Как пахнет пустота

Опять пустота. Она везде. Она лезет из всех щелей, дверей, окон. Она отлетает от пустых стен, проходит кругом по комнате и возвращается обратно, изредка встречая препятствия в виде мебели. Она сдавливание виски, пытаясь раздавить голову, словно куриное яйцо. Столько сейчас времени? А впрочем неважно. В комнате темно, вероятно из-за плотных штор, так что ничего не мешает этой гармонии тишины и пустоты. Ведьма открыла глаза. Комната пуста. Странно, ведь только что кто-то отчётливо скользнул взглядом по рыжим волосам, весело разметавшимся по подушке. И снова тишина. Приподнявшись на локтях и убедившись, что в помещении никого нет девушка опустилась обратно. Снова пустота. Она вновь заглушает всё остальное. Это болото. Огромное и чёрное, и оно повсюду. Оно обволакивает, накрывает со всех сторон своей темнотой и тянет вниз. Сначала это было жутко, даже страшно. Этот страх заставлял сопротивляться, карабкаться вверх, захлебываться этой чёрной субстанцией. Она разъедала тело, полностью выжигая всё, что встречала на своём пути: мысли, ощущения, чувства. Ванда больше не сопротивлялась её просто несло куда-то это течение, а куда… Из мыслей снова вырвал взгляд. Теперь он обжег её щеку, медленно двинулся к шее и… Она резко открыла глаза. В попытках установить источник беспокойства девушка снова оглядела комнату. Снова ничего. Явные признаки развивающейся паранойи, не удивительно. Они победили, Танос мертв, миллионы людей возвращены к жизни, миллионы семей воссоединены и счастливы, но не она. Этот слишком пышный праздник, затянувшийся на 2 месяца ужасно раздражал. Этот вечный смех счастливых людей стоял в ушах белым шумом. Они видели лишь победу — эту яркую, идиализированную картинку, для Ванды же куда ярче был путь к ней. Эта война забрала все, что было ей дорого, разбила надежды и отняла смысл жить. Как можно веселиться и праздновать победу, танцуя на костях друзей? Но эти мысли не приносили больше ничего. Да и вообще мало что теперь имело смысл. Она научилась выглядеть героиней на людях, улыбаться этим нескончаемым репортерам и изображать счастье в эфирах и интервью. До настоящей Ванды, полумертвой и отчаявшейся, полностью потерявшей смысл существовать никому не было дела. Веки вновь опустились. Испуг отступил, перед адской усталостью, отдавая девушку в её руки. Героиня вселенной, победительница Таноса, Алая Ведьма — так писали о ней в газетах и новостных каналах, превознося над миром, а по факту — просто хрупкое тельце, лежащее на кровати, поглощенное это безграничной пустотой и даже не пытающееся выбраться. Жалкая тень того человека, героя, которого видит мир. Размазанное по стенке сборище воспоминаний, мыслей, слов и плоти. Она не знает, сколько времения прошло, как она вновь почувствовала на себе этот прожигающий взгляд, и на этот раз он гулял по всему её телу от пальцев на ногах до кончиков огненных волос. Тело девушки покрылась мелкой дрожью, кончики пальцев загорелись алым светом, она резко села на кровати… И взгляд моментально исчез. Будто его обладатель находился внутри неё. Заснуть больше не получится. Что это? Рисунки ее больного воображения, плоды недосыпа? Может она просто сходит с ума? Ни один из вариантов больше не казался ей таким далеким от реальности, каким показался бы раньше. Ее судьбе сложно позавидовать, ее жизнь — это череда горя и лишений, а после война. Все это оставило неизгладимый след в сознании девушки. Сможет ли она когда-нибудь проснуться с желанием жить? Или хотя бы выпить кофе, или прогуляться, или вообще с каким-нибудь желанием? Откуда-то издалека голос Клинта сообщает о чем-то. Кажется что-то про чай… Пустота вновь сгустилась, опять отскакивала от стен, заглушая все звуки. Интересно, чем она пахнет? Воздух такой густой, от него кружится голова, но в нем нет ни одного запаха. Странно. Он такой же пресный как её жизнь последние два месяца. Может у него тоже отняли что-то, что придавало его существованию какой-либо вкус. Ванда тут же усмехнулась своим мыслям. Ее взгляд метнулся к зеркалу. Бледная, почти прозрачная кожа, темные тени под глазами, блезненная худоба. Рыжие, роскошные когда-то локоны стекали по плечам спутанными комьями. Над столь жалкми зрелищем хотелось посмеяться, но здравый смысл и понимание ужаса ситуации не дали этого сделать. Ванда посмотрела в глаза отражения, ожидая увидеть логичное завершение картины — пустой взгляд зеленых глаз, наполненных когда-то юношеской преданностью своим целям, стремлением к жизни и желанием пробиваться к заветной победе через непроглядную тьму и горечь лишений, но увидела нечто иное. Из зеркала смотрела пара глаз, таких же зеленых, но совсем не ее. Эти глаза не были пусты, они светились хитростью и какой-то гаденькой радостью ребенка, который только что провернул какую-то пакостную шутку. Да. Она узнала этот взгляд. Он смотрел на неё изнутри заглядывая в саму душу и пронзая густую и давящую пустоту, выпуская наружу чувства, так долго запретные где-то в глубине. В этом взгляде отражается та самая улыбка которую она узнает в любом состоянии, в любое время, да хоть с закрытыми глазами. Он смотрит на неё из её же глаз и улыбается. По щеке медленно катится горячая слезинка, обжигая нежную кожу как кипяток. Нет. Это просто бред, сумашествие. Сейчас нужно отвернуться, закрыть глаза, убежать, что угодно, только не смотреть туда. Но Ванда упорно игнорирует пытающийся докричаться до нее здравый смысл, сейчас это не важно. Продолжая смотреть в эти глаза она продолжает чувствовать то, что было давно забыто ее сердцем, она продолжает видеть то, чего нет, то что мертво вместе с полчищами Таноса, Наташей, Старком и частичкой ее самой. В душе девушки впервые за несколько недель закрадывается слабая надежда. Надежда, что когда-нибудь она снова увидит эти глаза, что они будут смотреть не холодно и высокомерно, а ласково и успокаивающе, так как они смотрели только не нее. Надежда, что когда-нибудь она увидит эту улыбку, только тепла в ней будет больше, чем насмешки. Надежда слабая, но такая живая, трепещущая, как пламя свечи, а еще очень обманчивая. Ей нельзя верить. Ванда только приспособилась к этому глупому существованию, она только научилась выживать в этом мире, коротый несется вперед, заставляя девушку разрываться между бессмысленным настоящим и погибшим прошлым. Она знает, что эта маленькая надежда запросто сломает все то, что она возводила в своей умирающей душе долгие недели, сведет с ума окончательно, потопит в этом черном болоте, но слишком велик соблазн поверить этому живому огоньку, способному рассеять бесконечную тьму. Как бы не вырос он в пожар адского пламени, сжегающий все вокруг, оставляя после себя лишь лживую улыбку — напоминание о ее прекрасном обладателе, опасном, и недосягаемом. Он тот, кого нельзя любить. Он тот, кому нельзя верить. Он тот, кого нужно вычеркнуть и забыть, как страшный сон, но она уже не сможет. Она уже попала под пагубное дейстие этих блестящих глаз. Он — воплошение вселенской несправедливости, разрушающий все, к чему прикасается. Бог хитрости и коварства, а так же разрушенных надежд и отчаянья. А еще он мертв.