M. syndrome

— Тэхён~а, я дома, — Чонгук снимает свои черные берцы, попутно выискивая глазами темную макушку омеги. — Тэхён, я принес тебе твои любимые сладости! Альфа проходит на кухню и ставит тяжелые пакеты, наполненные любимыми лакомствами своего парня, на черный стеклянный стол. Тэхёна все еще нет. Чонгук нахмурил брови, не понимая, почему Ким, который вечно несется сломя голову, когда слышит хоть малейший шорох пакетов, сейчас не издает ни звука. Чон осмотрел кухню, пытаясь найти хоть какие-то проявления жизни омеги в доме, но все было в том виде, в котором альфа вчера оставил эту квартиру, когда уходил на работу. Тэхён очень расстроился, когда Чону срочно пришлось уехать на вызов. Возможно, сейчас этот девятнадцатилетний ребенок закрылся в комнате и дует свои прекрасные милые губки с очаровательной родинкой; специально не выходит, показывая степень своей обиды на альфу. Чонгук устало выдохнул и направился на второй этаж, в их с Тэхёном комнату. Приоткрыв дверь, альфа услышал доносящиеся из ванной всхлипы и капли воды, громко тарабанящие по поверхности душевой. Он опять закрылся. В такие моменты крупная дрожь пробивала тело альфы. Тэхён не стабилен, его нельзя оставлять одного. Чонгук быстрым шагом направился в ванную, по пути отбрасывая раскиданные вещи омеги. Однако Чону пришлось поумерить свой пыл, потому как дверь оказалась заперта. Сердце разрывалось от плача, доносившегося из ванной. Тэхёну плохо, у него снова приступ. Альфа немедленно должен что-то предпринять. Неизвестно, сколько этот дуреха там просидел. — Тэхён~и, открой мне, — нежно проговорил альфа, прислонившись лбом к двери и обреченно прикрыв глаза. Плач затих. Теперь остались только раздражающие капли воды, из-за которых невозможно было разобрать, что делает омега. Альфа хотел снова позвать Тэхёна, когда Ким надрывно закричал Чонгуку проваливать и бросил стеклянную баночку в дверь. Чон отшатнулся, но не сказать, что он был удивлен. Это было в переделах нормы. Тэхён часто бил посуду или свою косметику, когда был чем-то недоволен. Он бил, а альфа потом снова покупал. — Тэтэ, милый, открой мне, — Чон снова подходит к двери, предпринимая еще одну попытку вразумить омегу. — Я хочу поговорить. — Я не хочу! Пошел вон! — пропищал Тэхён, вновь срываясь в безудержный плач. — Тэхён~и, дорогой, альфа хочет поговорить со своей омежкой, хочет пожалеть его, приласкать, открой мне дверь. — Нет у меня альфы! А у тебя нет омеги, ты бросил меня. Даже единственный выходной, который обещал посвятить мне, провел, осматривая уродливые трупы! Тебе работа дороже, чем я! Чонгук устало прикрыл глаза. Он понимает, что Тэхён обижен, но альфа не мог поступить иначе. Ему нужно работать, чтобы содержать не только себя, но и омегу. Сам не рад, что вчера все так вышло, он расстроился не меньше, но Тэхён другой. Принимает все слишком близко к сердцу. Такой ранимый, вечно требующий внимания альфы. — Медвежонок, не говори так, — нежно произносит Чонгук. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Выходи, мы с тобой все обсудим. Я пожалею моего милого Тэхён~и, которому было плохо без своего альфы. Мне тоже было очень плохо без моего прекрасного омеги. Ответа не последовало. Но шум воды перестал доносится до слуха Чона — значит, Тэхён закрыл кран. Уже около минуты ничего не происходило, и альфа начал переживать сильнее. Но буквально в следующее мгновение раздалось какое-то копошение. Потом тихие медленные шлепания мокрых ног по кафельной плитке. И вновь тишина. — Правда? — еле слышно произнес охрипшим голосом от недавней истерики омега. — Тебе было плохо без меня? Ты скучал? Думал обо мне? Я самое дорогое, что есть у тебя в жизни? — засыпал альфу вопросами Тэхён, стоя прямо за дверью. — Конечно правда, милый, — оживился Чонгук. — В моей голове был только ты, и ни на минуту я не мог перестать думать о тебе. Открой, медвежонок, альфа так соскучился и хочет обнять тебя. Тишина. Постукивания ножкой по полу. Чон готов поклясться, что Тэхён сейчас стоит, нахмурив брови и сложив руки на груди, и колеблется, не решаясь открыть, но очень желая этого. Щелчок. Омега осторожно приоткрывает дверь, выглядывая своей взлохмаченной макушкой и большими жалобно смотрящими глазами. Чонгук поддается вперед и распахивает дверь, прижимая к себе голого мокрого Тэхёна. Рубашка тут же намокает, и Чон чувствует пробирающий до костей холод. — Ты что, сидел под ледяной водой? — альфа отодвигает от себя омегу и непонимающе смотрит в его глаза. — Тэхён, не смей так больше делать. Ты мог заболеть. — Я хотел замерзнуть и умереть, — обиженно пробурчал куда-то в грудь Чона Тэхён. — Я думал, что совсем не нужен тебе. — Глупый, почему ты сомневаешься в моих чувствах? Я дал тебе повод? — Ты меня обвиняешь? — отстранился омега и злобно посмотрел на альфу. — То есть это я виноват, что ты в свой единственный выходной променял меня на работу? Слезы снова брызнули из глаз. Тэхён начал вырываться из крепкой хватки альфы. — Отпусти! — Все, прости, я не хотел, — Чонгук удерживал в своих объятиях неугомонного омегу и пытался успокоить, мысленно ударяя себя по лбу. Ляпнул, не подумав. Решил вызвать в омеге хоть каплю понимания, но сделал хуже. — Ну все, медвежонок, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что люблю тебя так сильно, что ты не должен переживать по этому поводу. Я знаю, что тебе было плохо без меня, что ты так выражаешь свою любовь, прости, я не хотел обидеть тебя и оскорбить твои чувства. Тэхён успокоился и молча слушал альфу, дрожа от холода и стуча зубами. Чонгук и сам чувствовал пробирающий до самых костей холод и мурашки, пробегающие по телу каждый раз, когда Тэхён шевелился. И почему-то казалось, дело вовсе не в мокрой рубашке. — Замерз? — ответом послужил кивок. — Пожалуйста, не сиди больше под холодной водой. Я так испугался... Боже, Тэхён, я думал, что ты можешь нанести себе вред, я бы не вынес этого, понимаешь? Я бы не выдержал, если бы с тобой что-то случилось. Тэхён сильнее уткнулся в грудь и незаметно для Чона широко улыбнулся своей квадратной улыбкой, которую так любит его альфа. Чонгук испугался, значит, омега нужен ему, значит, его любят. Не зря он все-таки просидел три часа под отвратительно ледяной водой. Это того стоило. Сейчас он чувствует разливающееся по всему телу тепло, которое прогоняет противные мурашки. Альфа же, прикрыв глаза, стоял, прижимая как можно сильнее к себе маленькое хрупкое тело и раскачиваясь из стороны в сторону. Теперь все хорошо. Тэхён успокоился. За два года совместного проживания с Кимом Чонгук научился подбирать слова, которые бы выводили омегу из истерики. Иногда они настораживали альфу, потому как, если в речи Чонгука не было: "я тебя пожалею", "знаю, как ты страдал, как тебе было плохо", "я так испугался", "мой бедный, несчастный мальчик" и тому подобное — было просто бесполезно добиться адекватной реакции от Тэхёна. Но часто Чонгук не заострял внимание на этом, стараясь объяснить это своеобразным характером своего парня. Тэхён любил слышать о том, что он кому-то очень нужен, что его любят больше всего имеющегося на этом свете, что он главный в жизни своего альфы. По факту, в этом нет ничего плохого, но иногда Тэхён переходил все границы. Желая услышать эти слова из уст того, кто является для него всем миром, он часто совершал безрассудные поступки, привлекал внимание, специально ударившись ногой или порезав палец, жаловался и хныкал, как пятилетний ребенок, играл на нервах Чона, каждый раз испытывая его выдержку, одевался вульгарно, говорил манерно, особенно, когда они с Чонгуком находились на людях. Иногда альфа шутил, что Тэхёна не помешало бы отдать в актерское. То, как он умел прикинутся ребенком или заплакать, когда ему это нужно, или же наоборот быть очень рассудительным серьезным парнем, повергало Чонгука в шок. Омега часто жаловался, что у него что-то болит. И альфа уже научился различать, когда Ким врал, желая, чтобы Чон остался с ним и не выпускал из своих объятий, а когда действительно чувствовал недомогание. С Тэхёном сложно, но Чонгук любит его. Он чувствует ответственность за этого ребенка, чувствует, что нужен ему, как он нужен альфе. — Я купил тток и буно ппан, твои любимые, с вишней, и еще много чего вкусного, — тихо говорит Чонгук, поглаживая спину омеги. — Пойдем попьем чай. Сегодня я буду только с тобой. Никуда не уйду. — Ты не любишь сладости, — пробурчал Тэхён. — Ради улыбки моего капризного омеги, я готов съесть парочку. — Хорошо! — Ким подпрыгнул, хлопнув в ладоши. — Тогда пойдем? — Думаю, тебе стоит сначала одеться, — Чон осмотрел красивое, но слишком худое тело. — А я пока заварю чай. Тэхён встал на носочки и чмокнул Чонгука в уголок губ. Затем развернулся и понесся в гардеробную, сияя от счастья. Чонгук задумчиво смотрел ему вслед. Думаю стоит показать его Джину. Его состояние... Оно пугает. Хотя, помнится, он говорил, что посещает врачей. В любом случае, стоит поговорить на эту тему.

