Как нормальные мужики

[К: …мне уже этой ссылкой забомбили все соцсети. Дангар, тебе кидали? Д: Да, да, мне тоже присылают. К: Ну вот, уже забомбили, прямо сил нет. Для тех, кто не в курсе, рассказываю… рас-ска-зы-ва-ю: некоторые люди пишут такие рассказы. Они называются… Спасибо за суперстикеры!.. фанфики. В них описано, как мужики… А: Попросил бы! Не только мужики! К: Ну в основном-то мужики. А: Ну, в основном да. К: Ну вот, я и говорю. В них описано, как мужики делают это самое… это самое делают друг с другом. И чтобы вы думали? Тут кто-то решил вот такой рассказ написать про нас с Артуром. Д: И про меня! К: Дангар! Да ну тебя… Артур, вы читали его? А: Да, Дмитрий, читал. К: А я вот без вас побоялся. И что там, мы с вами прямо… того… этого? А: Ну-у-у-у… не совсем… К: Ну в смысле не совсем? А: Я не хочу спойлерить! К: Нет, ну я правильно понимаю, что если имена написаны через черточку вот такую косую, то эти люди… того… А: Да, Дмитрий. К: Наши имена написаны через черточку. Зна-а-а-ачит… А: Ну там все не так однозначно… К: Тьфу ты! Но можешь хотя бы сказать, кто сверху? А: Формально — вы, Дмитрий. К: Вот это новость! А Дангар… сбоку? А: Ах-ха-ха, да, Дангар сбоку. Д: Эй! Давайте уже читать! К: Да, да, давайте, давайте! Кто за автора читает? Я? Ну давайте я...] Вечер обещал быть скучным. Катя уехала на девичник к подруге, погода за окном хмурилась — по небу ходили черные низкие облака и где-то вдалеке ворочался гром. Мысли в голове Димы текут вяло и медленно. Может быть, что-нибудь почитать? Да не хочется. Посмотреть? Тоже не особо. Конечно, всегда можно поиграть, но для собственного удовольствия он не играл уже очень давно — с того момента, как стал блогером. Раньше он проводил за компьютером долгие часы, разговаривая сам с собой, будто скучая по невидимой аудитории. Услышав это, кто-то из друзей в шутку посоветовал ему снимать, «как эти западные ребята», ну а дальше все закрутилось... Теперь игры — это работа. Очень классная, любимая, но все-таки работа. А от работы нужно отдыхать. Особенно в такие вечера. Артур Ребят, го со мной в новую игру Говорят бомба Дангар блин я не могу щас Артур Дим?

Да я только что решил, что не буду играть сегодн

я Артур А ты перерешай Да ладно, че ты Один же сидишь, скучаешь И я один сижу Поиграем как нормальные мужики Вечерком с пивком Ох уж этот Артур и его дар убеждения… На секунду Дима представляет, что действительно может сесть сейчас, как обычный человек, поиграть с другом, и эта мысль настолько будоражит его, что по спине бегут мурашки. А что он, не человек что ли? Не имеет права в свой выходной за компом посидеть? Просто, не по работе. Ведь заходят бухгалтеры в Excel в свой выходной, правильно? И журналисты заходят в Word. Ну вот и он может один вечер, как раньше, просто забыть, что у него с десяток миллионов подписчиков и просто наслаждаться игрой, верно?

