Пора перед игрой

Теплый вечерний воздух веял из приоткрытого окна. Незуко сидела за столом в своей комнате, а из освещения работала только небольшая настольная лампа, блекло освещавшая комнату. Дальние углы меркли во тьме едва наступившей ночи, а предметы в помещении отбрасывали неясную тень. Девушка увлеченно рисовала в тетради, время от времени отвлекаясь на телефон. Цифры на часах склонялись к поздней ночи. Одиннадцать часов. Только недавно мама уехала на работу в ночную, не запланированную смену. Нередко, особенно в летние дни такое происходило чаще. Раньше за детьми в подобных внеплановых ситуациях наблюдал отец, но традиции пришлось измениться… Окно на улицу было все также открыто, и приятные слуху ночные звуки заставляли почувствовать хоть малость умиротворения. Синева укрыла окружение, и лишь огни смеркших в темноте домов не давали полностью погрузиться в ощущение абсолютно естественной лесной ночи. Отдаленный шелест деревьев держал такт, а скрежет сверчка окончательно дополнял картину. Карандаш глухо поскрипывал о лист бумаги, оставляя за собой неплохой рисунок, сделанный простым серым цветом. Незуко всматривалась в него по несколько минут, затаив дыхание, а после продолжала вырисовывать все более четкий и родной образ, устаканившийся в ее голове. Минуты шли, время словно стало быстрее. Девушка никогда не сидела над простым рисунком-наброском большое количество времени, но сейчас продолжала работу вдумчиво и аккуратно, словно боясь совершить ошибку, чуть ли не истирая лист бумаги до дыр ластиком при малейшем изъяне. В глуши поздней ночи были слышны лишь две вещи: кроткие звуки шелеста стоящих вдали деревьев и скрип карандаша. На лице Незуко царило полное умиротворение, а в душе едва наступивший покой. Последний штрих был сделан. Девушка стряхнула с листа следы ластика, а после подняла рисунок, вглядываясь в результат. На рисунке был изображен ее брат. Просто и без всяких дополнений. Незуко действительно постаралась изобразить его в абсолютном идеале. В таком, в каком он существует. Она чувствовала, что не имеет права искажать его идеальный образ собственными руками. Глаза на рисунке смотрели вглубь души. Это был тот родной взгляд, которым невозможно перестать наслаждаться. Это было то, что смотрит в твои глаза в самые счастливые моменты. То, что запало в душу. Такое нельзя вырвать из сердца с корнем. Человек вздрогнет, увидев это снова даже через многие года. Это Родные глаза. Любимые глаза. ... Незуко встала из-за стола, направившись в неосвещенный блеклой настольной лампой угол комнаты. Прикроватную тумбу было легко находить на ощупь, и девушка потянулась рукой к низшему выдвижному ящику. В темноте едва можно было разглядеть кучу старых учебников и использованных тетрадей на его дне. На вид простая мусорка, несущая за собой память о прошедших учебных годах, но ровно до того момента, пока ты не решишь копнуть внутрь. Незуко начала перебирать руками содержимое тумбы, наконец наткнувшись на ничем не отличающуюся от остальных использованную тетрадку за шестой класс. Девушка медленно вытащила ее из-под груды ненужных бумаг, будто боясь испортить или порвать, настолько воздушной та ощущалась в ее руках, нежно обхвативших простую и неброскую на вид тетрадку. Кажется, что руки Незуко слегка дрогнули, а взгляд вцепился в предмет намертво, заставляя и дальше рассматривать его в блеклом янтарном свете, идущем от лампы. Девушка сделала глубокий вдох, и, слегка помотав головой, наконец перевернула обложку. Страницы явно были заменены, уж точно таких вещей не могло находиться в тетрадке ребенка. Первый рисунок. Что это? Изуродованный образ, нечто нечеловеческое. Рисунок, словно зараженный чудовищным страхом, при одном взгляде на него тело пробирает в животн͠о̔м͠ уж͝асе͝ -̅(̅&̅.̅.̅ ̅.̅-̅ ̅-̅с̅-̅-̅.̅ ̅.̅ ̅-̅-̅ ̅/̅ ̅-̅ ̅т̅-̅.̅-̅-̅ ̅/̅ ̅.̅.̅.̅ ̅-̅.̅.̅р̅ ̅.̅ ̅.̅?̅*̅-̅.̅.̅ ̅.̅-̅ ̅*̅&̅^̅%̅^̅*̅.̅а̅-̅.̅.̅ ̅.̅-̅ ̅/̅ ̅.̅.̅-̅.̅.̅х̅ ̅-̅ ̅-̅-̅-̅*̅^̅%̅ ̅.̅??????--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-????????????..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с????????--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝&^$%&-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..*&^*(!*&^@%х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.-%&&%*(-̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅-??????????????--*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^&^**%$%*@% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅- ̅/ ̅- ̅т͜-.--̕ ̅/̅ ̅..͜. ̅-̕.͝.р̅ ̅.̅ ̅.͝?*͝-͠.̅. ̅.-̅ ̅*&^͠%^*.̅а-.. ̅.- ̅/̅ ̅..-..х͝ ̅- ̅---*^% ̅..̅-̅-..̅-͠(͝&.̅. ̅.- ̅-с--. ̅.̅ ̅-̅

