Агенты государственной безопасности

Лариса удивленно и немного испугано смотрела на Павла, пытаясь понять, кто мог ему рассказать о том, что сама Лариса давно постаралась забыть. - Бизнесмену Бестужеву знать о таком было ни к чему, - Павел, понимая причины испуга, крепче прижал к себе Ларису. - А вот тогда еще майору Бестужеву было интересно все. Он узнал и был шокирован до глубины души: воздушное, возвышенное создание, витающее в мирах, где вечна гармония чисел, и командир поискового отряда "Пеликан", отстреливающаяся от реальных бандитов ракетницей, оказались одной и той же Ларисой Кирсановой. - Я давно постаралась забыть об этом, - Лариса непроизвольно вздрогнула. - Сколько тебе тогда было, девятнадцать? - Павел успокаивающе поглаживал напряженную спину. - Без трех месяцев двадцать, - глухо ответила Лариса. - Со мной было пятеро перепуганных студентов. А напротив - два уголовника, - память безжалостно вернула Кирсанову в прошлое... Студентка факультета математики и информатики ЛГУ Лариса Кирсанова узнала об отряде "Пеликан" случайно: однокурсники обсуждали тренировочный поход. Кто-то пригласил ее, и Кирсанова согласилась. Ребята в отряде занимались помощью во время поисков пропавших, работали волонтерами в больницах, если где-то нужна была помощь, "пеликаны" всегда приходили и помогали. В тот раз несколько групп "пеликанов" отправились на поиски потерявшихся школьников. Заночевать пришлось у костра практически под открытым небом. Тогда никто не понял, как в зоне поиска детей оказались два уголовника, но на их пути попалась группа студентов: четыре девушки и два парня. Студенты показались легкой добычей для двух мерзавцев. Отпуская грязные шутки и угрожая ножами, бандиты подошли к студентам и предложили парням быстренько убраться подальше, дабы не мешать взрослым "отдохнуть с дороги с красотками". Лариса, старшая в группе, не помнила, как схватила ракетницы и в упор выстрелила в бандитов... На сигнальные выстрелы подоспели другие отряды и милиция. Бандитов задержали, а хрупкая Лариса все еще сжимала ракетницы, пытаясь прикрыть собой своих ребят... - Я до сих пор не понимаю, откуда у меня взялась смелость схватить ракетницы, стрелять из них... - в теплых объятьях Павла вспоминать было не так страшно, как первое время по ночам, когда снились кошмары. - Все было, как в тумане, казалось, что я на войне, а потом... Я справилась, справилась с ночными кошмарами, со страхом темноты, я вернулась в отряд и до окончания университета была одной из "пеликанов". - Какая же ты у меня необыкновенная, - Бестужев поднес к губам руки Ларисы, с нежностью глядя на свою избранницу.

***

Звонкая пощёчина вернула Викторию в реальность. Он смотрел на нее с презрением, даже руки вытер белоснежным платком. - Я сделала все, что смогла, - процедила сквозь зубы Блеквуд. - Виктория, напомню, миссия, возложенная на тебя, не выполнена, и мне все равно, что ты сделала. Ты не выполнила главного: Бестужев с нами сотрудничает ровно на столько, на сколько интересно ему, а не нам. - Павел просил передать, что у него везде хорошая охрана, - Виктория скривила губы в улыбке. - Мы это приняли к сведению, а также и то, что ты всё-таки как женщина ему была интересна. Скоро Бестужев открывает в Затонске свою гостиницу. Постарайся и ты свою открыть в то же время. - Я уже месяц жду этого, - огрызнулась Блеквуд. - У меня давно все готово. - Тогда отправляйся в эту дыру и без нужного результата не возвращайся. Могу тебе в помощницы отправить Гюзем. - Она может только помешать, Аристарха предостаточно, - Виктории идея помощницы не понравился. - О нет! - он рассмеялся, и Виктория непроизвольно вздрогнула, - в этот раз Аристарха недостаточно, Гюзем будет тебе напоминанием о необходимости результата. Все, иди, завтра вы отправляетесь в Россию.

