ты понравился моим малюткам, бесам

      — клянусь, если ты снова куришь в кабинке, я тебя убью! — угрожает президент студсовета, заходя в уборную.       «и в этом сранном мужском туалете я даже не знаю, что хуже: такой ахуительно красивый ты или блюющий цветами я.»       — какого хера? — грозно топая, приблизился ёнджун, — совсем ебнулся и не принимаешь таблетки? пошли.       — и тебе, блять, привет, — послушно плелся бомгю, за хёном, что куда-то тянул его, схватив за руку. свободной рукой протирая лицо от возможных остатков крови.       ёнджун вечно таков. красивый. добродушный, смешной и сияющий. пиздецки красивый. ахуенно танцует. и также ахуенно целуется. его заодно и подразнить можно всегда, ведь старший либо вовсе в ответ не злится, либо наигранно обижается, губы надувая.       бомгю бесит в старшем все. как стильно тот одевается. бесит, как хорош в роли президента студсовета. бесит, что умело поддержит любую тему. бесит, что язвит ему только на словах, в действиях проявляя что-то иное. просто блять бесит своим существованием. но больше всего бесит то, что он влюбился в чертового чхве ёнджуна и эти гребанные лепестки цветов, что царапают горло, распускаясь в груди. однако боль эта пришлась как некстати необходимой, ведь пока что-то заставляет чувствовать — он жив, не так ли?       бомгю и сам хорош. бельмом в глазу ёнджуна стался. все учителя тому жалуются, что младший то много мешает, то много гуляет, то снова весь туалет прокурил. а старшему не до этого. ему бомгю еще не вернул утащенные, под предлогом невесть откуда взявшейся мерзлявости, пару толстовок, что уже верно пропахли дымом и духами. не сказать, что не нравилось, скорее наоборот, но признание этого будет равно проигрышу.       бомгю такой придурковатый и простой, но отчего-то столь же притягивающий. с ним ощущается мягкость и безопасность. за ним интересно даже просто наблюдать, чем ёнджун изредка занимался, например, когда гю увлеченно что-то играл ему на гитаре.       младший возможно даже в его вкусе, но следует держать дистанцию, а то под маской ненависти ненароком может проскочить и симпатия, так усердно таблетками подавляемая. тогда уж точно не поздоровится, ёнджун знает. видел как погибают от удушья, с легкими наполненными цветами. и видит снова. как бомгю откашливает алые лепестки в гребанном туалете, где обычно затягивается сигаретами.       это не отношения и они даже не друзья, просто иногда проводят время. с причиной или без. например, когда не с кем сходить на премьеру нового «человека паука» или поиграть в приставку. прогулять бесполезные пары, под предлогом помощи студсовету, или целоваться, от скуки, либо алкоголя, конечно же. поспорить по любому поводу и без, или насладиться тишиной. помогать с домашкой, или позалипать над чужим хобби. но это все ничего не значит, ведь такова по их уговору ненависть.       — по вторникам медпункт закрыт.       — в курсе, у меня ключи.       за нужной дверью бомгю был усажен на деревянный стул, с обивкой протертой до ужаса.       — подожди тут, — наказал ёнджун, сам направляясь к соседней двери, за которой хранились лекарства.       — нет, ща убегу, — съязвил гю, на что получил грозный взгляд на обернувшемся лице, и с ребяческой улыбкой кивнул, уверяя, что всё-таки никуда не денется.       через пару минут копошений ёнджун вернулся, принеся с собой стакан воды и осточертевшую желтую капсулу, на вид как рыбий жир.       — ты ж не идиот вроде, сам знаешь, либо таблетки, либо признаться. поможет хотя бы остановить рост цветов.       — можешь не делать это?       — что?       — беспокоиться.       показушно закатив глаза, младший вытянул руки и забрал из чужих «спасение».       пристальный взгляд не смел отступать пока дело не сделается. играя по своим правилам, читер выпил достаточное количество воды, чтобы запить таблетку, задержанную под языком. он не первый и не последний пытался, но за старания плюс.       — довольны, господин президент студсовета?       старший чхве лишь продолжал пялится на того сверху вниз.       — я пошел, — вручив второму почти-пустой стакан, гю поспешил удалится поскорее, все-таки и рюкзак его в туалете остался, да и ловить тут больше нечего.       ёнджун же, остался стоять еще какое-то время в раздумьях. ладно он, но кто такой из себя должен нравится младшему, отчего тот не решился ей или ему признаться?       во вторник бомгю больше не был на парах, ушел.       в среду не явился вовсе.       в четверг не пришел ни на пары, ни на их место.       в пятницу также.       ёнджуну от чего-то тоскливо. в мыслях все чаще чхве бомгю. почему его отсутствие мешает сосредоточиться? вокруг, кажется, как-то тихо, ни его смеха, ни подколов, ничего. спокойно, даже чересчур, слишком непривычно. неприятно.       зато уже дома, лежа на кровати, пришла самая тупая на свете идея. понять бомгю. ён всего разок таблетки не примет, ничего же от этого не случится?       перед закрытыми глазами все мелькает та ситуация в туалете. бомгю согнувшийся над раковиной, мокрые капли стекающие по его лицу, прилипшая ко лбу челка, расстроенный взгляд и горсть окровавленных лепестков в руке под потоком воды.       из дрёмы вывела вибрация телефона, уведомляющая о новом сообщении.        beomgyu 19:53       привет.       прости, что беспокою…       мне пришлось забрать ббани с шараги, но я не могу взять его себе.       можешь приютить его буквально на пару дней?       я найду ему хозяина.       пожалуйста.