***

—Как дела? После пары незамысловатых слов в комнате воцарила абсолютная тишина. Тишина, при которой можно было расслышать биение собственного сердца и непривычно громкое дыхание. Кто это спросил? Ответ прост и краток, но сложен в понимании. Незуко спросила у самой себя. Её глаза были непривычно красными, а со стороны выглядели так, будто их и вовсе заменили на мутное стекло. По лицу расплылась нервная, болезненная и едва заметная улыбка. Девушка застыла, будто стараясь распутать безобразный ком из самых разных мыслей в голове, сконцентрироваться на задаче, поставленной самой себе. Она отвела взгляд в сторону, глубоко задумавшись. Время тянулось так, словно его и вовсе остановили. Этот вопрос был слишком тяжелым. Незуко начала перебирать пальцами рук, словно стараясь успокоиться. Сердце забилось чаще. —Если быть честной, то дела... просто ужасно... —Из уст девушки послышался нервный смешок, наполненный какой-то странной, но искренней болью. В ответ тишина. Мертвая, тяжелая и ужасающая тишина. Комната казалась безобразно серой, укутанной мутно-сизой дымкой, так и пропитанной неимоверной тревогой. Абсолютное одиночество. Никто не придет на помощь. Нельзя доверять. Невозможно выговориться. Груз от увесистой тайны, бремя этого страха не давало жить, вдыхая полной грудью. Было невозможно радоваться, чувствовать те прекрасные эмоции, что так или иначе восполняли окружающих. В чужих жизнях насквозь виднелось наличие самых разных оттенков эмоции. Все они были разными. То грустными, то веселыми... В глазах остальных горела искра, мелькавшая где-то там, внутри. Её невозможно увидеть вооруженным глазом. Ее видно душой. Ту самую искру видит человек, лично ее потерявший. Искра—полноценность, искреннее счастье. Мы редко по-настоящему замечаем его до того, как потеряем. ... Глаза Незуко невольно наполнились самыми горькими слезами. Горло словно стянули тугой веревкой. Девушка прикрыла глаза руками, после окоченев. Этого невозможно сдержать внутри. Нужно было срочно выплеснуть эмоции, и совсем неважно как. ... Мерзкая смесь из уныния и ужаса не давала сидеть без движения. Тело пробивало в дрожи. ... Незуко схватилась за лист бумаги и ручку, что лежали на прикроватной тумбе. Это было первой попавшейся под руку вещицей. ... Стоит сделать рисунок. Первая, очень странная идея. ... Ручка словно самостоятельно начала вырисовывать нечто, идущее из глубины души Незуко. Это был не портрет, не пейзаж... Это была эмоция. Нечто большее, чем простая картина. Оно было насквозь пропитано подлинной безысходностью. На лист бумаги капали слезы. Этот рисунок — шедевр эмоции, точно отображенной на бумаге. Шедевром зовется все то, что идет из недр человеческой души.

Вскоре Незуко начала отображать свои переживания в рисунках.

Это помогает.