***

Вечер складывался вполне удачно. Воскресенский пересмотрел документы, довольно усмехнулся и быстро поднялся по лестнице. Позвонив, он стал ждать. Дверь приоткрылась. - Подполковник Воскресенский, - Мария вздохнула, - что еще вы хотите? - Я обещал вам помочь оформить опекунство над Верой, - Аркадий Гаврилович показал папку. - Я могу войти? - Входите, - Векслер пропустила криминалиста в квартиру. - Чай, кофе? - Минералки без газа, - Воскресенский прошел на кухню. - Как девочка? - Нормально, генерал Румянцев позволил до оформления опеки оставить Веру у меня. - Ну и отлично, - Аркадий Гаврилович положил на стол папку с документами. - Здесь полный пакет, вот номер телефона, - он протянул визитку Марии, - скажете, что от меня. - Спасибо, - Векслер взяла в руки визитку. - Аркадий Гаврилович, почему вы мне помогаете? - Во-первых, потому что мне нравитесь вы, - Воскресенский улыбнулся, - во-вторых, мне просто нравится вам помогать, так же, как и постоянно с вами спорить. - А в-третьих? - Мария улыбнулась. - А, в-третьих, мне без наших постоянных споров и препирательств просто скучно, - Аркадий Гаврилович пожал плечами. - Знаете, таким, как мы с Верой, никто и никогда не помогает, - взгляд Марии потускнел. - Мне было шестнадцать, когда в наш интернат привезли Веру. Домашняя маленькая девочка, привыкшая к хорошим игрушкам и красивой одежде в один миг оказалась никому ненужной. Я сама это прошла, знаю, каково в один день лишиться всего. - И вы стали опекать малышку, - Воскресенский взял Марию за руку. - Я постаралась хоть как-то компенсировать и ей, и себе пустоту в душе, - глаза журналистки заблестели от подступивших слез. - Когда я уходила во взрослую жизнь, оставила Вере свои координаты. Все эти годы мы с ней поддерживали связь. А когда она узнала о смерти бабушки и наследстве, пришла ко мне. - Вы очень хороший человек, Мари, - Аркадий Гаврилович погладил ее руку и, склонившись, поцеловал. - Может, мы все-таки попробуем с вами дружить? - Дружить? - Векслер посмотрела Воскресенскому в глаза. - Для начала - дружить, - улыбнулся Воскресенский.

***

Придя домой, Штольман с удивлением обнаружил, что дел на вечер никаких нет. Не нужно среди ночи мчать на место преступления, не нужно до утра анализировать действия подозреваемых, еще раз перебирая улики и мотивы, не нужно спешить в СИЗО, чтобы выслушать признательные показания. Можно просто расслабиться и отдохнуть от гонки последних лет. Яков задумчиво смотрел на закат. Стремительный темп его жизни как-то вдруг резко замедлился: отстранение от следствия из-за ранения, межведомственная следственно-оперативная группа, которая еще не начала работу, Нина, опять куда-то укатившая с Разумовским, явление Анны Мироновой, талантливой, но несколько странной девушки. Почему-то рядом с ней хотелось улыбаться. Ее красота и молодость, так мало сочетающиеся с серьезностью и ответственностью. "А еще чистота и скромность", - Яков усмехнулся. Этот странный своей неспешностью вечер позволял размышлять о дне сегодняшнем, вспоминать прошлое, анализировать ошибки, чтобы, возможно, не повторить многие глупости в будущем. В свои почти сорок Штольман сделал неплохую карьеру: дослужился до подполковника, считался одним из лучших следователей в СКР. Как говорил Варфоломеев, у Якова была отлично развитая интуиция, помноженная на знания и опыт. А еще были у Штольмана порядочность и честь. И одна большая проблема, периодически создававшая в жизни Якова непредсказуемые ситуации, часто опасные для жизни - Нина Нежинская. С Ниной Штольман познакомился еще в Питере. Тонкая, звонкая, совершенно невероятная студентка ЛГУ пленила молодого следователя с первого взгляда. Нина фонтанировала энергией, вокруг нее кипела жизнь, может, поэтому всегда сдержанный и немногословный Яков рядом с Нежинской чувствовал себя живым. Они любили друг друга, наслаждаясь этим чувством... Был у Штольмана один грех - карты. Он чувствовал игру, он видел все уловки противника, он играл и выигрывал. Уже с возрастом и приобретенным жизненным опытом Яков обуздал свою страсть к игре, садясь за стол только тогда, когда это было нужно в интересах следствия. А в молодости он играл, играл азартно... В тот вечер он выиграл крупную сумму, умудрившись обыграть залетного шулера. Его подстерегли в двух шагах от дома. Один против пяти, шансов выжить практически не было. Он дрался до последнего, но уже через несколько минут его обмякшее тело просто пинали ногами. Сквозь обрывки сознания до него внезапно донесся родной голос: "Якоб, все будет хорошо, я рядом". Уже через неделю, когда он окончательно прописался на этом свете, коллега-следователь поведал Штольману, что Нина, увидев случайно драку, вызвала милицию, экипаж прибыл оперативно, это спасло Якову жизнь. Неделю она не отходила от его постели, выхаживая и заботясь. Когда он окончательно поправился, Нина сообщила, что уезжает в Москву. Несколько дней Штольман не находил себе места. Не мог поверить в это. Провожая Нину на вокзале, он пообещал сделать все, чтобы быть с ней. - Якоб, я жду тебя в столице, - улыбаясь, Нина помахала ему рукой. В столицу Штольман перебрался через два месяца. Но рядом с его Ниной уже был другой. Властный, богатый, с отличными связями... Рядом с Разумовским Нина превратилась в циничную стерву-интриганку, готовую идти по головам. И только когда они оставались вдвоем, к Штольману возвращалась его Нина. "А моя ли она? И была ли когда-то моей? Или все это было фантазией влюбленного юноши?" Яков смотрел на закат, горько ухмыляясь своим мыслям.