***

— Так, фкуфно! — с набитым ртом проговорил Тэхён, смотря, как альфа морщится от приторных сладостей. — Как ты их ешь? — Чон нежно глянул на омегу, облизывающего свои длинные аристократичные пальчики. — Уже семь штук умял, а я даже один тток не в силе съесть. — Я просто очень их люблю! Чонгук завороженно смотрел на Тэхёна. Вот бы всегда видеть его таким. Счастливым и спокойным, не наносящим себе вред и не пугающим тем самым альфу. Чонгук устал. Так сильно, что, казалось, он был готов уснуть прямо за столом. Мало того, что всю ночь он составлял протоколы и опрашивал свидетелей происшествия, так еще и по приходу домой, Тэхён устроил ему хорошую эмоциональную встряску. Чонгук еле держится, а омега сидит довольный и поедает лакомства. — Ты испачкался, — Чон тянется через стол и пальцем вытирает остатки посыпки с уголка губ, а затем облизывает сладость. — Так намного вкуснее. Тэхён широко раскрыл глаза, уставившись на альфу. Щечки и кончики ушей покраснели, выдавая смущение омеги. — Как хочешь провести вечер? — Давай... посмотрим что-нибудь? — все еще отходя от действия Чона, заторможенно произнес Тэхён. — "Назови меня своим именем"? — Да! Да, Чонгук~и! — радостно завизжал омега. — Что может быть лучше, чем просмотр нашего любимого фильма?! — Хорошо, тогда иди включай, а я скоро приду. Тэхён вскочил из-за стола, роняя стул, и помчался в комнату искать фильм. Альфа облокотился о стол, зарываясь пятерней в волосы. Нужно покурить, срочно. Иначе, он точно не выдержит. Достав пачку сигарет, Чонгук прикурил одну, попутно глядя в телефон, где на экране светилось имя Джина. Так и не поговорил с Тэтэ. Он был таким счастливым, альфа не хотел портить его настроение, особенно зная, что оно и так может в любой момент измениться. Нужно как можно скорее поговорить с омегой, понять причины, по которым он так поступает. Не может же он просто так себя вести, не имея на то никаких оснований. Тэхён рассказывал, что у него в семье была тяжелая ситуация, но он не захотел вдаваться в подробности, а альфа и не настаивал, боясь задеть этим Кима. Как бы там ни было, Чонгук узнает правду и поможет своему мальчику. Сам или при помощи Джина. — Чонгук! Я нашел, иди сюда, — послышался крик со второго этажа. Альфа затушил сигарету и заблокировал телефон. Потом. Он позвонит ему потом, завтра, например. А сейчас он будет наслаждаться своим Тэхёном, нежно гладить его по мягким вьющимся волосам и вдыхать такой сладкий, почти приторный шоколадный запах омеги.

***

Фильм был где-то на середине, когда Чонгук внезапно почувствовал, как маленькая проворная ладошка пробирается к внутренней части его бедра. Тэхён, томно прикрыв глаза, начал поглаживать твердеющий член альфы через ткань домашних легких шорт. Воздух, казалось, накалился. Желание теплым сгустком образовывалось в нижней части живота. Запах шоколада стал ощущаться отчетливее. Тэхён возбужден. Чонгук прикрыл глаза, хрипло дыша, когда омега освободил ноющий член и нежно чмокнул его в головку, слизывая каплю проступившей смазки. — Тэхён... Альфе почти сорвало крышу от этого милого, даже детского действия, как бы это не звучало в данной ситуации. Ким вобрал член Чонгука до середины, тут же выпуская его изо рта и кашляя. Он делает минет не в первый раз, но все никак не может привыкнуть к размеру альфы. Пробует еще раз, и теперь все выходит куда лучше, хотя парень все равно давится, смаргивая капельки слез с верхних ресниц. Пошлые причмокивания омеги и низкие стоны Чонгука возбуждали их еще больше. Ким замер, поднимая глаза вверх и смотря на удовольствие, отражающееся на лице альфы, который изогнул брови, приоткрыв немного рот и тяжело дыша. Капелька пота медленно скользила от виска к подбородку, и у Тэхёна появилось огромное желание ее слизать; руки мужчины сжимали простыни с неистовой силой; тело била мелкая приятная дрожь. Чон, заметив, что действия омеги прекратились, распахнул глаза, чтобы узнать, в чем дело, но тут же, громко рыкнув, кончил от вида уставившегося на него Кима с членом во рту. Это был удар ниже пояса. Тэхён, проглотив все, медленно встал на колени, стягивая с себя футболку и отбрасывая ее на пол. Чонгук тем временем выключил ноутбук и положил его на прикроватную тумбу, после чего разделся и сел в прежнее положение. Омега перекинул ногу через бедро альфы, седлая его, и трепетно сжал его лицо в своих влажных ладошках, нежно смотря в глаза напротив. — Я так люблю тебя, Чонгук, — искренне прошептал Ким. — Если тебя не станет, моя жизнь тоже перестанет существовать. Ты и есть моя жизнь. Ты мой воздух, мое все. Не оставляй меня никогда, пожалуйста... Слова были пропитаны любовью и горечью. Нотки боли звонко отдавались в сердце Чонгука, внимательно слушающего своего парня. Омега облизывал пересохшие губы и ждал реакции мужчины. — Я тоже люблю тебя, Тэтэ, — альфа чмокнул в уголок губ Тэхёна, попутно заправляя выбившийся локон за ухо. — Я всегда буду рядом, не сомневайся. Я твой, а ты мой. Доверяй мне, рассказывай, что с тобой происходит, я с ума схожу, видя твои приступы. Ты можешь на меня положиться, я люблю тебя любого. Просто... не закрывайся. — Чонгук, я хочу тебя, — тепло от слов альфы разлилось по всему телу омеги, заставляя немного подрагивать в предвкушении. Ким слегка коснулся губ мужчины, но тот тут же втянул его в развязный, немного даже грубый поцелуй. Чон посасывал то верхнюю губу, потираясь носом о нос Тэхёна, то нижнюю, оттягивая ее до легкого стона омеги. Язык умело орудовал во рту парня, проходясь по нижним зубам и посасывая сладкий язычок. Рука альфы дотянулась до дырочки омеги, размазывая выступившую смазку, а затем под немного болезненный стон Кима погружая палец внутрь. Тэхён разорвал поцелуй, когда к одному пальцу прибавился второй, и, теряя всякую координацию, улегся на плечо мужчины, свесив язык. — Ах, Чонгук~и, так хорошо... — надрывно постанывал омега, закатывая глаза от удовольствия. Когда Чон погрузил третий палец, парень звонко вскрикнул, тут же растекаясь в лужицу. — Думаю, я хорошо тебя подготовил, — низко прохрипел Чонгук, находясь на грани. Пальцы покинули нутро омеги, и Тэхён почувствовал почти болезненную пустоту. Но долго ждать не пришлось, уже через секунду, головка члена уперлась в дырочку, начиная аккуратно скользить внутрь. — Аах, Куки... так много, — Ким выгнулся так, что позвонки прохрустели, разбавляя томную тишину. Чонгук начал двигать бедрами интенсивнее, насаживая парня на себя и выбивая из него очередные стоны. Тэхён уткнулся носом в ключицу альфы, нежно проходясь языком по оставленной им два месяца назад метке. Приятно. Альфа тогда тоже пометил Кима, привязывая его к себе. Тэтэ был самым счастливым человеком в тот день. Чонгук подцепил рукой подбородок омеги, затягивая его в мокрый поцелуй. Ким тихо скулил, волосы прилипли к щекам и ко лбу, руки сжимали плечи альфы, оставляя полумесяцы от ногтей на коже. Жар обдавал все тело, подрагивающее в сладкой истоме. Пошлые шлепки и сбившееся дыхание Чонгука доводили омегу до края. — Чонгук~и, кажется, я с-сейчас, — пальчики на ногах с силой сжались, а руки зарылись в густую копну альфы. — Давай, детка, я тоже на грани, — не сбавляя темпа, прорычал Чон, подхватывая аккуратный член Тэхёна и нежно поглаживая. Контраст между грубыми толчками, почти выбивающими всю душу, и плавными поглаживаниями члена омеги заставил Кима замереть на месте, выгнувшего спину дугой, а рот распахнуться в немом крике, когда сладкая судорога прошибла все тело, посылая приятные импульсы каждой клеточке. Альфа, сделав последние резкие толчки, вышел из Тэхёна, изливаясь ему на бедро. Парень обессиленно упал на грудь мужчины, размазывая животом свою сперму по прессу Чонгука. Дыхание сбилось, они дышали так, словно пробежали кросс. Чон нежно гладил омегу по влажным волосам, убирая их с прекрасного лица, чтобы насладиться видом. Щечки пылали, глаза были блаженно прикрыты, рот судорожно хватал воздух, пытаясь насытить тело кислородом, носик подрагивал, а морщинки на лбу потихоньку разладились, являя Чону умиротворенное личико. Через минуту Тэтэ начал тихо посапывать, уморившись за этот день. Чонгук хотел было его осторожно переложить, чтобы вытереть следы их удовольствия, но Тэхён вцепился в талию альфы, словно в спасательный круг, и не собирался ни на мгновение отстраняться от самого родного и любимого человека. Так они и заснули, находя утешение друг в друге.