Ладно, змей, уговорил Кидай ссылку

Артур Ес, я так и знал Лови в диске [А: Не понял, в каком «диске»? К: Да в Дискорде! А: А-а-а-а-а! Ну я так не говорю! В каком еще «диске», блин? К: Дангар? Данга-а-а-ар! Д: Что, что? К: Что, что! Читай, вот что! Д: А, да, щас.] Дангар блин блин блин если успею тоже подключусь попозже Заметно повеселев, Дима пружинящей походкой подходит к компьютеру и надевает наушники. Он и сам не понимает, почему эта иллюзия нормальности наполняет его таким мощным весельем, но от радости начинает кричать в голосовой канал: — ...Искусил, понимаешь, искусил, самый настоящий змей-искуситель! [К: О, а это похоже на меня. Я б прям так и сказал. А: Да, и правда очень натурально. К: Когда до постельных сцен дойдем, ты так же будешь говорить? А: Дмитрий, постельные сцены должны быть не натуральными, а натуралистичными! К: Справедливо, справедливо...] Артур искренне смеется, и его смех вместе с радостью пузырьками струится по венам. — Ну а чего ты как сыч сидишь?.. — Это кто еще как сыч сидит! Сам пропадает на две недели, а потом такой хоба: пацаны, давайте играть! Че тебе еще давать?.. — Много чего… На любые фразы, в которых есть хоть капля двусмысленности, Артур всегда отвечает так серьезно и вкрадчиво, как будто соблазняет. В первый раз Дима грешным делом подумал, что он того… из этих, а потом понял, что он просто так шутит, и теперь отвечает в той же манере. [К: А я ведь так и подумал, так и подумал, отвечаю! А: Ну да, а я на самом деле «из этих» и всех соблазняю своими шутками. Сто процентов. К: Так это так есть. Артур, вот зачем ты кого-то обманываешь? Жена, счастливый брак, вот это все — фигня! На самом деле тебя хлебом не корми, дай пособлазнять кого-нибудь в голосовом чате. А: Дима, ты себя недооцениваешь! Не кого-нибудь, а тебя! Д: Так, что тут началось-то! К: Ладно, ладно… Спасибо за суперстикеры!.. Извините, читаем дальше...] — Мы еще недостаточно напились, чтобы много чего друг другу давать… — А ты что пьешь? — А что я пью? А пока ничего. Сейчас схожу к холодильнику, секунду. — Ну сходи, сходи… Дима чувствует, как кожу на скулах покалывает от радостного напряжения. Он и правда просто болтает с другом, и это такое… хорошее чувство, которое нечасто удается испытать. — ...Ну… в общем я не ебу, что это… на этикетке какое-то всратое красное яблоко с глазами. По виду… какая-то моча. По вкусу… ща погоди… какая-то моча. Короче, у меня тут бутылка мочи, давай играть. [А: Ты понимаешь, на что она намекает? К: А почему сразу она? Может, это мальчик? А: Ну чаще такое девочки пишут… К: Ну мальчики-то тоже могут… А: Резонно. Но не суть. Ты смотри, ты типа сначала называешь меня змеем искусителем, а теперь берешь пиво с яблоком на этикетке. К: Ну. А: Ну типа отсылка такая к грехопадению и вот этому всему. К: А-а-а-а. Я, выходит, Ева, а ты змей? А: Выходит, что так. Д: А я кто? К: Дангар, а ты… дерево! Давайте дальше читать.] Артур снова смеется, и Дима даже на секунду задумывается, почему от его смеха покалывание становится сильнее, но быстро теряет эту мысль и погружается в игру. Игра оказывается совсем не бомбой, а посредственным клоном Мортал Комбата с персонажами, одетыми (раздетыми) в лучших традициях хентая. — Это что за порнография, Артур? — Обычная порнография. Людям нравится. — Да я не сомневаюсь, что людям нравится. А я как Кате в глаза смотреть буду? — А ты не смотри. Артур говорит это так с такой бархатно-воркующей интонацией, что Дима на секунду снова задумывается: может, все-таки из этих? Может, это хитрый план по соблазнению?.. Ну и что, что жена есть… кому когда это мешало? [К: Вот, вот, я же говорил! Смотри, тут все прямо так