***

Погода в Сочи была прекрасной: яркое солнце, море. Нежинская прикрыла рукой глаза, глядя в сторону моря. - Нина, будь так добра до вечера решить наш вопрос, - Разумовский вручил ей папку с документами. - Сделаю, - Нежинская взяла папку и снова развернулась к морю. - Я жду тебя в гостинице. Дела Нина сделала быстро: чиновник из мэрии давно был у Нежинской на крючке. Все необходимые подписи, разрешения, согласования были готовы, и Нина решила прогуляться по набережной. Солнце, море, шелест листвы настраивали на ностальгический лад. Прогулявшись у моря, Нежинская отправилась в гостиницу. Нина осмотрела номер и, бросив сумку, устроилась на большом диване. - Дорогуша, кофейку мне принеси, - Нежинская протянула горничной купюру. - И побыстрее. Оставшись в номере одна, Нина прикрыла глаза и позволила себе минутную слабость. Память унесла ее в годы беспечной юности, когда она, Нина Нежинская, была счастлива... С молодым следователем Штольманом случай свел случайно: Нина и несколько ее однокурсниц стали свидетелями драки, в которой погиб молодой парень. Яков Платонович был немногословным, очень сдержанным, с делом справился быстро. Нине Яков понравился, и она решила действовать. Они "случайно" столкнулись у подъезда дома, где жил Штольман, и Нина поняла, что Яков совсем не против продолжить знакомство. Страсть их закружила в ярком вихре. Нина наслаждалась своей властью над молоденьким следователем и не заметила, как влюбилась в него сама. Да, она не представляла своей жизни без этого сухаря, она готова была на все, лишь бы Якоб всегда был рядом. Когда Нина узнала, что Штольман играет, она стала следить за ним, чтобы при случае помочь, спасти, вовремя позвать на помощь. Предчувствия не обманули Нину, и ее слежка за любимым спасла Якобу жизнь. В больнице Нина не отходила ни на шаг от его постели. Она была и сиделкой, и санитаркой, и медсестрой. Выходила. Неотвратимо приближалось время окончания учебы в ЛГУ, и Нежинская вместе с дипломом получила предложение, от которого отказаться не смогла. - Нина, вы реально можете оценить перспективы, которые вам открыть могу я? - Кирилл Разумовский из всех выпускников обратил свое внимание именно на Нину. - Я согласна, - Нежинская давно мечтала вырваться в столицу. - Когда мне нужно быть в Москве? - Через неделю, вот ваш билет, - Кирилл Владимирович улыбнулся. - Буду вас ждать, Нина. Разговор с Якобом был непростым, но Штольман пообещал, что переведётся в столицу, и они снова будут вместе. Слово свое Якоб сдержал, но рядом с Ниной уже стоял Разумовский, медленно, но уверенно превращая Нежинскую в циничную стерву, готовую на все... "Якоб, как же мне не хватает питерского тепла наших сердец! Мы стали чужими, чужими и далекими, Якоб", - в глазах Нины на секунду блеснула слеза, но уже через мгновение в номере гостиницы пила свой кофе все та же Нина Нежинская, жесткая и беспринципная помощница депутата Разумовского. В дверь номера постучали, и, отогнав мысли о безвозвратном, Нина открыла. - Как устроилась? - Разумовский вошел в номер. - Нормально, - Нежинская закрыла дверь. - Когда они будут здесь? - Завтра, - Кирилл Владимирович присел на диван. - Мне звонил Бестужев. Он вернулся в Москву. - Объявилась столичная пропажа, - усмехнулась Нина. - Все дела переделал, и скоро снова услышим об очередных его похождениях и сотне-другой разбитых сердец. - Мне плевать на разбитые сердца, - Разумовский отмахнулся, - мой дом в Затонске готов. - Отлично, - Нежинская улыбнулась, - значит, здесь мы надолго не задержимся. Когда выезжаем в Затонск? - Завтра вечером, как только прибудет Виктория со свитой, - Разумовский похлопал ладонью по дивану. - Иди сюда, пока на горизонте не появился твой Якоб, - Кирилл Владимирович скривил губы в подобии улыбки, и Нина молча присела рядом.