***

— Доктор, мне так плохо. — Что Вас беспокоит, мистер Ким? — врач Ли откинулся на стул, внимательно осматривая пришедшего к нему пациента. — У меня сильные боли в животе, — жалобно ответил Тэхён. — Это началось ночью, думал, к утру пройдет, но стало только хуже. — Тошнота? — Да, всю ночь просидел в обнимку с туалетом. Когда отпускало, я ложился на кровать, поворачивался на правую сторону, потому что болит именно с этой стороны. — Температура? — врач поглядывал на омегу и записывал симптомы. — Тоже была, мне кажется до сих пор есть! Мне так плохо. Ночью еще дышать тяжело было, озноб прошибал все тело, мне действительно казалось, что мой альфа проснется утром с уже остывающим трупом. — Мистер Ким, почему Вы не вызвали скорую, если Вам было так плохо? — Я же говорю, думал к утру пройдет, а потом, когда все-таки не прошло, я не захотел беспокоить своего альфу. У него был тяжелый день, он следователь, нервная работа, знаете ли, он очень устал. — Вы понимаете, что если обследование покажет, что у Вас аппендицит, Вы просто могли бы умереть, — врач широко раскрыв глаза, уставился на Кима. Тэхён смотрел на это вытянувшееся лицо и изо всех сил сдерживал смех. Доктор Ли еще так руки смешно развел в стороны. Забавный. — Я Вам и без обследования могу сказать, что у меня аппендицит, — спокойно произнес омега, пытаясь убедить в правильности своих слов альфу. — Я уверен, мистер Ли. А еще я уверен, что мне срочно нужна операция! Вы обязаны немедленно вмешаться, иначе я точно умру. Тэхён откинулся на стул, изображая страдальческое лицо и кладя руку на лоб. Альфа, прищурившись, смотрел на омегу. Что-то тут не так. К нему столько раз поступали пациенты с подобным диагнозом, и он с уверенностью может сказать, что кроме болезненных завываний и полубессознательного состояния, люди ни на что больше не были способны. А этот хоть и корчится от боли, но слишком уж он спокоен. Чего он хочет? — Погодите помирать, молодой еще. Подойдите ко мне, я Вас осмотрю, — альфа достал перчатки и надел их на руки. — Поднимите одежду. Тэхён мысленно улыбнулся. Получилось. Подскочил к врачу, словно это не он секундой ранее сидел корчился от боли и говорил, что непременно умрет. Омега встал напротив врача и оголил живот. Приятные мурашки покрыли тело Кима. Господин Ли, поправив очки, наклонился к Тэхёну и начал надавливать на места, где мог оказаться очаг боли. — Больно? — врач надавил, на правую сторону ниже ребер, но выше тазовых костей. — Да, очень больно! — А здесь? — альфа перемести руку ближе к диафрагме и надавил. — И здесь болит! — Для начала пройдите обследование. Я выпишу вам направление на УЗИ, — господин Ли достал свою ручку из кармана, щелкнул, чтобы появился стержень, и начал что-то писать на листочке. Тэхён же, придерживаясь за живот, пытался скрыть злость на мужчину. Какое к черту обследование? Неужели он и так не видит, что мне плохо? — Возьмите, — альфа протягивает листок корчащемуся омеге. — Как пройдете, пожалуйста, зайдите ко мне с результатами, там уже будем думать о дальнейшем лечении, но я с точность могу сказать, что это не аппендицит. Возможно, у Вас просто гормональный сбой. Тэхён, словно рыба выброшенная на сушу, возмущенно хватал воздух ртом, а через секунду, развернувшись на мысочках, потопал к двери. Альфа снял очки и потер переносицу. — Уверен, у этого мальчишки нет никакого аппендицита, для чего он доказывает обратное, не понятно. Но в том, что он врет, нет никаких сомнений. Тэхён со злостью сжимал бумажку по пути в кабинет УЗИ. Тупоголовый мистер Ли. Как можно не верить своим пациентам?

***

— Мистер Ким, Вы абсолютно здоровы, — альфа мог даже не смотреть на результаты УЗИ, чтобы сделать такой вывод. — У Вас нет даже намека на аппендицит, да и с гормонами все в порядке. — Что? — удивленно вскинул брови омега. — Такого не может быть! Я ведь чувствую! Всю ночь умирал, а Вы мне говорите, никакого аппендицита?! Вы некомпетентно относитесь к своим пациентам и к работе! Как можно верить куску железа, когда живой человек говорит Вам о своих ощущениях?! — Мистер Ким, прекратите шуметь, Вы совершенно здоровы, не понимаю, зачем Вы говорите неправду. — Да...да как Вы смеете, — чуть не задохнулся от возмущения омега. — Вы же давали клятву Гиппократа, а сейчас, получается, нарушаете ее? — Я давал клятву лечить больных, а не здоровых. — Я болен, разве Вы не видите? — В сфере хирургии никаких отклонений не вижу, насчет другого утверждать не могу. — Вы на что-то намекаете, доктор Ли? — Тэхён прищурился. Какой же противный врач попался в этот раз! — Никак нет, думаю, Вы просто устали, советую пойти домой и отдохнуть, господин Ким. — Если я умру, это будет на Вашей совести, мистер Ли, — едко выплюнул Тэхён и направился к двери. — Всего доброго.