и написано. Гляди, Артур, тебя раскусили! А: Да-да, конечно, все чистая правда, меня раскрыли, сдаюсь, да.] Да не, бред какой-то! Просто голос у мужика такой, вот и все. Ну бывает же? Бывает! Дима уже хочет отказаться играть в такой второсортный бред, но тут ему приходит в голову мысль, что обычный мужик ни за что бы не отказался. Наоборот, радостно согласился и не думал бы ни о какой Кате, а жадно пялился бы на огромные груди и кубики пресса… то есть только на груди, конечно, только на груди, на попы вот эти все, на бедра, на талии — на вот это все, на что пялятся обычные мужики. [К: О-о-о-о-о, намеки пошли, массивные намеки на это вот всякое нетрадиционное, всякие мысли мои вот эти. Ага, ага, ну понятно, ну ясно, да, ага… А: Ну признайся, были мысли-то, конечно, да? К: Конечно! Каждый день до и после обеда по 15 минут мыслей про голую мужскую грудь. До обеда — про левую, а после обеда — про правую. Д: А про то, что между ними когда? К: А что между ними? А: Дангар, ты чуть-чуть попутал, оно не между… Д: Да блин, я не то имел в виду! Ладно, давайте дальше!] Дима пялиться не будет. Смотреть, но не пялиться. Он просто поиграет и расслабится. В конце концов, он не обязан становиться обычным до конца, так ведь? — Дим, ты за кого играть будешь? — Да за тетку какую-нибудь, как обычно. Ща… вот за эту, с большими… глазами. — Ах-ха-ха, глазами, да. — Да, а что, ты разве не видишь, какие у нее прекрасные голубые глаза? — Сейчас по этим глазам прилет мой огромный... толстый… молот… Чем больше Дима пьет, тем увлекательнее кажется ему игра, и он сам не замечает, как пиво дает ему в голову, хотя бутылка пуста всего лишь наполовину. — Давай, давай, щас я тебя выебу, щас я тебя выебу… Да-а-а-а-а, просто, как стоячего… Разъебал на изи! На и-и-и-изи! — Ну тогда мне нужен матч-реванш, чтобы… выебать тебя… Да что ж такое! Дима даже трет глаза (хотя должен, конечно, уши), потому что ему опять чудится какая-то томность и чувственность в этих словах. Артур ведь просто ответил на его реплику, так? Так! Поэтому никакой чувственности тут быть не может! Он обвиняюще смотрит на бутылку пива, и яблоко с этикетки отвечает ему безумной улыбкой, в которой тоже чудится… так, нет, нет, все уже, это какой-то бред, помешательство мозгов, шарики за ролики — все, пока. — Погоди, я щас вернусь. — Давай. Я пока еще за пивом схожу. Дима пулей летит в ванную, плещет себе холодной водой в лицо и смотрит в собственное отражение в зеркале. Хорошо, хоть оно двусмысленно не улыбается и ничего не предлагает… Но Артур ему вроде ничего не предлагал. Просто мурлыкал, ворковал, томно понижал голос и постанывал в микрофон. Так, нет, стоп, последнего не было, но все остальное было, и это остальное прямо ввинчивалось в мозг и как будто бы доставало до самых потаенных уголков сознания. Ебаный артуров голос! [А: Да неужели у меня такой прям невероятный голос? Даже неловко как-то… К: Да обычный у тебя голос… Д: Да вы ничего не понимаете! Это… К: Так, чего это мы там не понимаем? Д: Ну фантазия у человека разыгралась, фантазия!.. К: А, ну если фантазия. А то я уж чего-то не того подумал… Д: Чего?! К: Ничего, ни-че-го. Давайте дальше...] Дима медленно возвращается к компьютеру и машинально вновь отпивает из бутылки. Дурацкое пиво, дурацкий Артур, дурацкий вечер! Совершенно точно у нормальных мужиков он проходит совсем по-другому... — Ну что, попробуешь еще раз меня трахнуть? — И не попробую, а трахну, — на автомате отшучивается Дима, а сам думает, как бы это все выглядело, если бы они сидели в одной комнате, а не в разных городах. Перед его глазами мелькают груди, упругие ягодицы, торсы, широкие плечи, обнажающиеся