не смог отказать. Он отдал ему бутылку и пока наблюдал за тем, как тот подносил ее к пухлым губам, ощущал не вполне объяснимое ускорение сердцебиения. — Почему я раньше тебя здесь не видел? — поинтересовался Чон. Лицо Кима покрылось дымкой грусти. — Я искал в других местах, — сказал он, глядя куда-то сквозь Чона. — У тебя в жизни случалось то, что ты всем сердцем хотел забыть? — Думаю, у каждого найдется пара таких событий, — заметил Чон. — В этом разница между мной и тобой, — сказал Ким, чуть повернувшись и переведя взгляд на Сеул. — Ты ищешь, а я мечтаю потерять. Ты бежишь к чему-то, а я от чего-то. Чон почувствовал себя неуютно. С нового ракурса Ким, стоящий в кругу синего света, выглядел даже жутковато. Откуда он вообще взялся, этот странный парень, ведущий странные беседы? — Слушай, — откашлявшись, сказал Чон. — Если честно, мне уже пора. Ким посмотрел на Чона и вновь продемонстрировал зубы, лишенные малейшего изъяна. — Жаль, — сказал он. — Мне понравилось беседовать с тобой. Надеюсь, мы еще пообщаемся. И ты найдешь то, что ищешь. — Спасибо, — произнес Чон, на всякий случай делая несколько шагов назад. Кто знает, вдруг этот парень псих и сейчас бросится на посмевшего повернуться к нему спиной Чона. — А тебе я желаю потерять то, что мучает, — выпалил он неожиданно для самого себя. Ким шире улыбнулся и протянул Чону бутылку. — Ты забыл, — сказал он. — Оставь себе, — разрешил Чон. Ему хотелось поскорее оказаться на земле. Подальше от красивого незнакомца и зловещего неона. Чон забрался на высотку на следующий день, отлично зная, что Ким будет его ждать. Забрался осознанно, отдавая отчет в своих действиях. Весь день он испытывал желание вновь увидеть сереброволосого парня. Прокручивая в голове вчерашний диалог, Чон понимал, что еще многое хочет сказать Киму. Нечто притягательное было в том, чтобы вот так, без всяких обязательств, обнажать самые потайные уголки души перед совершенно чужим человеком. Ким давал ему возможность выговориться. Ким был готов его слушать, по-настоящему слушать, а Чон отчаянно нуждался именно в этом. Он впервые за долгое время встретил того, кто разрешал делиться сокровенным. Кто хотел понимать Чона и все его проблемы. Вдобавок Чон никак не мог выбросить из головы образ Кима. Он был совершенством, сошедшим на землю ангелом. В последний раз Чон думал подобное о своем бывшем, но с тех пор прошло уже два года. Два года попыток спрятаться от суеты мегаполиса на высотке, два года бесцельных поисков в кислотном неоне. Ким был уже там. Когда Чон вышел на открытую площадку, Ким повернулся к нему. В руках он держал алую розу. — Это тебе, — сказал он, протягивая розу Чону. — Спасибо, — удивленно поблагодарил Чон, принимая подарок. Синие волны все также бегали по волосам и лицу Кима. Его кожа словно светилась голубым, и Чону казалось, что он готов любоваться этим вечно. — Что ты потерял? — осмелившись, спросил Чон. — А что ты ищешь? — приподнял бровь Ким. От этого движения ни одна морщинка не пролегла на лбу, подсвеченным лазурным неоном. Лоб Чона тоже оставался гладким в любой ситуации, но Чон был звездой, ему по профессии полагалось выглядеть как совершенство. Но Ким… — У меня был парень, — признался Чон, вспомнив, что с Кимом можно безопасно разговаривать о чем угодно. — Но мы расстались с тех пор, как группа, в которой я являюсь вокалистом, стала популярной. Он не выдержал моей славы и моих поклонников. — Его трудно в этом винить, — заметил Ким. Чон почувствовал обиду. Ким словно нарушил их негласные правила. До этой секунды Чон был уверен, что Ким во что бы то ни стало будет на его стороне. — Почему ты так думаешь? — спросил Чон. — У меня похожая история, — признался Ким, опустив взгляд. Чон заметил, что веки собеседника покрыты серебряными и зелеными блестками, красиво мерцавшими в ночном сиянии. — Так ты певец? — догадался Чон. — Был им, — Ким вздохнул. — Моя группа распалась два месяца назад, а перед этим мы с Юнхо… Ким замолчал, но Чон и так все понял. — Вот что ты пытаешься забыть, — прошептал он. Ким тряхнул головой, словно прогоняя мрачные мысли. — Еще я думаю о том, что делать со своей жизнью дальше. По идее надо заново собирать группу, но… прошло слишком мало времени, я еще не оправился до конца. Раньше музыка могла излечить любые раны, но эту… Чон взял Кима за руку и только потом с ужасом осознал, что сделал. Он подчинился минутному порыву, желанию поддержать своего таинственного красавца, и совершенно не подумал о последствиях. Чон замер, со страхом ожидая реакции Кима. Тот посмотрел на свои пальцы, сплетенные с пальцами Чона. — Я понимаю тебя, — сказал