***

Тэхён влетел в квартиру, на ходу снимая ботинки и пальто и швыряя их в разные стороны. Возмущению не было предела. — Как он мог не пожалеть меня! Как мог не поверить! — сокрушался омега, наворачивая круги по комнате. — Да он...он, просто пустоголовый врачишка! Теперь я по-настоящему чувствую себя плохо. Тэхён уселся на белый пушистый ковер в их с Чонгуком спальне и захныкал. — Жизнь такая жестокая и несправедливая! Я лишь хотел, чтобы он уделил мне немного своего внимания, я что, многого прошу? Теперь и правда болит, не живот, душа болит. Я такой несчастный, бедный и никому не нужный. Даже Чонгука нет рядом, когда он так нужен. Вдруг телефон омеги зазвонил. Любимый Чонгук будто почувствовал состояние Тэхёна. Ким улыбнулся и поднял трубку. — Медвежонок, почему ты не на учебе? — грозный голос альфы раздался из телефонного динамика. Тэхён округлил глаза, а улыбка тут же исчезла с лица омеги. Откуда он узнал? — Тэхён, не пытайся придумать отмазку, не прокатит. Где ты? Чонгук зол. Омега поджал пальчики на ногах от страха. Альфа хороший, но даже он иногда выходит из себя, и, когда это происходит, Тэхён хочет спрятаться от него, как можно дальше. — Тэхён, если ты продолжишь молчать, я тебе клянусь... — Прости, Чонгук~и, не злись, — перебил омега, не желая слышать, чем будет угрожать альфа. — Я последний раз спрашиваю, где тебя носит, когда ты должен сидеть в эту минуту на паре английского? Даже расписание выучил. — Я дома, — тихо пробурчал омега. — А какого черта ты дома, Тэхён? — омега даже вздрогнул от крика альфы. Он повышал голос только в крайних случаях, видимо, этот был одни из них. — Я за что плачу деньги? За то, чтобы ты прогуливал пары? Или, может, за то, что в рейтинге по успеваемости ты уже чуть ли не за красной чертой? Не молчи, Тэхён! Ты же так красиво умеешь говорить, так чего же ты сейчас хвост поджал? Тэхёну даже стало стыдно за то, что он довел альфу. Чонгук уже как год оплачивает образование омеги, причем не дешевое. А Ким нагло пропускает занятия вторую неделю, шатаясь чуть ли не каждый день по разным больницам Сеула. Но стыд так же быстро испарился, как и возник, и на смену пришло возмущение. — Почему ты кричишь на меня? И вообще, откуда узнал, что я не на парах? — Потому что я уже не знаю, как с тобой разговаривать, — устало выдохнул альфа. —Только утром ты мне говорил, что собираешься хорошо провести время с Чимином в университете, но ты ведь даже не собирался туда, я прав? Ты смотрел мне в глаза и нагло врал. И сколько, позволь спросить, так продолжается? Кстати, отвечая на твой второй вопрос, узнал я от Чимина. Он ждал тебя, но ты и его обманул. Тэхён, что происходит? Я не достаточно делаю для тебя, что ты позволяешь так себе со мной обращаться? — Нет, — совсем тихо, почти шепотом, но альфа расслышал, и, если честно, сейчас этот тон омеги выводил еще больше, чем если бы он истерил и кричал. — Тогда в чем проблема? Тэхён, подумай над своим поведением до моего прихода, потом будет серьезный разговор. И сбросил. Отчитал как ребенка. Тэхён уставился на экран телефона, где светилась их с Чонгуком фотография. Альфа жмурит один глаз, широко улыбаясь и показывая свою кроличью улыбку, пока омега обнимает его сзади и целует в щеку. Кажется, Тэхён доигрался. Чонгук же не собирается его бросить? Нет, нет, нет. Ким этого не выдержит. Только не это. Пусть кричит, разносит квартиру, матерится, но только не бросает. Он же обещал вчера... — Что за день сегодня такой? Я такой бедный, чем я заслужил это все? — жалобно проговорил в пустоту омега. Слезы одна за другой скатывались по нежным щечкам и исчезали в пушистом ворсе ковра. Тэхён неподвижно сидел, уставившись невидящим взглядом в стену. Надо что-то придумать. Чонгук не может с ним расстаться. Омега не допустит этого. Серьезного разговора не будет. Ким судорожно поднялся на дрожащие ноги, и начал ходить по комнате, закусив губу и размышляя, как ему поступить. — Нужно сделать так, чтобы Чонгук захотел не отругать меня и бросить, а пожалеть. Я срочно должен что-то придумать. Думай, Тэхён, думай. Омега снова включил телефон и посмотрел на время. 15:14 — Чонгук приходит обычно в восемь, у меня есть достаточно времени. Глаза парня быстро бегали по всей комнате, ни на секунду не задерживаясь ни на чем. Дыхание сбито. Губы пересохли, и даже постоянное смачивание их слюной не помогало. Руки подрагивают. Сейчас омега больше походил на маньяка, загоревшегося новой жертвой и разрабатывающего план ее похищения, чем на обычного студента Сеульского университета международных отношений. — Инсулин! — восторженно вскрикнул Тэхён. — У меня же был инсулин! Ким сорвался с места и направился в гардеробную, на ходу переворачивая все свои вещи. Около полугода назад Тэхёну посчастливилось попасть на прием к какому-то недалекому врачу, который с широко раскрытым ртом слушал жалобы омеги на диабет и тупо кивал, попутно выписывая рецепт, чтобы пациент смог приобрести инсулин. Это один из самых смешных и любимых моментов за все разы, что он ходил по поликлиникам и вешал врачам лапшу на уши своими сладкими речами. Не часто встретишь глупого врача, который даже на анализы не отправит и в карту не заглянет, чтобы проверить, есть ли заболевание. Интересно даже, как он вообще на работу устроился. Но Тэхёну он понравился. А сейчас омега готов его расцеловать, потому что если бы не он, у Кима не было бы инсулина, который он купил по дороге домой в тот день и решил припрятать для особого случая. И, кажется, этот случай настал. Тэхён все еще судорожно раскидывал вещи, открывал разные коробочки, потому что не запомнил, куда именно спрятал. Боялся, что альфа найдет, поэтому прятал очень тщательно. У Чонгука явно возникли бы вопросы, учитывая, что у омеги нет никакого диабета. — Нашёл! — Ким достал несколько инсулиновых шприцев и просиял довольной улыбкой. Омега, не теряя ни секунды, бросился к ноутбуку и начал искать информацию о препарате. ...Для здорового, то есть не страдающего диабетом, взрослого человека безопасной дозой инсулина является 2-4 единицы препарата... Тэхён быстро бегал глазами по экрану, пытаясь уловить смысл написанного, но буквы как назло расплывались, а воспаленный мозг не хотел обрабатывать информацию. Омега тяжело дышал, нервно постукивал ногой по полу. ...При сахарном диабете доза инсулина подбирается эндокринологом индивидуально... бла, бла, бла... ...Средняя терапевтическая доза находится в диапазоне 20-40 ЕД... Дальше он начал читать про технику введения инсулина. Тэхён схватил специальный шприц для ведения инсулиновых инъекций объемом 1 мл, предварительно разогрев препарат. Как он прочитал, 1 мл соответствует 100 ЕД инсулина, ему нужно около 25-30 ЕД, чтобы получить желаемый эффект, но в то же время не сдохнуть до прихода альфы. Омега набрал нужное количество инсулина, не забывая при этом выпустить образовавшийся воздух в виде пузырьков. Колоть он решил в передне-наружную поверхность бедра, чтобы препарат дольше всасывался. Тэхён вновь глянул на время. 16:32 Он больше часа рыскал в интернете в поисках нужной информации, досконально изучая нюансы введения препарата, его работы, последствия при передозировке и много всякой ненужной херни, которую Тэхён, конечно, не запомнил. Омега выдыхает, прикрыв глаза. Потом ощупывает место, куда собирается колоть. Картинки подробного описания, куда и как нужно колоть, тут же появляются перед глазами, и Ким осторожно, вспоминая все этапы, пытается повторить. Необходимо сформировать кожную складку, при этом нельзя захватывать мышечную ткань... Оттягивает кожу, убедившись, что мышцы не затронуты. ...Складку нужно брать двумя пальцами, а не всей кистью... Держит двумя пальцами уже начинающую потихоньку краснеть кожу. ...Игла вводится под углом 45 градусов в основание складки, срезом иглы вверх... Тэхён подставляет иглу к коже, но не вводит. Страшно. Впервые. А еще стыдно. Чонгук будет переживать. Опять будет нервничать из-за глупого эгоистичного омеги, будто у него на работе не достаточно стресса. Но, если Тэхён не сделает этого, альфа его бросит. И тогда Ким уже не сможет ничего исправить. — Соберись, Тэхён, — судорожно выдохнул омега, пытаясь вернуть себе здравый ум. Медленно парень начинает вводить иглу в кожу. ...Плавно нажать на поршень шприца, ввести инсулин и удерживать шприц под кожей не менее 10 секунд... Выполняет все в точности, как было написано на сайте. Руки подрагивают, но Тэхён не сдается. Да и поздно уже. ...После этого достать иглу, не отпуская складку, подождать немного и отпустить складку. Готово. Тэхён откинул шприц и облокотился о кровать, прикрывая глаза. Осталось дождаться симптомов передозировки и дело в шляпе. Чонгук даже и не вспомнит, что хотел отругать омегу. Ким уверен, единственное, на что он будет способен, это крепко сжимать Тэхёна в руках и пытаться помочь ему.

