Нашатырь
21 декабря 2021 г., 12:00
Когда Чжун Ли сообщает, что он набрал ванну, Эфир чуть ли не бегом направляется туда, на ходу расстёгивая пуговицы рубашки, которую не так давно надел. Обычно он так радуется возможности помыться только в том случае, если несколько дней почти без продыху работал, а потому не было возможности даже лицо умыть. И тогда грязь скапливалась, кажется, везде и просто присыхала к коже коркой. Отвратительное чувство.
Но в этот раз ситуация обстоит не менее печально. От Эфира ужасно, просто адски несёт нашатырём за милю. Он-то успел как-то пообвыкнуть, но всё равно нос улавливает этот запах при каждом вдохе, и от него просто хочется задержать дыхание примерно навсегда. Нашатырь окутывает его коконом и перекрывает абсолютно всё, даже цветы, которые растут на подоконнике.
А ведь во всём виноваты Фатуи, на чью базу Эфир явился по просьбе Гильдии искателей приключений. И только Архонтам, наверное, ведомо, откуда на территории Фатуи столько нашатырного спирта и зачем, но на Эфира милостиво вылили несколько литров под самый конец сражения. Паймон же не задело, потому что она вовремя растворилась в воздухе и появилась только через минуту.
А потом сказала, что не подлетит ближе, чем на пять метров, пока Эфир не избавится от едкого запаха нашатыря по максимуму. Маленькая предательница.
Эфир нюхает кисть и кривится, подтверждая, что от него несёт как от целой фабрики. Будь он обычным человеком, то ему наверняка бы уже было так плохо, что стоять прямо не получилось бы.
– Это ужасно, – жалуется Эфир, снимая рубашку через голову и закидывая её в тазик с водой, который явно приготовили специально для этого. – Мне кажется, запах нашатыря впитался мне в кожу и больше никогда не исчезнет.
– Боюсь, что он может присутствовать ещё несколько дней, – вздыхает Чжун Ли, выбирая с полок какие-то склянки.
По правде говоря, Эфир никогда не интересовался, что такого хранит во всяких бутылочках и флаконах Чжун Ли, они просто стоят на полках уже где-то два месяца и, кажется, никогда не используются. Прозрачная бутыль с чёрной пробкой была мылом, и Эфиру этого знания хватало с головой, потому что ничего больше и не надо.
– Но я знаю несколько средств, который могут помочь. Скажи, у тебя нет усталости, тошноты? Может, кружится голова? – искренне беспокоится Чжун Ли, составляя всё рядом с ванной.
– Всё хорошо, ты же знаешь, что я выносливый, – довольно хмыкает Эфир и трогает рукой воду, проверяя температуру. Идеальная, чего и следовало ожидать.
Он как можно скорее залезает в ванну и ныряет с головой, задерживаясь под водой на несколько секунд. Хотя бы на несколько мгновений аромат нашатыря перестаёт забиваться ему в лёгкие, что сразу приносит капельку удовольствия. Он уже так бесит, что и сил беситься просто нет, всё равно ведь не поможет.
Выныривая, Эфир заглаживает назад волосы и к большому удивлению встречается взглядом с Чжун Ли, который сидит на табурете у края ванны. Перчаток у него нет, рукава закатаны выше локтей, обнажая обсидиановые руки с золотым узором, а в руках он держит жёсткую мочалку в пене.
– Я могу сам помыться, – скептично говорит Эфир, прищуриваясь.
Чжун Ли на секунду подвисает, смотрит на губку, а потом мягко и немного игриво улыбается. Абсолютно очаровательно, и Эфир хочет признать это незаконным, потому что он влюблён до беспамятства.
– Я просто хочу проявить немного заботы, тебе и так несладко пришлось.
Шестерёнки в голове Эфира щёлкают, пока медленно шевелятся, и потом он фыркает из-за стекающей с волос по носу воде. Эфир протирает лицо и подплывает к краю ванны, складывая на него руки.
– Ладно, – вздыхает он и подставляет лицо под кончики пальцев.
Уж кто-кто, а бывший архонт точно сможет пережить резкий запах нашатыря, который отвадил бы всех остальных. Причём Чжун Ли предусмотрительно открыл окно нараспашку, хоть немного проветривая помещение. В чайнике всегда комфортная температура, так что заболеть будет сложновато, а задыхаться точно никто не хочет; к тому же никого постороннего тут быть не может, поэтому и подглядываний можно не бояться. Красота.
– Встань, пожалуйста, – обращается Чжун Ли, тоже поднимаясь на ноги.
Эфир молча слушает его и медленно встаёт, перекидывая потяжелевшие волосы, с которых ручьём бежит вода, за спину. Наверное, с ними будет больше всего проблем, а запах там задержится на особенно долгий срок. Эфир печально вздыхает и задирает голову, подставляя шею.
Губка осторожно проходится по мягкой коже, оставляя за собой след из пены, и соскальзывает на грудь, на которой Чжун Ли уже начинает прикладывать больше сил. Жёсткий материал царапает кожу, из-за чего она тут же краснеет, но даже болью такое не назвать – так, лёгкая неприятность, – но Эфир знает, что лучше использовать грубую губку. Так хоть немного слезет старая кожа, и запах уйдёт быстрее, наверное.
– Это мыло из листьев шелковицы и цветков-сахарков, – рассказывает Чжун Ли, опуская одну руку на поясницу в качестве поддержки. – Оно обладает достаточно стойким сладким запахом, который обычно нравится детям, но также хорошо перекрывает другие запахи. Этот состав достаточно древний и был изобретён в деревне Чин Шу, которая на данный момент, к сожалению, не существует уже несколько столетий.