***

??? Девушка пришла в себя, снова увидев освещенную блеклым янтарным светом комнату. Все осталось неизменным, а в руках также лежала тетрадь с непонятным содержимым. Единственной непомерно странной для настоящего момента вещью являлся отдаленный голос с улицы, нарушивший абсолютную тишину летней ночи. До боли знакомый тон, в ответ на который едва слышно звучал более нежный голосок, не давал обратить внимания на что-либо иное. Это... Танджиро идет домой, не так ли? Вопросов было слишком много. Почему он не дома среди ночи? С кем он сейчас идет? Куда он направляется? Незуко торопливо вложила новый рисунок в тетрадку, по привычке закопав ее среди остального мусора в тумбе. Она охотно приблизилась к письменному столу, что стоял у приоткрытого окна, а после затаила дыхание, начав вслушиваться в звуки на ночной улице. Девушка вслушивалась с полным усердием, и через долю секунды смогла расслышать размеренный звук шагов вдали. Раздался женский смешок, в этот раз куда более шумный и приближенный, а голоса продолжали неразборчиво переговаривать что-то между собой. Интерес Незуко обострился. В этот момент шелест деревьев, скрежет назойливого сверчка и любой посторонний звук словно с корнем отделился от звуков, что издавала незнакомка с улицы. Все лишнее будто затихло ради того, чтобы Незуко смогла услышать каждую мелочь. Шаги приближаются, своим характером давая понять о чрезмерно задорном и беззаботном состоянии их владельцев. ... —...только потише, они явно будут удивлены, если мы... эм... вот так разбудим их среди ночи. — плавно возникший голос брата под окном заставил Незуко вздрогнуть. Внезапное молчание ударило в уши, а после послышался неторопливый женский голосок: —Ммм... свет... Это была Канао. Изначально догадаться тяжеловато, уж слишком редко разговаривала эта особа. Её голос не уложился в памяти... —А, так это нормально. Она постоянно не спит... Или, может, спит со включенным светом? Я как-то... —Незуко? —Ой... эм.. д-да... Незуко... Незуко вопросительно взглянула в сторону окна. Ее ведь не увидят отсюда? Жалюзи были действительно плотными. —Не беспокойся, может у неё режим сбился или типо того? —Тон начинал медленно переходить на глухой и неразборчивый. —Может, но все же... вдруг она спит? Голоса снова утихли, будто кто-то из участников разговора начал глубоко размышлять. —Увидим. — звуки приближающихся прямо к дому шагов не на шутку напугали Незуко, заставив ее срочно начать мыслить здраво.

Зачем они пришли сюда? Нет... нет... почему они гуляют среди ночи? Почему?... Танджиро вообще выходил сегодня из дома? КАКОГО ЧЕРТА ОНИ ГУЛЯЮТ СРЕДИ НОЧИ?! КАКОГО ХУЯ?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Я ведь... Я ведь смогу их... еще подслушать? Я ведь... я...Они думали, что я.... Я значит...могу притвориться спящей? Я...эм..я....

Звук проворачивающегося ключа в замке входной двери заставил вырваться из размышлений.

МНЕ НУЖНО ПРИТВОРИТЬСЯ СПЯЩЕЙ!!!

Незуко молниеносно подбежала к кровати, накинув на себя одеяло. Вроде... вроде на ней и ночнушка, и волосы спутаны... все как у спящего человека. Подвоха не видно. Так ведь? Точно..? ... Дверь в прихожей отворилась протяжно и тихо, а голоса, еще на улице говорящие громко и разборчиво перешли в едва ли слышный шепот. Спустя пару прошедших для девушки сущим адом минут шаги стали приближаться в сторону дома, где находилась её комната и кухня. ... ... ... —Она спит?— заинтересованно прошептала Канао. ... В ответ молчание. ... —Кажется... да. Да. ... Танджиро осторожно зашел в комнату сестры, слегка осмотревшись. Девушка не видела его, но каждая мелочь подавала признаки присутствия брата в комнате. Канао, очевидно, стояла где-то в коридоре. Сердце Незуко забилось чаще, но та продолжала лежать, не подавая виду. Её глаза были сомкнуты, а дыхание размеренно и протяжно. Парень аккуратно подошел к письменному столу, словно стараясь не разбудить сестру. В этот момент ощущалась...забота? В Незуко проснулась надежда на то, что брат желал ей только лучшего, и она не являлась занозой, что помешала бы провести ему время с Канао... Он пытался не разбудить её из-за собственной жалости? Девушка вырывалась из размышлений в тот момент, когда брат погасил настольную лампу. Мило. —Пошли выпьем чаю?—брат шепотом обратился к своей подруге ... ... —Да, пошли...