***

19:41 Больно. Тэхён жмурит со всей силы глаза, пытаясь хоть как-то облегчить разрывающую на части головную боль. Такое чувство, будто она сейчас взорвется. Перед глазами темные круги расплываются, зрение не удается сфокусировать. Боль давит на виски, и омеге кажется, будто голова это один большой пульсирующий сгусток боли, которая с каждым мгновением только нарастает. Он уже сорок минут лежит и мучается, и с каждой секундой к сильнейшей мигрени добавляются и другие симптомы. Жарко. Тэхёну кажется, будто у него температура за сорок. Тело горит, кровь словно закипает, омеге даже чудится, что он слышит, как красная жидкость булькает внутри. Ким лежит на их с Чонгуком кровати весь мокрый. Волосы прилипли ко лбу и щекам. Тэхёну жарко, но тело прошибает крупная дрожь. Противная, заставляющая содрогаться все тело. Дышать тяжело. Тэхёну кажется, будто кто-то затянул веревку на шее и с каждой секундой затягивает ее еще сильнее. Омега хрипит, пытается вдохнуть не хватающего кислорода, но горло ни в какую не хочет его пропускать. Глотку дерет и саднит. Ким чувствует онемение. Омега пытается дотянуться до шеи руками, но он совершенно их не чувствует. Пальцы онемели, все тело будто не принадлежит ему. Конечности похолодели, заставляя Тэхёна еще сильнее дрожать. Хочется есть. Но сил нет. Из-за сильного слюноотделения парню постоянно приходится проглатывать набегающую слюну. Но порой это бывает очень проблематично, учитывая, что горло сжато в тиски. Пару раз он даже заходился безудержным кашлем, потому что слюни мешали дышать, заполняя дыхательные пути и не пропуская воздух. Хочется плакать. И Тэхён плачет, не сдерживает рыдания, потому что плохо и страшно. Больно. Где альфа? Как долго его еще ждать? Омега мечется по постели, он чувствует, что начинает бредить, потому что картинки из детства все отчетливее начинают появляться перед глазами. — Не нужно, — полушепотом произносит Тэхён, хныча от боли. — П-пожалуйста, не надо...Уходите... — Папа, смотри, папа, — маленький мальчик семи лет подбегает к родителю и, дергая его за черные штаны, чтобы привлечь внимание, показывает рисунок. — Папочка, смотри, как я хорошо нарисовал! — Тэхён, уйди, — мужчина отталкивает ребенка и продолжает смотреть в какие-то непонятные для маленького Тэхёна бумаги. — Ну папа! — вскрикнул мальчик. — Я же так старался... — Ты что, глупый, Тэхён? Я сказал, иди прочь, — мистер Ким оторвал взгляд от отчетов и грозно посмотрел на ребенка. — Ты не видишь, я занят? — Это не займет много времени, папочка, почему ты не хочешь уделить мне минутку? — слезы начали скапливаться в уголках глаз, а губы и подбородок задрожали. — Ты совсем не любишь меня? — Вот же паршивец, — раздался громкий скрип ножек большого дубового кресла о темно-коричневый паркет. Мистер Ким вышел из-за стола и схватил омегу за ухо, таща на выход из кабинета. Ребенок взвизгнул, схватился ручками за папину руку, прося отпустить. Рисунок упал где-то около стола, но сейчас это беспокоило Тэхёна меньше всего. — Пожалуйста! Я больше не буду, папа! — Конечно ты не будешь, особенно после того, как я скажу отцу о твоем поведении. Уж он-то выбьет из тебя всю дурь! Глаза омеги округлились. Только не это. Его отец очень грубый альфа, которого боится чуть ли не вся Корея. И Тэхён, как никто другой, знаком с его жестокостью. Мистер Ким швырнул ребенка на пол. — Папочка, пожалуйста, не говори отцу, я больше тебя не потревожу, — тихо, еле сдерживая рыдания, проговорил Тэхён. — Честно-честно. — Умей отвечать за свои поступки! Я не раз говорил тебе не заходить в мой кабинет, когда я работаю, но ты, видимо, плохо понимаешь. Может, хоть силой из тебя можно будет сделать послушного ребенка! Омега развернулся на пятках и захлопнул дверь перед носом плачущего Тэхёна. Почему все так несправедливо? Он же ничего не сделал, хотел лишь немного внимания от папы. А теперь еще и отец узнает. Тэхён и так прячется в комнату и старается не высовываться из нее, когда альфа дома, чтобы не попасть под горячую руку. Обычно это не спасает.

***

Семья Ким довольно-таки влиятельна в бизнесе. Господин Ким развивает свою компанию, занимающуюся продажей машин и различной бытовой техники не только в пределах Кореи, но и в других странах. Папа Тэхёна является правой рукой главы семейства в бизнесе. Отвечает за бумажную волокиту и бухгалтерию. Пара отлично справлялась с поставленными задачами, поднимая бизнес с нуля и продвигая его как можно выше. И все было прекрасно до одного момента. До момента, когда папа Тэхёна увидел две безобразные полоски на тесте. Тогда все рухнуло. Не бизнес, нет, - отношения. Альфа, узнав о беременности Хииля разозлился и отправил его на аборт, потому как не считал, что им нужен ребенок, особенно, когда бизнес стал набирать обороты и стремительно развиваться, но омеге удалось уговорить мужа оставить, как тогда выразился альфа, "выродка". Однако отношения были уже не те. Между ними будто разверзлась земля. Пропасть и холод. Больше ничего. Сонмин и так был человеком грубым и черствым, но после новости о беременности, Хииль будто бы стал ему вовсе противен. Омега надеялся, что первая реакция альфы была вызвана удивлением и небольшим страхом, ведь дети это очень важно, это большая ответственность. Ким надеялся, что муж перебесится и успокоится, надеялся, что когда родится малыш, альфа полюбит его. Но ничего из этого не произошло. Сонмин даже отказался брать Тэхёна на руки. Хииль проглотил обиду. Ребенок ведь не виноват. Однако со временем, когда альфа стал приходить нервный с работы и поднимать руку на омегу, Хииль и сам начал чувствовать злость на ребенка. До появления Тэхёна все было хорошо, но теперь омеге приходится терпеть не только вечный холод и грубость мужа, но и побои. С каждым днем Хииль все больше отдалялся от сына, все чаще бросая его на прислугу, даже не замечая, как ненависть альфы, направленная теперь не только на Тэхёна, но и на омегу, начинает передаваться и ему и заполнять его нутро. Альфа срывался на Хииле, Хииль - на Тэхёне. И так по кругу. Потом Сонмину стало мало своего супруга, и он начал наказывать омежку за малейшую провинность. А Хииль не влезал. Он чувствовал какое-то ненормальное удовлетворение, наблюдая за "воспитательными процедурами" мужа, потому что в тот момент злость была направлена не на него. Один лишь маленький омега не понимал, почему папа и отец так относятся к нему, почему не любят, чем он это заслужил. Часто, после побоев отца, он бежал в свою комнату и долго плакал, обнимая милую плюшевую игрушку в виде кролика, которую ему купил папа, когда еще любил Тэхёна. Единственная игрушка. У Тэхёна было все, и по сути ничего. Они жили в огромном особняке, имели в гараже с десяток новейших машин, ели дорогие блюда, у Тэхёна даже была своя огромная комната, но не было игрушек. Он и так чувствовал себя одиноким и ненужным, а в пустой комнате, совсем не похожей на детскую, эти чувства только отчетливее ощущались мальчиком. Маленькая детская головка никак не могла понять, почему взрослые так строги к нему. По началу он думал, что это нормально, возможно, все взрослые строгие и хмурые, но потом он стал слышать, как дети в саду рассказывают, что родители целуют их на ночь перед сном, читают сказки, покупают игрушки, просто любят. Тэхён такого никогда не испытывал. Когда он видел, как дети неслись навстречу забирающим их родителям, как взрослые сияли, видя свое чадо, мальчик стал понимать, что только его родители такие. Они никогда не забирали его из детского сада, обычно за ним приезжал шофер, похожий на огромную скалу. Тэхён его побаивался, но не так, как своего отца. И даже приезжая домой, омега не ощущал тепла и заботы. Дом не был родным. Все казалось холодным, чужим и страшным, а мальчик чувствовал себя отчужденным. Он познал горечь одиночества в столь юном возрасте и даже смирился с ней. Он просто плохой. Ненужный. Не любимый. Лишний. Разве должен ребенок испытывать такое от родителей? Конечно нет. Но Тэхён не знал, как исправить эту ситуацию, просто принял, что он не достоин любви. Однако случившееся с омегой в восемь лет заставило Тэхёна увидеть другую сторону родителей, по крайней мере папы. Мальчик заболел. Причем началось все как самая обычная простуда. Сонмин и Хииль даже не обратили на это должного внимания. Омега купил какие-то невкусные сиропы и пичкал ими ребенка. Потом состояние мальчика стало ухудшаться. Тэхён лежал в полубессознательном состоянии, бредил, горел. Он через силу мог дышать, не понимал, что творится вокруг него. Слышал, как приходят врачи и осматривают его. Но это все было как в бреду. — У него воспаление легких, — поправляя очки, говорит господин О. — Если не поместить его сейчас под постоянное наблюдение врачей, в скором времени у него может возникнуть ларинготрахеит , и есть большие шансы, что это приведет к летальному исходу. Он уже задыхается. Более того, надо сделать снимок головного мозга, чтобы удостовериться, не развилось ли пока еще воспаление мозга и его оболочек. Хотя, если честно, его состояние оставляет желать лучшего. Хииль стоял бледный, руки тряслись, глаза слезились. — Как к летальному исходу? — испуганный омега зацепился за фразу врача, теряя связь с реальностью. — Такого не может быть... Тэхён...он ведь сильный?! — Мистер Ким, ему нужно срочно в больницу. Сейчас каждая секунда на вес золота. Даже Сонмин стоял сам не свой. Он, конечно, не впал в истерику, как супруг, но что-то в области сердца кольнуло. Этот пацан хоть и бесит его, да и отцовских чувств у него к нему нет, но он все-таки является частью семьи Ким. Альфа мысленно одернул себя за жалость к омеге. Он сам хотел его убить, а тут расчувствовался. — Сонмин, разреши отвезти его больницу, — жалобно проговорил Хииль. — Делай, что хочешь, но я с ним возиться не буду, — альфа грозно посмотрел на мужа, а затем развернулся, бросив последний взгляд на задыхающегося мальчика, и вышел.