в разрезах бедра. Все это смешивается в какой-то адский круговорот, который тянет за собой все ниже и ниже, в глубину. — И-и-и-и... просто на раз, на раз! Вы… — на автомате начинает Дима и хочет не договаривать, но тут же одергивает себя, ведь это как-то… по-детски. — Выебано… — Ты так часто это говоришь, как будто и правда… хочешь… У Димы замирает сердце и вся кожа становится жесткой, словно продубленая. Если раньше все было только в его воображении, то эта реплика… нет, двусмысленность в ней явно не чудится. Да и нет никакой двусмысленности, смысл абсолютно ясен, и от его ясности реальность будто искажается, становится… другой. Не может в нашей, нормальной реальной Артур говорить такое, просто не может… — Угу, хочу… пойти к врачу… — глупо отшучивается Дима и уже открывает рот, чтобы перевести тему, но Артур продолжает: — Нет, правда, ты никогда не хотел попробовать… с кем-то из... м… своих? — Тебя там взломали что ли? — как-то очень жалко говорит Дима. У него такое впечатление, что он тонет и никак не может выплыть на поверхность. Где-то за окном сверкает гроза и слышится громкий раскат грома. — Почему сразу взломали? Просто интересно. Мы взрослые люди, разговариваем наедине. Можем про всякое говорить… Так что, хотел? — Я… я не знаю… — У меня вот бывают иногда мысли… Поцеловать кого-то… кто такой же, как ты… Это ведь, наверное, так интересно… Почувствовать щетину, а не гладкую щеку, плоскую грудь, а не округлую… Голос Артура проникает под кожу, ластится и ласкает, и кажется, что это он сам прямо сейчас наклоняется и шепчет на ухо — прикасается губами к мочке, жарко дышит. От этой иллюзии можно было бы в момент освободиться — просто вырвать наушники из ушей, — но у Димы нет сил, он будто загипнотизирован, парализован, и может только слушать, слушать, слушать, как голос Артура патокой льется в уши. [К: Та-а-а-а-а-а-а-ак, так, пошла жаришка, пошла! Уберите от экранов, детей, беременных, стариков, беременных стариков и вот этих вот всяких… А: Да читай уже! К: Так я не могу. А: Почему? К: Так там дальше твоя реплика! А: Так… А я тоже не могу. К: Почему? А: Так там прям… начинается… К: Так ты ж это уже читал. А: Ну я ж не вслух это читал на миллионную аудиторию. Я так, тихо, под одеялом читал… К: Под одеялом, значит? Все понятно, что ты там делал, все ясно! А: А вот этого вы уже никогда не узнаете. Ладно, сейчас попробую...] — Я вот иногда представляю, что забрался бы к кому-нибудь… к какому-нибудь мужчине… на колени и впился бы в его губы своими. Я бы целовал его так, что кружилась бы голова, а он тискал бы меня, как я сам тискал женщин, обнимал бы крепко и яростно, словно у нас последний раз и завтра — конец света. Я бы ерзал по нему и чувствовал, как у него — и у меня — встает… С ужасом Дима понимает, что прямо сейчас встает именно у него, а не у Артура и призрачного любовника из его фантазий. Нет-нет-нет, этого просто не может быть. Он гетеросексуальный мужчина, у него есть девушка, он практически женат! Это что такое вообще? Это как? так нельзя, нельзя, просто нельзя, понимаешь?.. — …А потом… — и тут из губ Артура вырывается стон. Он такой тихий, что его сложно расслышать, но Дима сейчас весь обращен в слух, поэтому он кажется ему громом среди ясного неба. Артур, что… дрочит? Это как это так? Дима переводит невидящий взгляд с монитора на бутылку пива. Яблоко на ней подбадривающе улыбается и, кажется, даже подмигивает ему… …А, собственно, почему бы и нет… Артур ведь правильно сказал, они взрослые люди, могут… обсуждать всякое… делать всякое… и это ведь даже не измена… они ведь не касаются друг друга, да? Ничего такого… Просто Артур говорит, а он