Хрустальные грёзы

Мягкий настил снега скрипел под ногами. Метель кружила, оседала узорным пухом на длинных ресницах, делая их похожими на белоснежных ёжиков, но девушка, казалось, не обращала внимания на природные завихрения — на душе царила такая же непроглядная метель. Пожирающая, опустошающая, промозглая. Пронизывающей хрипотцой она пробиралась до самых глубин, играя на нитях разбитых грёз, размывая такой долгий к ним путь и не оставляя шанса на благополучный исход. Сердце замирало, срываясь отчаянной болью в бездну, рассыпая соль обречения. В бездну, где нет правды и нет иллюзий. Девушка качнулась под очередным порывом ветра, пробегающего по спине шипами холодка, так и норовящего нащупать самые уязвимые точки. Лара инстинктивно передернула плечом. Что было за этими плечами? Целые годы упорной работы, следуя за мечтой. Тренировки, тренировки и еще раз тренировки. На силу духа и силу воли. И к чему все привело? К болезненному падению, и теперь она осталась не нужна. Что ожидает впереди — остаётся безответным особняком неопределенности, разрушающей надежды. Безнадежность — пугающее слово, проникающее сквозь поры под тонкий барьер кожи, оставляющее глубокие следы на материи души. Куда двигаться дальше? Вопрос, который не оставляет ответа. Бежать, доказывать, добиваться, как и раньше. Но нужно ли это? Поможет ли? Неужели все было зря? Лариса знала, что самый страшный страх — это потерять свою веру. И именно этот страх, который сейчас был едва ли осязаем, уже успел прочно засесть на задворках сознания, заставляя делать паузу перед каждым неточным выстрелом, снова и снова допускать ошибки. Только её ошибки, не мужа, и никакой белизне снежного покрова не отмыть это, не исправить, не начать с нуля. Что ж, это больнее, чем представлялось в самых страшных опасениях, но жить, как оказалось, вполне можно. Только будто вырвали такую важную часть души… Черная дыра на сердце закручивалась в воронку опаляющих терзаний. Сейчас всё было так близко и так далеко. Всё смешалось: семья, карьера, неудачи. Сегодня Ларисе впервые захотелось вернуться в самые безоблачные моменты, побыть маленькой девочкой, выкинуть из головы железные принципы, которыми сковала себя сама, забыть про цели, которые теперь казались неосуществимыми, выкребсти все это из своей жизни! Захотелось дышать, невзирая на тянущую боль на кромке души, ведь биатлон и был той самой страстью, что разливалась по венам, билась с пульсом в такт и окрыляла. Девушка на мгновение остановилась, подставляя лицо под вихрь снежинок, ударяющихся о кожу, чуть царапая. Они были так свободны и чисты, вся их жизнь — это завораживающий танец падения, но такой он воодушевляющий! А что, если она ещё и сама станцует? Вдруг перед ней лишь очередная преграда на тернистом пути? Очередная травма, коих за плечами и так множество. Лара не любила о них говорить, но они неустанно напоминали о себе, пытаясь надломить внутренний стержень. Однако всякий раз, сцепив зубы, девушка шла к своей мечте, сливаясь с полётом птицы. Напролом. Вопреки. С непоколебимой волей. И сейчас ещё решительнее она двинулась вперёд. Только вперёд! «Кукле пора домой», «лишь бы Куклеву убрали», «провалила все спринты», «позорище», — чем только не пестрели слова разгневанной публики, которая ещё месяц назад возлагала надежды, окружая поддержкой. И где они все сейчас — те, кто уверял в своей искренности? Улетели, вместе с порывистым ветром метели, что шелестел свою сквозистую мелодию в ушах. Привыкать ли? Нет, она такая не первая, да и не впервой. «Не сложилось. Это провал…» — обреченное ковыряло мысли снова и снова, будто сама природа шептала прямо в душу, прямо в сердце, и это рвало на части, натягивая струны спокойствия и выбивая острыми иглами печаль. Впервые захотелось плакать, но внутри зияла чёрная пустота. Глубокая, безэмоциональная, густая, наседающая гулкой громовой тучей. Эту боль не понять тому, чьи мечты не разбивались вот так вот — с размаха и вдребезги, кто не лишался части себя. А так хотелось верить, что кирпичики пазлов соединятся в единую картину свершений и наконец улыбнётся успех, ведь на всех тренировочных тестах соблазнял своим мелькающим красным флажком прогресс. Неужели столько работы было проделано напрасно? Это не хотелось принимать, не хотелось осознавать, но проклятые результаты говорили сами за себя, «радуя» отвратительными цифрами, словно насмехаясь над волей спортсменки, ломая дух и истязая плоть, хладнокровно вскрывая зашитые раны, безжалостно