***

Голова так болит. Во рту сухо. Ручки онемели. Тэхён потихоньку открывает глаза и жмурится от столь резкого света. Где он? — Тэхён! Слава Богу, — подскочил к кровати Хииль и начал обнимать ребенка. — Боже, как ты меня напугал! Слезы скатывались по щекам омеги, падая на лицо Тэхёна. Мальчик нахмурившись смотрел на своего папу, как будто видел его в первый раз. Что это с ним? Это точно его папа? — Тэхён~а, я думал, что потеряю тебя, — Хииль все еще плакал, сжимая маленькие слабые ручки. — Папа, что произошло? — слова дались с трудом. — Маленький мой, ты заболел, так сильно заболел, что чуть не умер. Боже, ты не приходил в себя три дня. Я думал, больше не поговорю с тобой. Тэхён, прости меня. Прости, что причинял тебе боль. Ты еще такой маленький, но я уверен, ты меня поймешь. Папа не хотел так поступать с тобой. Все произошло как-то быстро, сначала я так был рад твоему появлению, но потом, когда твой отец стал плохо относиться ко мне, я начал выпускать злость на тебя, начал винить тебя, но сейчас, когда я чуть не потерял мою маленькую омежку, я понимаю, насколько был глуп. Мне нет прощения, я ужасный родитель, но, Тэхён, я люблю тебя и всегда любил, просто не показывал. Я... Мужчина и дальше что-то тараторил, прося прощения у сына, но Тэхён уже не улавливал суть слов. Папа испугался за него? Значит, он все-таки его любит? Тэхён не одинокий и не ненужный? Получается, чтобы тебя любили, достаточно просто заболеть? Заставить родных испугаться. Когда твоему здоровью что-то угрожает, близкие начинаю ценить тебя, боятся потерять. Сразу исчезают все обиды и проблемы, потому что это кажется таким ничтожным по сравнению с реальной угрозой. Мысли роились в голове мальчика, сменяя одна другую. Все до безумия просто! Улыбка расцвела на лице, и Тэхён потянулся к папе, крепко обнимая его. Он так долго ждал этого. Каждую ночь перед сном мечтал, что наконец-то сможет почувствовать любовь и тепло от папы. Это так приятно, оказывается! Когда тебя любят. Приятно ощущать, что ты кому-то нужен, что кто-то беспокоится о тебе. Если для этого нужно заболеть, Тэхён готов хоть еще сто раз вытерпеть эту ужасную боль, лишь бы вновь ощутить то, что он ощущает в данный момент. — Папочка, я тебя прощаю, — омежка счастливо смотрел в лицо родителя, наслаждаясь моментом и до сих пор не веря, что это действительно с ним происходит. — Я так люблю тебя, папочка! — И я тебя, солнышко, — облегченно выдохнул Хииль. Все обошлось. Альфа ни разу не навестил сына и даже не попытался узнать о его самочувствии, но Хиилю все равно. Он три дня просидел возле больничной кровати, не отходя ни на минуту, и многое переосмыслил. Каким же идиотом он был! Злость Хииля на альфу выливалась на ни в чем не повинного ребенка. А глупый омега даже не понял, что причиняет вред своему самому дорогому человечку. Обида белой густой пеленой легла перед глазами, не позволяя увидеть истину. Хиилю нет оправданий, как нет прощения. Но отныне он постарается изменить свое отношение к ребенку, постарается искупить вину перед ним. Пусть альфа его и не поддержит в этом. Чуть не потеряв смысл жизнь, омега многое понял. Больше он так не облажается. Как и предполагал Хииль, муж не встретил сына после выписки с распростертыми объятьями, лишь одарил Тэхёна ледяным взглядом, а потом и своего супруга, замечая изменения в нем. Тэхён тоже почувствовал, что отец не поменял своего отношения к нему, но не сказать, что он был слишком расстроен. К отцу он и не был сильно привязан. И вроде бы все должно было наладиться с этого момента, но что-то надломилось в Тэхёне. Он почувствовал, какого это, когда тебя любят и переживают за тебя, и теперь это стало необходимостью — регулярно испытывать такие эмоции. Папа, действительно, как и обещал, полностью изменился по отношению к сыну. Но обделенному с ранних лет заботой и лаской мальчику теперь казалось этого мало. Он хотел всегда слышать, что он нужен и любим. Когда он не получал желаемого, он придумывал разные способы привлечения внимания. Детское мышление и разум быстро перестроились в нужное направление, помогая омеге каждый раз находить все новые возможности услышать "я тебя люблю" или "иди, я тебя пожалею", при этом не попасться с поличным на обмане. Дальше потребность в любви и жалости, как снежный ком, с годами становилась все больше и больше. Тэхёну уже не хватало только папиного "люблю", он хотел, слышать что-то подобное от всех. Придумывая каждый раз разные болезни, Тэхён стал понимать, что внимание можно получить и от врачей, которые тогда, в восемь лет, спасли его жизнь. Им было не все рано, им было жалко умирающего мальчика, и это так грело душу. В школе парень брал артистизмом и харизмой, часто выставлял себя беззащитным и хрупким омежкой, на что велись альфы. Парни постоянно засматривались на красивого Тэхёна, приглашали на свидания, чем очень тешили самолюбие омеги. Парадокс заключался в том, что чем больше Ким получал внимания, тем еще больше ему его хотелось и не хватало. Тэхён и сам не заметил, как погрузился в мир бесконтрольной, уже хронической лжи. Понимал, что поступает неправильно, но отказаться от этого не мог. Он слишком эгоистичен, чтобы позволить себе довольствоваться одним папой, которого он, к слову, к шестнадцати годам своей жизни уже извел. Бедный Хииль сбился со счета, сколько раз он бегал в больницы и забирал от туда кричащего о несправедливости и некомпетентном отношении врачей к пациентам омегу. Сначала папа Тэхёна не понимал, почему его сын себя так ведет, почему постоянно шатается по больницам, зачем придумывает болезни, которых нет, зачем вредит себе. Хииль догадывался, что омега нездоров, но не спешил водить его по психиатрам, все-таки слухи быстро расходятся. Тем более Сонмин строго настрого запретил мужу, потому как ему дурная репутация, что его сын псих, явно была не нужна. Однако со временем он сжалился и позволил своему хорошему другу-врачу осмотреть парня. Тэхён в тот день будто с цепи сорвался. Хииль еще не видел его таким агрессивным и нервным. Стоило ему услышать, что его хочет осмотреть психиатр, омега стал кричать на весь дом, что он не является душевнобольным, начал обвинять папу, который, как ему казалось, хотел избавиться от него, разгромил свою комнату, а потом вообще начал угрожать, что покончит с собой, если Хииль не отменит встречу. В чувства Тэхёна привела отрезвляющая отцовская пощечина, а потом и грубые слова, заставившие подростка забиться в угол и тихо плакать, покачиваясь из стороны в сторону. Поставленный в четырнадцать лет диагноз все расставил по своим местам. Синдром Мюнхаузена. Хииль еще долго не мог смириться. Добивало то, что диагноз довольно-таки редкий, плохо изученный специалистами, следовательно, шансы вылечить Тэхёна и вернуть ему здравый смысл были ничтожны, потому как единой методики лечения просто не существует. А потом Хииль умер. Заболел на нервной почве и получил инсульт. Мир семнадцатилетнего Тэхёна рухнул. Кто теперь будет его любить? Добил омегу отец, выгнавший парня из дома сразу после похорон папы. И снова один. И снова никому не нужен. Именно в тот злосчастный вечер, его, плачущего и дрожащего от холода и обиды, подобрал ехавший домой после работы Чонгук. Приютил у себя, даже не подозревая, что найдет в этом маленьком брошенном омеге свою истинную пару.</i> — Тэхён! Чонгук подбегает к бледному, находящемуся в полубессознательном состоянии омеге. — Тэхён, что произошло? — дрожащие руки альфы накрыли мокрые ледяные щечки Кима, убирая прилипшие к ним темные волосы омеги. — Ты меня слышишь, медвежонок? — Чон...Чонгук~и, — прохрипел Тэхён, с трудом открывая глаза, из которых тут же потекли слезы. — Мне так плохо, Чонгук~и... — Сейчас, Тэхён, подожди, — альфа кое-как достал телефон из кармана черных карго. Пальцы онемели от страха. Чону только с третьей попытки удалось разблокировать мобильное устройство. Мужчина матерясь, еле нашел в контактах нужное имя, тут же нажимая на него. Долгие гудки. — Блять, Сокджин, где тебя носит? — Чонгук был на взводе. Противные гудки раздражали и пугали. Тэхён уже почти не реагировал на его просьбы не отключаться. — Сука, бери трубку! — Да, Ким Сокджин слушает, — приятный голос оборвал гудки, и Чон облегченно выдохнул. Казалось, до этого он вообще не дышал. — Джин, помнишь я рассказывал про своего омегу? — Да, конечно, что-то произошло? — спокойный расслабленный до этого голос теперь сменился тревожным. — Пиздец произошел, он лежит весь мокрый и бледный, его трясет, как при горячке, почти не реагирует на слова. Джин, что мне делать? — отчаянно проговорил альфа. — Во-первых, не паникуй, сейчас ему альфа-истеричка явно не нужен, а во-вторых, немедленно вези его ко мне. Я тут навел некоторые справки и узнал довольно-таки интересные вещи. — Что?.. — Не тупи, Чон, потом объясню, вези его в мою клинику, пока не стало поздно, подозреваю он чем-то отравился. Чонгук сбросил. Затем дрожащими руками подхватил худого омегу на руки и понес к своей машине. — Тэхён~а, ты слышишь меня? — в ответ тишина. — Блять, медвежонок, что ты опять вытворил? Только посмей мне умереть, я тебя с того света достану!

