Ради красивой картинки с орлом на руке

Лудогорие чертовски прекрасно, когда ты жив. Бежать из Разграда пришлось долго, так долго, что теперь Космин страшно жаждал блевануть собственными лёгкими в обрыв. Если бы не это, он никогда бы и не оказался здесь, посреди едва тронутой человеком природы, сидя на самом краю насыпи и свесив расцарапанные ноги. Упасть не боялся: хоть высота и была метров пять, его бы встретила мягкая, устеленная юной травой земля. Больше всего хотелось курить. Ни о чём другом он больше и не думал. Обшарил ободранный костюм, каждый карман, нашёл зажигалку, без сигареты. Сигарета тоже нашлась — за ухом. Щёлкнул заляпанным кровью колёсиком, зашипели искры, а дальше — ничего. Ещё раз — то же самое, и ещё раз, и снова, и снова… — Вот же сука, — шепнул про себя Космин. Получилось громко, само так вышло, да кто его теперь услышит. Чирк — и вот оно, долгожданное пламя, дрожавшее хуже осеннего листа, но хотя бы оно не гасло. Пока подносил к сигарете, едва не выронил её изо рта. Было бы смешно. А и правда смешно: три часа назад он распивал шампанское со своими друзьями в честь окончания карьеры, час назад орал в их расчленённые тела, и вот он здесь. Кто ещё выжил, он не знал. Никто не знал, кроме самих выживших, и то не факт. «Пиздец». Даже небо, и то изрезано самолётными штрихами. Время шло к вечеру, солнце погружалось в зелёное море горизонта, нескладный птичий хор почти умолк, и только одна из птиц осталась парить над полем, слишком большая для здешних краёв. Сложив пальцы, Космин осторожно встал на ноги и свистнул. Крылатая тень тут же развернулась в воздухе и, мощными взмахами снизив скорость, приземлилась на вытянутую руку. Это совершенно точно была она: та же белая голова на буром теле, тот же удивлённо-серьёзный взгляд жёлтых глаз и те же острые, впивающиеся в ткань когти. Фортуна, символ «Лудогорца». Со стороны она казалась куда легче и меньше, а на самом деле даже возвышалась над Космином, стараясь удержать равновесие. Получалось так себе, и Фортуна всё сильнее вонзала когти в и без того ослабленную руку. — Всё, с сегодняшнего дня на диете, — сквозь зубы произнёс он, усмехнувшись. Орлица промолчала, вместо этого внимательно разглядывая раны на его теле. — И даже не вздумай, сразу на гриль пущу. На ногах он сам держался ещё хуже. Пришлось снова сесть и вдохнуть густой дым табака. Неизменно дешёвого: какие-то привычки должны были оставаться прежними. Фортуна важно разгуливала рядом и вертела своей большой головой в поисках чего-нибудь интересного. Дело было дрянь. Непонятно было, с чего и начать, когда пойдут вопросы. А они обязательно пойдут. Вон, уже пошли, судя по тому, как внимательно Фортуна рассматривала его. — Тоже думаешь, что я тварь? — Космин наклонился к птице, на что та вздрогнула. — Ты же хищник, чего ты боишься? Фортуна наклонила взъерошенную голову. Вопрос был риторическим. Жаль, что ни его сути, ни самого понятия «риторический вопрос» она не знала. Вдвойне жаль, что Космин всё это знал прекрасно. Последние частички табака догорели. Нужно было выдвигаться в путь до того, как наступит ночь. — Пойдёшь со мной? Космин подставил руку орлице, и после пары перетоптываний она всё-таки запрыгнула на изрядно потрёпанный рукав пиджака и начала чистить свои пыльные пёрышки. — Хорошая птичка, — Космин слегка прикоснулся к ней пальцами и погладил, едва-едва, но этого ему хватило сполна. — А теперь бежим отсюда, нам здесь больше не рады. Нужно было отыскать новых жертв.