***

Петр Иванович с удовольствием дегустировал коньяк в небольшом баре, открывшемся рядом с домом. Вечер был прекрасен: племянница дома читала умные книжки, очередная пассия, получив культурную отставку, довольная укатила по магазинам лечить разбитое сердце, а коньяк в новом баре был отменным. - Добрый вечер, Петр Иванович, не возражаете? - Миронова от мыслей оторвал знакомый голос. - Что вы, Александр Францевич! - Петр искренне обрадовался встрече. - Как поживаете, доктор? - Спасибо, хорошо, - Милц присел за столик. - Здесь подают отменный десерт, - поделился с Мироновым Александр Францевич. - А я очень люблю сладкое. - В таком случае, позвольте угостить вас, - Миронов улыбнулся, - официант, два ваших фирменных десерта, - он сунул парню в карман купюру, - и побыстрее, пожалуйста, - когда официант отошел, Петр Иванович плеснул в бокал коньяка. - Попробуйте, Александр Францевич, это местная новинка, крайне приятная на вкус. - И правда, вкус хорош, - Милц попробовал предложенный коньяк. - Как поживаете, как бизнес? - Спасибо, слава Богу, - Миронов довольно улыбался. - Я то в работе, то в отдыхе, жизнь прекрасна! - Вы всегда умели жить, Петр Иванович, - доктор подмигнул Миронову. - Иногда вспоминаю ваши эскапады в юности. - О да! Я покуролесил от души, - Миронов мечтательно вздохнул. - Люблю жизнь во всех ее красках! - А как Аннушка? - перевел тему Александр Францевич. Поскольку всех членов новой группы предупредили о неразглашении информации, Милц был уверен в том, что Пётр Иванович не в курсе о новом месте службы племянницы. Он решил осторожно поинтересоваться об Аниных особых возможностях. - Аннэт, как всегда, учится, - Петр Иванович отпил глоток коньяка. - Ее таланты не возвращались? - осторожно спросил Александр Францевич. - Она давно не говорила об этом, - аккуратно съехал со скользкой темы Миронов, посчитав, что Анна сама расскажет о духах другим тогда, когда сочтет нужным. - Надеюсь, все это в прошлом, сейчас она работает психологом, параллельно учится в аспирантуре. И ей нравится это. - Когда человек занят любимым делом - это очень хорошо. Милц еще немного посидел с Мироновым, отдавая должное десерту и коньяку, а когда стрелки часов показали девять вечера, распрощался и ушел.

***

Павел сквозь прикрытые ресницы наблюдал за Ларисой: она что-то тихонько напевая, готовила ужин. - Лариса, переезжай ко мне, - он встал и подошел к ней. - Мне так будет спокойней за тебя. - Дай мне время, - развернувшись, Лариса посмотрела Павлу в глаза. - Мне надо привыкнуть, что ты опять рядом. - Хорошо, я подожду, - он прижал Ларису к себе. - Пошли ужинать, все готово, - она улыбнулась. Ужинали они практически молча, взгляды говорили за них все. Она улыбалась, вспоминая их романтические прогулки по Москве, он просчитывал будущие варианты игры, исключая даже намеки на факторы риска для Ларисы. Они смотрели друг другу в глаза, и их молчаливый диалог был красноречивей тысячи слов. И этот вечер принадлежал им.

***

Нина встала и прошла в ванную. Как же ей хотелось, чтоб сейчас там, в спальне, ее ждал совсем другой... Но реальность была таковой: в спальне Разумовский, а Якоб далеко. Почему-то именно сегодня Нежинская особо остро почувствовала пустоту, заполнявшую ее сердце. Пустоту, которая появилась вместе с Кириллом. Да, он открыл ей совсем другой мир, но в этом мире не было места чувствам, не было места теплу и пониманию. В этом мире царили законы сильнейших, и не было разделения на мужчин и женщин. "Это бизнес, детка", - когда-то сказал ей Разумовский. Бизнес, и никаких сантиментов. Нина склонилась над умывальником и плеснула в лицо холодной водой. - Это бизнес, детка, - шепнула она отражению и выпрямила спину. В спальню вернулась жесткая и невозмутимая Нина.

***

Аня вышла на балкон и посмотрела на звездное небо. Сегодняшний день был просто замечательным. Она опять встретила Якова Платоновича, и не просто встретила - теперь они будут вместе работать. "По-моему, Яков Платонович совсем не против совместной работы, - улыбнулась своим мыслям Аня. - Только вот во мне он навряд ли увидит больше, чем просто подчиненную", - эта мысль заставила Анну вздохнуть. То, что она влюбилась в этого харизматичного, строгого мужчину, Аня поняла давно. Еще в Затонске на практике. Слабую надежду в сердце Ани вселяло то, что подполковник Штольман серьезно относился к ее работе, принимал всерьез ее выкладки и заключения, не отмахиваясь только потому, что она еще совсем молодой и малоопытный сотрудник. Он всё и всех оценивал с точки зрения полезности в расследовании дел. "Как же мне хочется, чтобы однажды вы оценили меня совсем с другой точки зрения, Яков Платонович".