Чон, поймав взгляд Кима. И только сейчас осознал, насколько близко они стоят друг к другу. Можно сказать, до неприличия близко. Прекрасные бездонные глаза Кима внимательно рассматривали Чона, и парень ощутил, как кровь прилила к щекам, а сердце понеслось бешеным галопом. — Может, ты уже потерял то, чего хотел лишиться? — продолжил мысль Чон, опустив глаза на пухлые губы Кима, голубовато-розовые в ночном освещении. — А ты — нашел? — спросил Ким. В следующий миг Ким закрыл глаза, и его губы соприкоснулись с губами Чона. От Кима пахнуло вишнями и сакурой. Чон вздрогнул, его первым желанием было разорвать поцелуй и убежать прочь, но губы Кима оказались такими теплыми, язык таким нежным… Чон окаменел, его колени тряслись, но он отвечал на поцелуй Кима, который с полной уверенностью мог бы охарактеризовать как пьянящий. У Чона кружилась голова, ему нравилось, очень нравилось целоваться с Кимом, но его не покидало чувство неправильности происходящего. Ведь он совершенно не знает этого парня, будто сошедшего с обложки и ослепительно сверкающего огнями Манхэттена. А вдруг Ким захочет большего? Чону не нравилось заниматься любовью на первом свидании, он вообще не мог раскрепоститься, предварительно не узнав человека… И Чон, ощутив приступ паники, сделал то, что собирался сделать с самого начала — развернулся и побежал прочь. Не оглядываясь. Сжимая в руках розу, но не замечая ее. Стараясь выбросить из головы и Кима, и этот проклятый небоскреб, и все, что он так отчаянно пытался найти, разглядеть в гирляндах сеульских огней под ногами… Найти… Чона снова сжигала паника, но на этот раз по другой причине. Он безумно боялся не вернуться к Киму. Забраться на высотку и вновь встретить одиночество. Почему, ну почему он так глупо убежал вчера, даже ничего не объяснив? Чон не мог уснуть, вспоминая поцелуй Кима, воспроизводя каждое движение языка. Ему казалось, пройдут сотни лет, а он в мельчайших деталях будет помнить об этом событии. Как тряслись его колени, как он, испуганный, был не в силах сопротивляться красоте и напору Кима. А может, Ким и был тем, кого так отчаянно искал Чон в темноте? Даже если нет, почему же Чон отказывается просто проверить? Вопрос, который Чон задал Киму перед поцелуем… это ведь был просто вопрос, без всякого подтекста, но Ким расценил его как приглашение, к которому Чон оказался совершенно не готов. И как же он теперь жалел об этом. Что, если он потеряет Кима навсегда, как потерял… Нет. Нельзя о таком думать. Ким все поймет, главное, чтобы он дал возможность Чону высказаться… Лил ледяной дождь, но Чон без зонта, без какого-либо головного убора бежал по ночным дорогам, вымокнув до нитки. Не чувствуя ни холода, ни усталости. Добравшись до выхода на площадку, он открыл дверь со сломанным замком и выбежал под воющий дождь. Огни смазывались за стеклянной пеленой, весь город словно оказался накрытым сине-прозрачным колпаком. Сердце Чона упало, когда он понял, что площадка пуста. Он оббежал ее всю три раза, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь слепящий дождь. — Ким! — кричал он. — Ким! Бесполезно. Кима здесь не было. Чону стало так больно, что захотелось плакать. Вот бы вернуть все назад и исправить вчерашний вечер, прижать к себе Кима, сказать ему «Делай со мной все»… Чья-то рука опустилась на плечо Чона, и тот обернулся, чуть не сломав шею. Перед ним стоял Ким. Влажные волосы стали темнее из-за дождя, но на них по-прежнему переливались синие отблески. Вскочив, Чон бросился Киму на шею, чуть не сбив его с ног. — Я думал, ты не придешь, — прошептал он, лаская мокрые пряди и понимая, как сильно ему хотелось прикоснуться к ним все это время. — Прости за вчерашнее, — сказал Ким, согрев Чона своими объятиями. — Я не должен был так резко… — Нет, ты прости, мне не следовало убегать… Чон потянулся к Киму губами, твердо зная, что теперь желает лишь одного — вновь почувствовать его вкус и тепло. Их губы нашли друг друга под дождем, сверкающим синими бриллиантами. Они нежно стирали с лиц друг друга холодные капли, сплетали пальцы и целовались на фоне огней ночного города, а потом смотрели на них, обнимаясь и наблюдая, как затихает дождь. — Я нашел тебя, — прошептал Чон, прижавшись к Киму. — А я тебя, — ответил тот. — Безумие… — сказал Чон. — Ведь я совсем тебя не знаю. Почему же мне с тобой так хорошо? — Может, нам суждено было встретиться здесь, — задумчиво ответил Клим. — Из всех высоток Сеула мы выбрали именно эту. — Да, но нам нужно узнать друг друга поближе, ведь мы… — Чон смутился. — Ну… мы виделись только два дня и… — Для тебя это важно? — глаза Кима блеснули