слушает… и запускает руку под домашние брюки, потому что член напряжен уже невыносимо… — А потом… он бы раздел меня… полностью и скинул бы с себя одежду, и мы бы стали целоваться абсолютно голые, крепко прижавшись друг к другу телами и членами… [К: Не, я не буду дальше читать! Я отказываюсь, просто отказываюсь. Ну это что такое пошло вообще? Порнография, настоящая порнография, а у нас тут контент двенадцать плюс, дети сидят. Не-не-не… Спасибо за суперстикеры!.. Не, я не думал, что тут такая жесть, не… А: Ну хочешь я почитаю? К: Ну давай, почитай, давай, да...] Дима представляет Артура и се… какого-то мужчину почему-то на странном коричневом диване (такой стоял в гостиной, когда он был маленьким) и несмело проводит по члену рукой. Так странно делать это не в одиночестве или не с Катей, а… с мужчиной… с Артуром!.. что возбуждение становится только сильнее. На головке выступает прозрачная капелька смазки, но быстро смазывается о резинку домашних штанов. — Я бы даже… Эй, Дима, ты еще тут? Он вздрагивает, будто через его тело проходит разряд тока, и на одно мгновение ему чудится, что реальность снова искажается, и все происходящее кажется сном, а на самом деле они с Артуром продолжают играть, как нормальные люди. Пожалуйста, вот бы это было правдой... — Я тебя не сильно смущаю такими разговорами?.. [К: Еба своевременный вопрос! Уже двадцать два часа там свой стручок наяривает, и тут решил спросить! А: Ну решил же! К: Запомните, дети, согласие нужно спрашивать своевременно, а не спустя семьдесят два года. Сво-е-вре-мен-но, запомнили? Сначала спрашиваем, потом делаем, сначала спрашиваем, потом делаем. Иначе что? Правильно, тюрьма, роняешь мыло… А: И становишься героем фанфика в реальности. К: Да, да, и-мен-но!] — Ты… я… — прямо сейчас можно все прекратить. Сказать «Да, че-то ты разоткровенничался, мужик», посмеяться и забыть. А рука в штанах… ну что ж, никто это руку не видит. Но Дима вдруг с ужасающей четкостью понимает, что не хочет прекращать, что будет жалеть, если прекратит, что будет корить себя, если не узнает… каково это — кончить от звуков артурова голоса… поправочка: ебаного артурова голоса. — Ты… продолжай… я… слушаю… — Ты можешь не только слушать… — Я… не только слушаю, — Дима запинается и краснеет, хотя ему казалось, что он последний раз краснел лет в семь, когда случайно описался от смеха, и это увидели все соседские ребята. [К: Я щас не понял. За мной, что, ведется какая-то слежка? Д: В смысле? К: Ну что в смысле? В смысле, в смысле… Про диван угадала... Ну и я реально не краснею! А: Да ладно, просто совпадение. К: Ну да, ну да...] — Это… хорошо… — дыхание Артура сбивается, и у Димы пересыхает во рту от осознания, что это… от него. Артуру нравится, что он тоже… трогает себя? Может, ему нужно тоже что-то сказать или… Ну нет, это уж слишком, он будет просто слушать. Слушать и… не только… — Так вот, я бы даже хотел, наверное, чтобы… он был сверху, чтобы почувствовать, каково это, когда в тебя проникают, когда в тебя входит чей-то член, когда ты извиваешься и плавишься от толчков… А вся это ерунда «про мужик — не мужик»… Это ведь ерунда?.. — Да, — выдыхает Дима, и по этому выдоху становится кристально ясно, что еще он делает, кроме того чтобы слушать. [А: Ребят, ну тут самое оно начинается… Вы готовы? К: Давай, готовы. Мы суровые русские мужики, мы ко всему готовы. Д: Я нет! К: Дангар, закрой уши! Артур, читай!] В его воображении мужчина уже входит в Артура, и тот изгибается так непристойно, что на глаза наворачиваются слезы. Он весь — натянутая струна удовольствия, и так стонет, словно это самый лучший секс в его жизни (в воображении Димы этот так и есть). Артур упирается в подлокотник, чтобы не ударится головой, а мужчина входит в него плавными сильными толчками, положив его ноги себе на колени. Он тянется к соскам Артура — тот стонет, — и Диме так хочется услышать этот звук, что он перебивает реального Артура и говорит: — ...