– О, хочешь сказать, что считаешь меня ребёнком? – шутит Эфир, разводя руки в стороны, чтобы дать возможность провести губкой по бокам и спине.
– Ты же знаешь, что я не это имел ввиду, – мычит Чжун Ли, приподнимая волосы и тщательно протирая лопатки.
– Конечно, – хмыкает Эфир и собирает с груди немного пены, чтобы оставить её у Чжун Ли на голове, когда он приблизится. Тот насмешливо глядит исподлобья, но ничего не говорит.
– К тому же со временем этому мылу смогли увеличить количество образовывающейся пены, – продолжает Чжун Ли, жёстко проходясь губкой по руке.
Как бы Эфир ни шутил, а ему нравится слушать истории Чжун Ли. Он знает больше, чем любой живущий в Тейвате, причём с такими подробностями и тонкостями, что диву даёшься. Но особенно Эфиру нравится его голос – глубокий и нежный, пропитанный уважением к каждому воспоминанию и факту. Даже если прошлое не особо хорошее, Чжун Ли всё равно рассказывает твёрдо и уверено.
– Также раньше использовали масло из глазурных лилий, чтобы бороться с неприятным запахом, но в связи с уменьшением числа лилий его практически не производят, – Чжун Ли тщательно трёт ладони, нежно, без всяких намёков гладит по боку и присаживается на табурет, подаваясь вперёд и уделяя внимание бёдрам. – Это слишком дорогой процесс, и далеко не все могут позволить себе такой товар.
Ощущение, словно Эфир тает под твёрдой рукой, которая не упускает ни одного миллиметра кожи. Тело приятно окутано теплом, пена медленно скользит вниз, а Чжун Ли умудряется ещё и помять некоторые особенно забитые мышцы. Мерзкий запах нашатыря никуда не исчез, но Эфир, окутанный заботой, меньше обращает на него внимание.
Хорошо, что он не стал упрямиться и настаивать, что сделает всё сам. Тем более перед Чжун Ли ему стесняться нечего, что уж тут.
– Кстати, с Паймон всё хорошо, её не задело? – неожиданно вспоминает Чжун Ли, приподнимая ногу Эфира и ставя её на борт, чтобы было удобнее тереть. Поддерживать за талию он при этом продолжает, так что Эфир совершенно не боится упасть.
– О нет, она очень быстро реагирует на опасности, так что просто исчезла, – отмахивается Эфир, меняя ногу. – Будьте прокляты, Фатуи.
От Чжун Ли раздаётся смешок, и Эфир даже немного понимает его причину. Тарталья, например, который самостоятельно записался ему в товарищи после какой-то аномальной заварушки. Тоже ведь Фатуи, но у Эфира язык не повернулся бы проклясть его или же обидеть. Может и Фатуи, но зато напарник из него просто превосходный.
– Теперь надо помыть волосы, поэтому сядь ко мне спиной, пожалуйста, – мурлычет Чжун Ли, убирая руки, потому что уж сесть-то Эфир в состоянии.
Он плюхается в воду, и капли летят в Чжун Ли. Конечно же Эфир сделал это специально, любой должен быть готов вымокнуть в ванной.
– И ты меня упрекал в том, что я считаю тебя ребёнком, – гудит Чжун Ли, запуская пальцы в волосы у головы.
Ровно в этот момент Эфир готов ответственно заявить, что хочет молиться на Чжун Ли и его божественные руки. Потому что то, как пальцы проходятся по коже – слишком прекрасно, чтобы быть правдой.
– Я просто спрашивал, – расслабленно выдыхает Эфир, ещё больше откидывая голову. – Пожалуйста, не останавливайся, я в раю.
– Боюсь, сейчас у нас другая задача, но я могу продолжить потом, – посмеивается Чжун Ли и переходит на остальную часть волос, тщательно их намыливая.
– Я запомнил, – чирикает Эфир, убирая со лба прядку за ухо. – Больше в жизни не пойду туда, где есть нашатырь.
– Жизнь заводит нас в разные места, так что всё ещё может быть, – поучительно откликается Чжун Ли, растирая волосы между рук. – Но теперь ты будешь внимательнее относиться к таким моментам.
– Да уж точно.
– Смой, пожалуйста, – обращается Чжун Ли, убирая руки и смывая с них мыло в ванне.
Эфир без проблем наклоняется вперёд, практически складываясь пополам под водой, и полощет волосы, стараясь вымыть из них всё средство. Только бы оно помогло убрать запах или хотя бы перекрыло его. Потому что пахнуть должно приятно, но Эфир не уверен, что после нашатыря хоть что-то воспринимает правильно.
– Ну как? – волнуется Эфир, поворачиваясь к Чжун Ли лицом.
Он наклоняется ближе и глубоко втягивает носом воздух, тут же морщась. По одному этому жесту Эфир понимает, что запах прилип к нему сильнее, чем репейник.
– Немного лучше, но всё равно чувствуется, – совершенно не утешает Чжун Ли.
Просто чудесно. Эфир стонет от разочарования и откидывается на ванну, свесив руки за борта, из-за чего по ним на пол начинает стекать вода. Да и без разницы, всё равно это самая меньшая беда на данный момент.
– Бесит, – ворчит Эфир, запрокидывая голову. – Я просто буду тут отмокать и надеяться, что не пропитался нашатырём до конца своих дней.
Чжун Ли беззаботно чмокает его в лоб и ещё раз берёт мыло для волос. Да уж, их и правда лучше помыть несколько раз. Эфиру не очень нравится идея стричься из-за какого-то несчастного случая с нашатырём.