неоном. — Если тебе правда со мной хорошо, разве важно, сколько мы знакомы? Разве чувства измеряются минутами? — В другое время я ответил бы, что да, но ты… Ким… — Чону понравилось, как это имя звучало на его губах. — Рушишь всю мою логику. — Ты так и не ответил на мой вопрос, Чон, — сказал Ким. — Ты нашел то, что искал? Чон улыбнулся и потянулся за поцелуем. Дождь перестал. Умытый им город сиял, словно черный бриллиант. Но Чону показалось, что мегаполис изменился не только внешне. Сеул перестал казаться пугающим шумным монстром, жаждущим поглотить свою жертву. Теперь это был… просто красивый город. Которым можно было наслаждаться без всякой боли. — Знаешь, — сказал Чон. — Нашей группе не помешает талантливый вокалист. — Полагаю, мне нужно пройти собеседование, — улыбнулся Ким. — Полагаю, ты его уже прошел. Чон любовался голубыми волнами на белоснежном лице Кима. Тут Ким обхватил Чона за бедра и привлек к себе. От этого неожиданно резкого движения у Чона перехватило дыхание и бешено запульсировало внизу. Ким принялся медленно покрывать лицо и шею Чона поцелуями. Скользнул языком в ушную раковину, обвел ее кончиком. Обжег мочку дыханием, нежно куснув ее. У Чона вырвался стон. Он покраснел. Ему не хотелось показывать Киму свою несдержанность, но тело реагировало на этого красавца так, словно Чону снова было четырнадцать лет. — Ты хочешь… — шепнул Ким, отодвинув ворот рубашки Чона и поцеловав его ключицу. От этого шепота по телу Чона пробежала горячая волна. — Не хочу… — попытался он сопротивляться. — Не здесь… — Нет? — Ким скользнул рукой Чону под пояс и сквозь ткань боксеров обхватил его стоящий член. — Твое тело говорит об обратном. И снова не сдержавшись, Чон толкнулся в ладонь Кима, но тот убрал руку. — Ты же не собираешься здесь, — сказал он, прикусив нижнюю губу Чона. — Пожалуйста… — выдохнул Чон, ощущая боль от прилившейся крови. — Уже пожалуйста? В следующий миг Ким ловко опустился на одно колено и, приподняв рубашку Чона, стал покрывать поцелуями его грудь и живот. Закрутил горячим языком вокруг каждого соска и провел влажную дорожку от ключицы до пупка. Чон закусывал губу, пытаясь сдержать стоны, но получалось у него чертовски плохо. Внизу все горело. Казалось, стоит Киму еще раз только прикоснуться к члену, как Чон кончит, словно девственник. — Попроси еще, — велел Ким, взявшись за ремень. — Пожалуйста… — Пожалуйста что? — уточнил Ким, приспуская штаны. — Доведи меня… — прошептал Чон на последнем издыхании. А в следующий миг внизу стало обжигающе влажно и узко. Опустив взгляд, Чон увидел Кима с его членом во рту. Ким задвигался в размеренном ритме, используя член Чона в качестве леденца, обсасывая его со всех сторон, вбирая глубоко, до самого горла, и тут же отпуская. — Поцелуй, — попросил Чон, желая ощутить там губы Кима. Ким поцеловал самую головку, а потом покрыл поцелуями весь ствол до основания. Помассировал яички и лизнул их, заставив Чона покрыться мурашками. Чону захотелось за что-то опереться, и он вцепился в волосы Кима. Тому это, кажется, понравилось, и он стал насаживаться ртом на член, позволяя Чону управлять и задавать темп. Чон уже был на грани, поэтому, теряя контроль, принялся трахать рот Кима, толкаясь все глубже, желая ощутить жаркую узость горла. Ким тихо закашлялся, и эти звуки довели Чона. Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как Ким расстался со своим парнем, но горло у него было неразработанным, и Чон ощутил желание это исправить. А в следующий миг он уже не мог чувствовать ничего, кроме легкости и бесконечного счастья. Он словно летел над Сеулом и его огнями, возвысившись над городской суетой и избавившись от ее шума. Но обретя то, что так долго искал. Перед глазами кружились звездочки, когда Чон смотрел, как Ким сглатывает все до капли и застегивает ремень на его брюках. Чон рухнул в теплые объятия и, доверчиво прижавшись к Киму, нежно поцеловал его в щеку. — Ты был великолепен, — сказал он. — Для тебя, — шепнул Ким. И добавил, уткнувшись губами в волосы Чона, — Ты вкусный. — Я тоже хочу тебя попробовать, — вырвалось у Чона. — Тогда поехали ко мне, — предложил Ким, улыбнувшись. — Здесь, конечно, романтично, но несколько прохладно, не находишь? — Но ты должен пообещать, что забудешь обо всем, что тебя мучило, — поставил условие Чон. — Ты тоже, — сказал Ким. Чон встретился взглядом с глазами, отражавшими мерцающие проспекты Сеула. — Обещаю, — твердо произнес он. — Обещаю, — эхом повторил Ким. А потом губы парней соприкоснулись. Целуя Кима, Чон был твердо убежден, что он был прав. На эту высотку их привела судьба. Судьба и огни ночного города.