срывая цветы. Безусловно, проблема была не столько в тотальном невезении спортсменки и потерянном времени, сколько в ней самой. В бесполезных страхах, смешанных с завышенными ожиданиями, сбивающих с толку, но когда это что-то меняло, если шанс попадания на Олимпийские игры таял на глазах? Вместе с ним таяли и все перспективы, развеивая уверенность и окуная в омут разочарований. И лишь снежинки так и кружили размеренный танец, словно успокаивая своей колыбельной. Сильнее кутаясь в пальто, Лариса подняла к небу глаза, в зеницах которых плескалось чёрное море. Она будто пыталась пробиться к свету, греясь надеждой найти для себя важные ответы, но тут же оставила эту попытку, резко прищурившись, в попытке укрыться от врезаюшихся в глаза кристалликов льда. Легкая улыбка дрогнула на уголках губ: «Ведь не конец света случился! Подумаешь, «Ижевская винтовка», главное, что дочка здорова, а любимый мужчина рядом. Нельзя быть счастливой во всем! Так какого чёрта я иду в никуда, не разбирая дороги?» Словно придя в себя, Лариса ускорила шаг, решив пройти-таки этот странный путь наперегонки с ветром. Вскоре её ноги привели к небольшому деревянному дому, с вяло различимой вывеской. Секунду помешкав, она приблизилась и потянула за тяжелую ручку, тут же оказываясь окутанной в уютную, но слегка душную атмосферу веселой музыки, терпких ноток алкоголя и легкой горчинки табачного дыма. Странно, но такое сочетание не казалось раздражающим для трезвых рецепторов спортсменки, скорее, породило некий вызов — ей ещё ни разу не приходилось бывать одной в таких местах. Окинув взглядом заведение, девушка заприметила барную стойку и, сдав свое пальто, явила взору окружающих легкое платье, которое умудрилась надеть в такую метель. Позади скрипнули петли дверей, впуская очередного посетителя и сквозной поток прохлады, что ледяными щупальцами пробежался по оголенной коже, отчего Лара поёжилась и поспешила к бару. — Мальчик, водочки мне принеси! — бросила она бармену, тогда как охотно выпила бы обычного горячего чая, или максимум, безалкогольного глинтвейна. Девушка готова была поменять заказ, однако бармен уже умело поигрывал бутылкой с незнакомой этикеткой. «А водка здесь не та», — усмехнулась девушка, с улыбкой кивнув, соглашаясь со внезапно пробежавшей мыслью, что она ещё станцует. Откуда взялась эта уверенность, что отчетливо зацепилась за сознание, определить было сложно, но она щёлкнула так внезапно, обнадёживая своим настойчивым шармом, что обратно дороги не было, и этого не хотелось. Лёгкое тепло разлилось по ниточкам капилляров, отбрасывая тяжесть дум на задний план. Всё-таки Лара не зря зашла сюда, подарив в душе жизнь новому ростку надежды, уже предвкушая, к чему это всё приведет, лишь только появившееся ощущение чьего-то прожигающего взгляда не покидало девушку. Пробегаясь пытливым взором по многолюдному заведению, ей так и не удалось отыскать причину внезапного волнения. «Показалось», — Лара облегчённо выдохнула и расплатилась с барменом, так и не притронувшись к заказу. Спрыгнув со стула, она отправилась за своим пальто, ещё не веря, что внутри вдруг всё переменилось (разве так вообще бывает?), но уже чувствуя на языке вкус новых открытий. Какими они будут — будущее покажет, а она живёт здесь и сейчас. Настоящим. Лара вышла из душного помещения, где её встретила всё та же метель, рисующая свои узоры. Позади скрипнула дверь, но девушка только сделала шаг в сторону, чтобы избежать столкновения, не решаясь пройти вперед и снова погрузиться объятия вьюги. — Такая красивая девушка и совсем одна? — глухо отозвался чей-то голос. — Красивая, но опасная, — машинально ответила она, расправив плечи, но тут же узнала голос. — Миша? Как ты здесь оказался? — Лара развернулась, удивление замерло на губах, по которым мягкой тенью прошёлся взгляд родного человека. — Я не мог отпустить тебя одну… Черное море взволнованно расплескалось в глазах девушки, которые она возвела к небу, находя там ответ, что шанс есть всегда, пусть неизвестны пируэты извилистого пути, но Лара уже знала наверняка — она ещё станцует… Ещё поборется!

На крыльях ветра ты паришь к нирване И кажется, закат так недалёк, Но в кромке памяти ещё осталось Триумфа зыбкого живой полёт. Пусть выжигают сплетенные нити, Лежащие на шёлковом пути — Они не всколыхнут тёмные бездны, Им не увидеть таинство слезы! Пусть жáлят колко, отравляют ядом, Осядут горсткой пепла на цветке, Но ты ещё станцуешь — вопреки стихиям, Под снежную мелодию в душе…