***

— Как он? — нервно подскочил Чонгук с кресла при виде Джина, вышедшего из операционной. — Сейчас в более менее нормальном состоянии, но ему придется побыть несколько дней под наблюдением врачей, организм ослаблен. Чонгук, еще полчаса, и он мог впасть в гипогликемическую кому , которая скорее всего привела бы к летальному исходу. Чонгук побледнел. Тело била дрожь. Руки тряслись, а глаза нервно бегали по лицу Сокджина. — У него был повышен уровень инсулина в крови. Я ввел ему глюкагон , чтобы сахар пришел в норму. — Но...как? — нахмурился Чонгук. — Как это могло произойти? — Подозреваю, он специально себе вколол его, чтобы вызвать передозировку. Правда, не знаю, где он взял его, потому как он не диабетик, насколько мне известно. — Но зачем? Я не понимаю. — Послушай, Чонгук, он болен, — Чон непонимающе смотрел на друга. — Думаю, ты и сам догадывался. После того, как ты рассказал мне о нем, симптоматика показалась мне очень знакомой, но я решил удостовериться на всякий случай. Я начал изучать, какие диагнозы ставились ему в больничных учреждениях, но каждый врач писал о разных болезнях, будто к ним приходил не Тэхён, а совершенно незнакомые друг другу люди. А потом мне удалось выяснить у своего коллеги, который, к слову, уж очень долго отказывался говорить со мной об омеге, что Тэхёну еще в четырнадцать лет был поставлен синдром Мюнхаузена. — Синдром чего?.. — Чонгук, говоря простым языком, он симулирует разные болезни, чтобы привлечь внимание. Ты говорил, он наносит себе вред, часто врет, что чем-то болеет, всеми возможными способами привлекает внимание — это симптоматика данного диагноза. Думаю, ты был не в курсе, но он посещает разные клиники — еще одна особенность болезни. Врет даже врачам, пытаясь убедить их в немедленном вмешательстве, — Чонгук слушал с широко раскрытыми глазами. Он догадывался, что с Тэхёном что-то не так, но не думал, что все так серьезно. — Так вот куда он ходил вместо занятий в университете, — осенило альфу. — Точно! Я узнал, что он пропускает пары, позвонил ему и накричал, сказал, что будет серьезный разговор. Думаю, это и спровоцировало его. Что я наделал? Я же знаю, какой он ранимый, но все равно не сдержал эмоций, — Чон схватился за голову и присел на кресло, ругая себя. — Чонгук, здесь нет твоей вины, — Сокджин подошел к другу и положил руку на плечо, пытаясь успокоить. — Ты не мог знать, что он поступит так. Тэхёном управляет болезнь. Любое твое слово может спровоцировать его, это нормально. Я не знаю, что послужило причиной возникновения синдрома, но уверен, все идет из детства. Скажи, он что-то рассказывал тебе? — Да, он говорил, что в семье была сложная ситуация, — альфа немного успокоился, однако его состояние выдавали руки, которые он сжимал и крутил в разные стороны. — В тот день, когда я впервые его встретил, он мне сказал, что отец выгнал его, но не более. Он шел в отказ каждый раз, когда я пытался вытянуть у него хоть что-нибудь про его семью. — Ты должен поговорить с ним, а затем со мной, чтобы мы знали, с чем нам работать. — Я... могу увидеть его? — с надеждой посмотрел Чонгук на Кима. — Сейчас его переведут в палату, где ты сможешь подождать, пока он придет в себя. — Спасибо... Большое спасибо, Сокджин, — Чонгук обнял друга. — Это моя работа, тем более не мог же я отказать другу! — улыбаясь, проговорил Ким.

***

Чонгук стоял рядом с кроватью омеги, обеспокоенно смотря на его бледное лицо. Губы отдавали синевой, вены четко проступали через веки, волосы разметались по подушке. К тоненьким худым ручкам было подключено много проводов, ведущих к аппарату, писк которого нарушал тишину в палате. — Медвежонок, что ты наделал? — слеза скатилась по щеке альфы и упала, разбиваясь о руку Тэхёна. — Прости меня... Омега зашевелил пальцем. Затем болезненно замычал. Чонгук встрепенулся. — П...пи...ть, — кое-как прохрипел Ким, но Чон его понял, тут же наполняя стакан водой из графина, стоящего на тумбочке возле кровати. — Давай помогу, — Чонгук приподнял омегу, пытаясь напоить его. Вода послужила катализатором и привела Тэхёна в чувства. Омега открыл глаза и первое, что он увидел, было бледное обеспокоенное лицо альфы. Чонгук выглядел не лучшим образом. Ощущение, будто его переехал грузовик. Усталость четко отпечаталась на его лице. Губы подрагивали, глаза красные, немного припухшие. Волосы в полном беспорядке. Тэхён уверен, что альфа не единожды проводил по ним рукой. Всегда так делает, когда нервничает. Признаться, омега не видел его еще таким. Чонгук и сам поразился бы сейчас своему внешнему виду. Даже несмотря на свою тяжелую работу, Чон никогда так не выглядел. Альфу не пугали обезображенные трупы, части тела, мозги, разбрызганные по асфальту. Он просто не пропускал такие вещи через себя, обычно, старался даже забывать. Все, что касается работы, остается на работе. Но альфа никогда не сможет забыть бьющегося в агонии маленького омегу, горячего и ледяного одновременно, задыхающегося и постепенно теряющего сознание. Ужасные картинки стоят перед глазами, а жалобное "Чонгук~и" до сих пор бьет набатом по ушам. — Чонгук... Истерика оборвала омегу. Слезы одна за другой безостановочно скатывались по бледным щекам. — Тише, тише, медвежонок, — альфа присел на кровать, обнимая Тэхёна. — Все прошло, все позади. Чонгуку тяжело давались слова. Позади ли? Есть ли шанс исправить ситуацию, а самое главное вылечить омегу? Чон сидел, держа Тэхёна на руках и покачиваясь из стороны в сторону. Он с ним. ТэТэ жив, плачет, но с ним все в относительном порядке. Чонгук, прикрыв глаза, вдыхает запах омеги. Он его чуть не потерял. Этот приторный, иногда раздражающий рецепторы запах молочного шоколада. Самый лучший запах во всем мире. И только его. — Тэхён, я думал, что потеряю тебя, — хриплым голосом проговорил альфа. — Зачем ты это сделал, медвежонок? — Прости, Чонгук~и, — омега уткнулся в шею своего парня, скрывая лицо, горящее сейчас от стыда. Да, стыдно. Даже перед папой не было стыдно. А перед Чонгуком хочется сквозь землю провалиться. — Тэхён~а, почему ты так поступил, — альфа прекрасно знал, но хотел услышать все от него. — Ты... ты был так зол, Чонгук~и, — опуская глаза, проговорил Ким, когда Чон оторвал его от себя, чтобы видеть его лицо. — А потом сказал, что будет серьезный разговор. Ты хотел меня бросить? — Что?.. — альфа нахмурился, обдумывая слова омеги, но через секунду его осенило. Так вот оно что, этот дурашка напридумывал себе невесть что и чуть не умер на руках Чона. Боже, Тэхён. Ты точно сведешь меня в могилу раньше времени. — Нет...конечно, нет, медвежонок. Боже мой! Как я могу тебя бросить?! Я люблю тебя больше жизни. У меня даже в мыслях такого не было. — Не было?.. — Ну конечно. Да, я был очень зол, я не отрицаю, но я точно не собирался бросать тебя. Я хотел обсудить с тобой твое поведение, не более. Хотел попытаться помочь, понять тебя, в этом и должен был состоять весь "серьезный" разговор. Айщ, медвежонок, как ты вообще мог такое подумать! — Чонгук~и, прости меня, я такой глупый, — жалобно проговорил Тэхён. — Я понимаю, что не должен был так поступать, у меня даже возникали мысли остановиться, но... —омега замолчал, боясь произнести слова. — Но потом я просто вколол себе инсулин, чтобы ты забыл о разговоре, когда увидишь меня в тяжелом состоянии. Я знал, что ты испугаешься и будешь волноваться, но все равно сделал это. Потому что думал о себе... Боль от слов омеги отразилась на лице альфы. Сердце дрогнуло, еще когда Тэхён сказал, что вколол себе инсулин. Видеть последствия — одно, а слышать из его уст и знать, что сделал он это намеренно, — совсем другое. Намного больнее, тяжелее, страшнее. Чонгук не мог произнести ни слова. В горле ком. Все настолько серьезно. — Чонгук~и, я понимаю, что со мной что-то не так, мне самому порой страшно от своих мыслей и действий, но я не могу ничего с собой сделать, — голос омеги дрожал, казалось, еще чуть-чуть и он сорвется, не позволив Киму договорить. Тэхён нежно вытер слезу, скатывающуюся по щеке альфы. Он плакал. Впервые. По крайней мере, он ни разу не видел слезы Чонгука. Это заставило его продолжить говорить. — Я готов ради тебя попытаться вылечиться. Раньше я испытывал сильнейшую агрессию, когда разговор заходил о психиатрах и о том, что я болен в психологическом плане, но сейчас... Я не уверен, что смогу, но я хочу попытаться. Мне больно видеть тебя таким, Чонгук~и. Тэхён, плача, налетел на альфу, крепко обнимая его. Чон отошел от ступора. Обвил руками тонкую талию Кима, утыкаясь носом ему в ключицы и вдыхая его природный запах. Такой родной. Самый любимый. — Я понял, что любящие люди не должны так поступать, мне очень жаль, что я такой, я не виноват, — захлебываясь слезами, говорил омега. — Я очень люблю тебя, Чонгук, помоги мне, я сам не справлюсь, только не оставляй меня... — И я люблю тебя, медвежонок, — нежно проговорил альфа. — Мы вместе вылечим тебя, слышишь?! Мой хороший друг Сокджин обязательно поможет нам. Все наладится, ТэТэ, только ты не должен закрываться и должен делать все, что будет требовать врач. — Я постараюсь.