yeonjun 19:54 конечно, без проблем где ты?

       beomgyu 19:54       на остановке у парка.

yeonjun 19:55 тогда жди там, я щас подъеду

      ёнджун накинул легкую куртку поверх и прихватил небольшой мягкий плед, на всякий случай, все-таки вечерами холодает.       ббани — молодой кот, которого они с бомгю подкармливали за универом. они и имя ему сами дали, и дом из коробок устроили. правда, кот верно кому-то мешал, недаром его столько прогнать пытались.       молча, под музыку, они доехали до дома старшего чхве. тому пришлось всю дорогу до квартиры открывать двери укутанному в плед бомгю, у которого руки коробкой были заняты.       разувшись, наступая себе на пятки, младший прошел в комнату хозяина, пока тот помявшись у двери вдруг не осознал, что ничего кошачьего в квартире не имеет и сбегать в магазин не помешает, заодно и съестного чего захватит. предупредив об уходе, он по привычке закрыл дверь на ключ. хотя гю здесь не впервой, так что и сам, по-хозяйски, управится, а уж потом и уйдет, если захочет.       бомгю осторожнейше переложил спящий комочек на покрывало кровати, близ подушек, и отправился на кухню, поставить чайник. здесь гю бывал едва ли не чаще, чем на своей, от того и запомнилось уже что где. залив чайник доверху, парень оставил его на плите и удалился в укромное местечко, на балкон.       за прошедшие дни кустарник пуще расцвел, расцарапав горло. порывистый кашель довел до хрипа. ненавистные лепестки одарили приглянувшейся болью. заодно, правда, и страхом. умирать совсем не хотелось, но и в жизни себе места казалось не знал. коту разве что помочь, который крайне нуждался в доме. как и сам бомгю.       в голове джунгли из мыслей, кои невероятно хотелось вырубить. в руках припрятанные сигареты и потрепанная зажигалка. на сердце смертельная любовь. комок вселенской грусти в отчаянии. одиночество боле не может спасти, делает хуже. без него все уже видится не таким.       терять итак нечего, что ему станет с признания? так может хоть успеет найти хозяина рыжему комочку шерсти.       под свист чайника и шум отворяющейся двери, ббани уже встречал запыхавшегося старшего чхве, кружась под ногами. хозяин квартиры спешно распаковывал пакеты, мысленно хваля парня, что чайник поставил. выглядел то он неважно, может снова едва ли ест и спит.       заварив пару упаковок лапши и чай, ёнджун отправился на поиски гостя. не найдя того в комнате понял, что тот наверняка отправился выкурить свою заначку на балконе. и догадка оказалась верна. захватив плед, парень вышел на балкон. заметив в углу подрагивающий комок, он сел рядом укрывая обоих.       замерзшее отогревается под пледом, слегка друг на друга облокотившись плечами. слабый аромат духов постепенно мешается с едким дымом.       ёнджун высоко-эмпатичен и вполне хорошо знает бомгю, потому тишину необходимую поддерживает. голову только на чужое плечо опустил, давая знать, что при надобности выслушать готов.       — там дошик стынет, — вспомнил старший чхве, в ответ услышав тихое «угу». никто из двух не двинулся, продолжив дальше наблюдать за тем, как улица внизу оживлена.       — ты правда меня ненавидишь? — охрипло спросил гю, накопив достаточно смелости спустя, по его внутренним часам, вечность.       — нет. конечно нет. мы же просто так договорились? — ёнджун, до этого удобно устроивший на плече второго свою голову, слегка повернулся к собеседнику.       — знаешь… мне уж показалось, что ты реально полюбил меня ненавидеть, пока я ненавидел тебя любить, — с усмешкой, в которой его губы скривились, шептал бомгю.       ён секунды молча пялился на друга, прокручивая тихие слова в голове.       — блять, гю, — приложив чужую ладонь к своей грудной клетке, — я и не знал, что мое сердце может биться так быстро… и оно всегда делает так в твоем присутствии. только в твоем.       смущение поймало сразу двоих и у обоих «не-знаю-что-несу» раскраснелись уши да щеки. и обоим хватило, чтобы все понять. глупо вышло.       мгновением позже младший чхве утирает охватившие глаза слезы, утянутый в распростертые объятия, где под футболкой по спине бархатными поглаживаниями успокаивают. с течением минут плач сменился протяжными всхлипами, а объятия все такие же пьянящие.       — я ненавижу тебя, чхве ёнджун.       — да, я тоже тебя ненавижу, чхве бомгю, — довольно заключили оба.       цветы увяли, растаяв до последнего лепестка, дав место танцу хрупких новорожденных бабочек. обретенное случайно обернулось самым драгоценным. не стало места одиночеству, теперь их двое.       точнее трое, с котом.