Broken Parts

«It can make you better,

(Она может сделать тебя лучше,)

It can change you slowly

(Медленно тебя изменить)

And give you everything you want,

(И дать всё, о чём ни пожелаешь.)

Ask for nothing in return

(И ничего взамен не попросит.)

In a blink of an eye, a hint of a smile

(В любом взгляде, в случайной улыбке,)

In a way you say goodbye, and everytime you find me»

(Даже в том, как ты прощаешься, и каждый раз, когда находишь меня…)

Amy Lee — Love Exists       Галаван не поскупился потратиться на аренду огромного зала в здании Готэмского театра. Белоснежные мраморные колонны держали на себе балкон второго этажа, который предоставлял возможность любоваться сверху на танцующих в зале. На первом этаже по периметру расставили небольшие столики на четырёх человек, центр оставили для танцев и общения. На большой лестничной площадке, между первой и второй частью мраморных ступеней, поставили трибуну. По обеим сторонам зала расположились небольшие лестницы на второй этаж. По ним элегантно одетые официанты приносили вниз закуски и шампанское, дамы со своими мужчинами поднимались в укромные уголки, чтобы провести несколько приватных бесед. Столы ломились от различных десертов, тарталеток, канапе и разнообразия выпивки на любой вкус. Куда ни глянь, на глаза попадались знаменитости местного разлива, сливки общества. Капитан Барнс с самим мистером Галаваном остановились на втором этаже для обсуждения криминальной обстановки города. Официальная часть ещё ожидала своих слушателей, а в её преддверии играла лёгкая мелодия. Агата отыскала среди гостей доктора Ли Томпкинс и коротала время с ней. Платье глубокого изумрудного цвета с лёгким отливом в серебро было отпарено накануне, подшито, хотя пикантный разрыв на бедре было решено оставить, зашив только отчасти. На талии поблескивал тонкий ремешок, отделанный стразами мелкой градации, и казалось, будто это брызги шампанского опоясали девушку. При ходьбе ткань платья летела, оголяя правое бедро, но оставляя загадку в длинных складках юбки. Мобильник, спрятанный во внутреннем кармане, не подавал признаков жизни и девушка уже смирилась с тем, что её план с треском провалился. — Извини, я отойду поправить макияж и сразу вернусь.       Гостей на балконе было гораздо меньше, чем внизу, однако даже при таком раскладе площадь зала позволяла беспрепятственно передвигаться и даже не толкаться локтями. В женской уборной огромное зеркало в пол было популярнее самого Галавана. Все красотки тщательно следили за внешним видом, поэтому посмотреть на себя задачка выдавалась непростая.       Поправив волнистые локоны, Агата уже собиралась направиться из уборной к гардеробу, чтобы покинуть скучный карнавал лицемерия и неискренности, как вибрация телефона заставила её вздрогнуть. Экран светился незнакомым номером, но кто это был гадать не приходилось. — Принцесса, твой выход. — Искажённый динамиком голос прозвучал весьма волнующе. — Да… Я сейчас спущусь… — Лицо обдало жаром, в горле пересохло.       Агата заметила Ли, которая привлекала к себе внимание легким взмахом руки, но пришлось только извиняюще улыбнуться ей. Отец стоял в нескольких метрах от доктора с тем же собеседником, что и ранее. Они, оперевшись о балюстраду, не обращали внимания на окружающих и неспешно беседовали. Внизу заиграла музыка. Беглый осмотр первого этажа в поисках своего кавалера не дал никаких результатов, но в самом конце лестницы, когда оставалась пара ступеней, дорогу перегородил знакомый гладкий череп. Он подал руку и помог спуститься, а после, без разговоров и вступительных приветствий, отвел девушку в центр зала. Глаза едва могли сопоставить происходящее в целую картинку. Конечно, пистолеты Виктора никуда не делись, да и перчатки тоже. Спасибо, что массивные гриндерсы сменил на ботинки. Но брутальный образ выбивался из общей массы прибывающих на приёме мужчин. — Представление начинается. — С этими словами он притянул Агату к себе, укладывая ладонь на её талию, а второй придерживая девушку за руку. Музыка сделала внушительный аккорд, давая старт чувственному вальсу. — А всех головорезов обучают на досуге танцам? — Хотелось уколоть самодовольного наглеца за то, что он заставил её ждать, но вместо этого шутка прозвучала мягко. — Нет, я особенный. — Расплывшись в фирменной улыбке Чеширского кота, Виктор мягко повел в танце. Он действительно неплохо держался и двигался с потрясающей точностью. Его тёмный взгляд был сосредоточен на глазах Агаты, словно напоминая их первую осознанную встречу, но в этот раз всё было немного иначе. В это мгновение окружающее пространство перестало существовать. Осталось только бешено колотящееся сердце, его глаза напротив, чёткие движения по полу, крепкая ладонь на талии, которая не