Демка_404

Из-за того, что стекло толстое, оно немного искажает цвета. Я опускаю его на половину и смотрю в проем. Снизу мир зеленоватый, притемненный, будто погруженный в воду. Сверху чувствуется власть прозрачного, чистого воздуха. Цвета яркие, солнечные, стремятся в небо. Пораженный спонтанным медитативным восторгом, я не заметил, что мне уже 30, а я ничего в жизни не достиг, что почти нет людей, вспоминающих меня хоть иногда добрым словом, что даже тире между двумя датами на камне будет содержательнее моей жизни. Телефон остался в машине, куртка тоже. Без неё прохладно, но вполне терпимо. Старая жизнь осталась там же, тлеть среди разлагающихся окурков в открытой пепельнице. Надо вернуться за сигаретами. Вот, теперь все на месте. Я остановился, сделал глубокую затяжку и посмотрел в глаза заходящему солнцу. Как бы ни был высок соблазн, я не вернусь. Черта с два, десять лет ведусь на эту удочку, хватит. Солнце не сверлило полуденным обжигающим взглядом, лишь тихой умиротворенной грустью провожало начало моего пути. Там, где я иду, нет дороги. Она не так очевидна, как автомагистраль, не проверена сотнями колес, не так надежна. Она даже не похожа на срезанную тропинку в парке, состоящую из сотен следов, которые каждый день оставляют люди, считающие, что имеют власть и волю изменить порядок вещей, изменить систему, созданную архитектором. Маленькое бунтарство, превратившееся в привычку. Конфликт идеи и дела, без которого уже нельзя представить облик города. "Бл*ть!" - это в моей крови стало чуть больше оксида железа, потому что я наступил на гвоздь, по неведомым причинам оказавшийся у меня под подошвой, на моем пути. Признав то, что ты проявляешь власть через нарушение установленных кем-то границ, ты признаешь наличие этих границ, признаешь, что соглашался с ними до этого момента, что кто-то определил твою жизнь за тебя. Ты даже не можешь быть уверен, что нарушение тобой границы не входило в план. А тут нет границ, нечего нарушать, я не могу проявить свою власть, потому что она не нужна здесь. Построю забор в чистом поле и буду себе на зло через него перешагивать. Не бред ли? Нога в кровавых бинтах почему-то не влезает в ботинок, пойду босиком. Что ни говори, а аптечка всегда должна быть под рукой. Я ушел уже так далеко, что измерять расстояние и время стало бессмысленным. Нет предметов и событий, расстояние между которыми имело бы для меня значение сейчас. А если бросить тлеющий окурок в сухостой, слегка увлажненный ночной росой, может ли случиться пожар? Не буду рисковать. Через небо, успевшее превратиться из апельсиново-яркого в фиолетово-нежное с брызгами первых звезд, я добрался до грунтовой дороги. Редкие фонари соединялись черными проводами. Их свет, будто хрупкое пламя свечи, почти ничего не освещал, но доносил его идею, смысл. То, что огонь есть, что он существует, его сияние сообщало об этом миру, что есть смысл рождаться с наступлением темноты и умирать, когда солнце затмит искусственный свет над дорогой. Моя тень бросилась на пыль, каждый день поднимаемую автомобилями в воздух. Свет фар спровоцировал её на маленькое самоубийство. Глупо бросаться под колеса, даже если ты просто тень. Потрепанный, ржаво-красный пикап затормозил рядом со мной и из открытого окна выглянул водитель. Сквозь большую белую бороду сквозила улыбка, а в глазах под тенью соломенной шляпы читалась усталость. "Садись, сынок, подкину до города. Ты ведь туда направляешься?" Я понятия не имел, о каком городе он говорит, но улыбнулся в ответ и залез на пассажирское место. В машине тихонько играет джаз, сквозь ночную прохладу пахнет пылью и табаком. Старик показался мне знакомым. Пока мы болтали с ним, я узнал, что едет он в город, в котором я раньше жил, что едет ко мне домой. Когда мы приехали, я уже уснул прямо в кресле, убаюканный дорогой. Старик разбудил меня, поднялся со мной на лифте, открыл дверь моим ключом и не раздевая, уложил на разложенный диван. Там я и уснул глубоким сном без сновидений. Разбуженный светом солнца в лицо, я понял, что не могу вспомнить вчерашнего вечера. Болела голова и ноги. Почему я в уличной одежде и кто оставил открытой входную дверь? Во дворе не было видно мою машину, телефон тоже исчез. "Что за пиздец" - подумал я - "Неужели автор настолько хочет спать, что вот так на коленке заканчивает текст, а я тут вахуе сидеть должен?" Потом я отлистал пару страниц назад, где опустил стекло машины и задумался. Вместо того, чтобы остановиться и покинуть машину, я лишь прибавил газу и поехал домой, как и планировал, как делал всегда.