***

— Как себя чувствуешь? — в палату заходит Джин, держа в руках красивый букет тигровых лилий. — Это тебе! Альфа ставит букет в вазу на тумбочку возле кровати. Приятный запах цветов тут же наполнил помещение, и омега улыбнулся. — Уже лучше, спасибо, мистер Ким. — Чонгук сказал ты готов идти на контакт?! — приподняв одну бровь, спросил врач. — Да, — Тэхён нервничал — опустил глаза, перебирая в руках одеяло. — А где Чонгук~и? Я бы хотел, чтобы он был рядом... — Не переживай, твой альфа уже летит сюда сломя голову. Еле выгнал его, чтобы тот принял душ и переоделся. Ни в какую не хотел тебя оставлять, — просиял улыбкой Ким, замечая, как Тэхён поджал губы. — Тэхён~а! Я пришел! В палату врывается взлохмаченный Чонгук, держа в одной руке плюшевого медведя, а в другой любимые сладости омеги. — Это мне? — Тэхён восторженно раскрыл рот и глаза, указывая пальцем на игрушку. — Конечно тебе, не Джину же, — усмехнулся альфа, хлопая друга по плечу. — А чем я плох? Я что, не достоин игрушки? — возмутился Ким. Чон закатил глаза и подошел к омеге, отдавая медведя. — На тебя похож. — Моя вторая игрушка! У меня есть еще одна плюшевая игрушка! — чистый детский восторг отразился на лице Тэхёна. — Он такой хорошенький! Я назову его Куки! Альфа со счастливым выражением лица наблюдал за омежкой. — Спасибо, Чонгук~и! — Не за что, медвежонок. — Так, у меня скоро голова взорвется от концентрации розовых соплей в этой палате! — деланно недовольным тоном проговорил Джин. — Давайте вы потом поворкуете, наедине. Чонгук и Тэхён засмеялись. Сокджин такой забавный. — Вообще, я пришел обсудить лечение. Улыбка тут же спала с лица омеги, что не осталось не замеченным. — Сразу хочу предупредить, что эффективных методов лечения синдрома Мюнхаузена нет, как и медикаментов от него. Мы не вылечим тебя, Тэхён, от болезни, мы лишь можем облегчить симптомы синдрома и поддерживать более менее стабильное эмоциональное состояние, — Чонгук вмиг погрустнел. Значит, омега не сможет полностью избавиться от болезни. — Мы проведем комплексную работу по улучшению твоего физического и, самое главное, ментального здоровья. Для начала, будет необходима индивидуальная проработка твоих детских травм. Я надеюсь, ты будешь честен со мной, Тэхён, ведь только при таком раскладе мы сможем чего-либо добиться. Затем, мы пройдем курс семейной терапии, где на сеансах будет присутствовать Чонгук, который должен будет научиться не поощрять твое поведение в моменты приступов. На протяжении всего лечения, Тэхён будет принимать препараты. Как я сказал ранее, медикаментов от данного синдрома просто не существует, но мы будем использовать другие лекарства, потому как помимо синдрома Мюнхаузена у тебя, Тэхён, явно выражены депрессивные наклонности, пограничное и обсессивно-компульсивное расстройства личности. Также, думаю, будет неплохо найти тебе хобби. Тэхён, есть ли то, чем тебе нравится или хотелось бы заниматься? Омега нахмурился. То, что он любит делать? В чем он хорош? — Я бы хотел... — Тэхён сжал кулачки, зажмуривая глаза. Болезненные картинки из детства снова стали проноситься перед глазами. Джин, заметив резкую смену настроения омеги, поспешил его остановить: — Тебе не обязательно отвечать на этот вопрос сейчас. — Нет-нет, все нормально, — Ким выдохнул. — Рисовать. Я бы хотел рисовать. — Прекрасно! — хлопнул в ладоши врач. — Это будет очень хорошей терапией для тебя. Всякий раз, когда ты будешь чувствовать желание нанести себе вред, ты должен суметь остановить себя и заставить рисовать. Выплескивать все эмоции на лист. Поначалу, конечно, тебе будет очень трудно. Скорее всего тебе будет казаться, что в этом не смысла. Тебя будет накрывать злость, ты будешь рвать листы и ломать кисти, но потом ты привыкнешь. Полюбишь. Найдешь в этом свое спасение. Чонгук будет всегда рядом, чтобы помочь тебе, чтобы остановить, — Сокджин подошел ко внимательно слушающему омеге и погладил его по мягким пушистым волосам. — Не переживай, все не так плохо, как кажется. У тебя есть шанс жить нормально, не шатаясь по больницам и не придумывая болезни. В этом не будет необходимости. Главное, иди со мной и Чонгуком на контакт, не замыкайся и сразу говори, если тебя что-то беспокоит или не устраивает. Договорились? Тэхён пару секунд сидел молча, обдумывая только что сказанные Джином слова. Сможет ли он? Ради Чонгука, да. Омега быстро закивал головой, смотря в глаза своему альфе. Самый красивый альфа на свете. И только его. — Вот и прекрасно. Начнем с завтрашнего дня, — Ким направился к двери. — А вы пока можете продолжить ворковать, не буду вам мешать. Чонгук встал со стула, на котором сидел до этого, внимательно слушая Джина, и подошел к погрустневшему омеге. — Эй, Тэхён~а, ты чего? — альфа присел на кровать, взяв в руки лицо своего мальчика и заглядывая в его прекрасные глаза. — Я...я не уверен, — замялся Ким. — Я боюсь, что у меня не получится. Я не хочу расстроить тебя, Чонгук, но... мне кажется...я... — Так, стоп, медвежонок, — прервал его Чон. — У нас все получится, ты не будешь проходить через это один, мы с Джином сделаем все, чтобы ты смог жить полноценно. Я всегда буду рядом, помнишь?! Слезы скопились в уголках глаз омеги. И за какие заслуги, позвольте спросить, ему такое чудо досталось? Ведь не бросил же. И сейчас готов пройти с ним весь этот трудный путь. Любой другой на его месте плюнул бы и послал Тэхёна с его болезнью, не желая портить себе жизнь и нервы. А Чонгук рядом. И Ким, наверное, впервые в жизни уверен, что альфа не оставит его, как бы тяжело им не пришлось. Неужели действительно возможно любить настолько сильно? Потому что если это не любовь, то с уверенностью можно утверждать, что и Земля не вращается вокруг Солнца.