И ты стонешь… — Я? — И ты стонешь? — на самом деле это, конечно просьба. Ее нужно сформулировать как «Постони, пожалуйста» или что-то вроде того, но это звучит так непристойно, а Дима так возбужден, что у него не получается правильно сформулировать фразу, и он может только повторить те же самые слова с вопросительной интонацией. Но Артур на удивление понимает его и… стонет. Стонет так похабно и однозначно, что этот звук нельзя принять ни за какой другой. Он очень сокровенный и тайный, и так вписывается в фантазию Димы, что кровь вскипает в венах. Больше Артур ничего не говорит, просто постанывает и жадно дышит, явно не притворяясь. Он явно близок к оргазму, и Дима от него не отстает. Внезапно часы на руке Димы начинают вибрировать. Он кидает на них беглый взгляд и видит сообщения от Дангара: Дангар Ребята я освободился Ну чо вы где? Ребятааааааа Диму обжигает такой мощной волной стыда, что язык прилипает к небу. Как же невовремя! Чертов Дангар, вечно все портит!.. [Д: Вот! Вот! И так всегда! Всегда: Дангар, Дангар, Дангар все портит. А Дангар разве виноват? К: Не, ну все ж по факту. Реально же испортил… Спасибо за суперстикеры!.. А: Фу-у-у-у-х, что-то мне надо передохнуть… К: Да ладно, там осталось-то уже… А: Ну так, может, ты почитаешь? К: Ну и почитаю, давай, хорошо. За тебя тоже читать? А: Да. К: Ладно, почитаю, за всех почитаю… Д: За меня не надо! К: Ладно, за тебя не буду, за Артура почитаю... ] — Иногда я хочу, чтобы этим мужчиной был ты… — Артур говорит это так внезапно, что Диме требуется целая секунда, чтобы понять, что он сказал. Спустя еще секунду он неожиданно для самого себя бурно кончает, прокручивая эту фразу в голове. Он не производит ни звука, но точно знает: Артур понял, что он кончил. И сам кончил тоже, но когда-то раньше, непонятно когда. — Там Дангар в чат пишет, — говорит Артур таким будничным тоном, как будто они не занимались тут непонятно чем. — Позовем его? Дима застывает, глядя перед собой. Ему хочется сказать: «Ты нормальный? Ты же только что сказал ЭТО, а теперь…» Это что, какая-то игра? А ему что делать? А как теперь вообще дальше общаться, вести стримы? Делать вид, что ничего не было? Но это же невозможно… Нет, нет, так нельзя, нет, это… нет — Что-то я... не в настроении… Я, наверное, пойду, — говорит Дима безэмоционально и уже готовится отбросить от себя наушники, как ядовитую змею. В его голове мешается стыд, страх и много других чувств, названия которых он не знает и не хочет знать. Ему кажется, что все происходящее было сном, дурным сном, и последняя фраза Артура набатом звучит в ушах. А что, если он из этих? И Артур, получается, тоже? И что теперь, у них когда-то это случится? А он не хочет. Совершенно точно не хочет. Фантазии — это одно, а вот реальность… Да они в реальности — обычные мужики, ну какое им… Значит, все было игрой? Артур все подстроил и втянул в это его? Зачем? Все же было хорошо, зачем... — Эй… Эй! Я не знаю как тебе, но мне… было классно… Можно как-нибудь… — Нет! Нет не можно! Это был… это был какой-то бред, чушь, просто… я не знаю, что это… какой-то эксперимент? Блядь, хуевые у тебя эксперименты, Артур!.. — «В прямом смысле», — проносится у Димы в голове. — Окей, я тебя понял, — отстраненно и говорит Артур после долгой паузы. — Тогда… тогда я напишу Дангару… что мы уже закончили… [К: Вот это драма, ребята, вот это драма! Это Оскар, дамы и господа, просто шедевр, шедевр! А: Не, ну так-то так бы все и было. К: Ты на что это намекаешь. Нет, подожди, ты на что это намекаешь? Что это все могло бы быть в реальности?! А: Ну, Дмитрий, признайте… К: Нет, нет, ничего не хочу слышать, ничего не говори, а то ты сейчас наговоришь еще на десяток таких… этих… как их… фанфиков, а мне потом краснеть! А: Так ты ж сам говорил, что не краснеешь... К: Ой, да читай уже дальше. Сорок минут тут сидим уже, представляешь, сорок минут! И все эту порнографию читаем! И нет бы чем-нибудь полезным заниматься, а мы… Эх!] — Да, напиши Дангару, что мы уже закончили, — эхом откликается Дима, но они оба понимают, что речь идет вообще не о Дангаре и не об игре. — Все, я пойду. Пока. — Пока, — сухо откликается Артур и отключается. Дима тяжело встает и с отвращением понимает, что рука у него до сих пор в сперме. — Да что ж такое-то! — со злостью и отвращением говорит он, идет на кухню и долго трет пальцы мылом. Спермы на них уже нет, но ощущение чего-то грязного все равно осталось. Разве он много просил? Ему всего лишь хотелось провести вечер, как нормальному мужику, за игрой и пивом, а что в итоге? Нормальные мужики не описывают друг другу сексуальные фантазии, не дрочат, слушая друг друга, не представляют, как трахают друг друга! То есть он не представлял, но… Это все неправильно, неправильно, совершенно неправильно, и во всем виноват Артур… и Дангар, и… все, все, все виноваты… это просто… так нельзя, так точно нельзя себя вести, так точно нельзя делать, это просто… мир сошел с ума. Да, точно, на один вечер мир сошел с ума. Вон, и яблоко с этикетки ему улыбалось, а этого сто процентов не может быть в нормальной, здоровой реальности. Ничего, завтра утром вернется Катя, они обнимутся, и он забудет это происшествие как страшный сон. И все будет хорошо. Очень хорошо. Просто прекрасно. Замечательно. Ночью ему снится квартира родителей. Он совсем маленький, и старый коричневый диван, шамкая сидушкой, гоняется за ним повсюду и норовит сожрать. В конце концов, он его настигает, и Дима резко просыпается с больной головой. За окном сереет низкое безрадостное небо и идет мелкий дождь. [А: Вот и все, а вы боялись, даже платье не помялось! У меня только один вопрос… К: Когда они будут вместе? А: Не они, Дмитрий, а мы. К: Да, да, конечно, мы, прям мы, ну, натурально мы ин, как говорится, риал лайф. А: Вопрос у меня следующий: а почему это я главный соблазнитель? Почему это не Дима воспылал ко мне тайной страстью или… К: ...или не Дангар? А: Ну или не Дангар. Почему я? Д: Ну так а кто у нас на стримах про анусы рассуждает? А: Кто, я?! Д: Ну да. Не помнишь стрим по этой игрушке… с мячиками… А: Ну… А-а-а-а-а-а, тогда-а-а-а-а!.. К: Ну тебе же объяснили. У тебя там какой-то супер-пупер-дупер-голос. Вот ты этим своим голосом и… манишь. Стоишь в красных труселях и манишь!.. А: Ясно, ясно, все понятно. Спасибо за объяснение! К: Ну или ты подожди, там сейчас таких же фанфиков вырастет, как грибов после дождя. И будут тебе все по очереди в любви признаваться: и я, и Дангар, и… А: Спасибо, Дим, так ведь хотелось! К: А я что, а я ничего!.. Спасибо за суперстикеры!.. Ладно, давайте уже заканчивать. Сегодня мы делали какую-то странную жесть, больше мы такого делать не будем. Д: Совсем?! К: Дангар будет. Переходите на канал к Дангару — твитч слэш Дангар, — чтобы послушать, как он читает всякие неприличные истории. Закончить хочу на философской мысли: будьте аккуратнее со словом «выебать», иначе вас самих обязательно выебут. Спасибо всем, кто сегодня с нами был. Спасибо, Дангар. Спасибо, Артур. До встречи в следующий раз. Всем пока!]