позволяла себе ни на миллиметр опуститься ниже. В очередной волнующий аккорд он всё же сжал сильнее, легко приподнимая девушку, будто она ничего и не весила вовсе. Ей не пришлось вцепляться в его плечи в страхе, что он уронит, она знала, что сейчас с ней точно ничего не произойдет. В последних нотах нежной мелодии туфли коснулись мраморного пола, останавливаясь вплотную к начищенным ботинкам. — Не выходи из образа, принцесса. Спектакль доигрывать придется в одиночку. — Голос прозвучал над самым ухом, пока Зсасз ненавязчиво и осторожно надевал на её безымянный палец правой руки перстень. В золото металла без стыков и зазоров умелый ювелир поместил чёрный камень с чёткой «Z» на нём. Губы Виктора коснулись кольца, он подмигнул Агате и, развернувшись, направился прочь из зала.       Только сейчас суровая реальность ворвалась в идиллию. Ощущение тысячи глаз на себе пугало. Танцующие расступились, образуя своеобразный круг, в котором стояла одна девушка. Гости Галавана тихо шушукались, в их глазах читался нескрываемый страх. Постепенно они возвращались к своим беседам, но теперь обходили Агату стороной и неприветливо косились. Сквозь толпу к ней пробивался капитан, сзади поспешно шла Ли, а процессию завершал лениво шагающий Галаван. — Ты в своем уме? Ты хоть знаешь, кто это был? — Грубо встряхнув дочь за локоть, капитан вцепился в неё взглядом коршуна. — Да, отец. Виктор решил скрасить мне этот вечер и заскочил между своими делами. — Вышло немного резко и грубо, но он сам нарвался. От его хватки наверняка останутся синяки. — Капитан, молодые люди всего лишь танцевали. — Ситуацию сгладить у будущего мэра не вышло. Барнс обернулся к нему и едва не плюясь ядом прошипел: — Мистер Галаван, это наёмник Пингвина! Убийство одного из кандидатов его рук дело! А моя дочь таскается с ним на глазах у всех! — Давайте все успокоимся. — Ли притормозила официанта с шампанским и подала бокал Агате.       Волею случая перстень с красноречивой «Z» не ускользнул от взгляда капитана. Он перехватил руку дочери и едва ли не лопнул от злости. — Что это? — Красные пятна пошли по его шее и лицу, в уголках рта скопились пузырьки слюны. Сходство с разозлённым бульдогом было сильным, но смеяться от сравнения не хотелось. — Ты хотел выдать меня замуж за надёжного мужчину, который сможет меня оберегать. Так вот, Виктор сделал мне предложение и скоро твое желание осуществится. — Вырвав ладонь с бокалом из цепкого хвата, Агата залпом осушила его, вручила пустой разъярённому отцу и бросилась к выходу. Вслед она ещё слышала просьбы Ли подождать её, но это было выше всяких сил.       Горло терзали тысячи когтей, глаза жгло обидой. Конечно, Натаниэль Барнс, так боящийся очернить свою репутацию, был в ярости, но это не давало ему никакого права так себя вести с ней перед всеми этими людьми. Его бесконечная опека и попытки загнать под контроль не оставляли возможности свободно дышать. Он не дал поступить ей в университет на другом краю страны, контролировал каждый её шаг, запрещал все отношения с парнями, даже подруг распугал постоянными домашними арестами. Никогда не доверял ей и считал совершенно не приспособленной к жизни. Все попытки выйти из-под его контроля заканчивались всегда одинаково — скандалом и горящей щекой от его тяжёлой ладони. Большего он себе не позволял, но и этого хватало. Она вновь пыталась ему угодить. Вновь пыталась заслужить его внимание, одобрение, но вместо этого получила только недовольство. Ему всегда казалось мало тех достижений, которых добивалась Агата.       Истерика застилала глаза. Ногтями хотелось вспороть себе рёбра, чтобы лёгкие могли наконец-то свободно вздохнуть. Прохладный воздух холодил разгоряченную кожу. Ноги сами несли вдоль тёмных улиц, лишь бы побыстрее оказаться как можно дальше от отца, от этого взгляда Ли, который источал лишь жалось. Проклятье, жалость — самое отвратительное что когда-либо она ощущала на себе. Ладони широкими жестами смахивали раскалённые капли со щёк.       Хотелось насолить отцу ещё больше. Ввязаться в какую-нибудь авантюру, сбежать из города…       Вот оно! Машина, скрип тормозов, удар и боль, а потом лишь темнота. Так она оказалась у Стрейнджа. В прошлый раз они тоже повздорили с отцом и провести хотя бы ночь в отдалении от него стало таким правильным желанием, что её не остановило даже отсутствие прав, которые отец отобрал накануне. Запасные ключи она всегда прятала у себя в комнате, а вылезти из окна и пройти по козырьку гаража было вполне обычным делом. Уже в старшей школе она поняла, что ничем не добьётся одобрения, поэтому бросила все попытки стать приличной девочкой, учащейся на одно «отлично», бросила дурацкие секции, которые сидели в печёнках и не вызывали бешеного энтузиазма. Именно тогда в её жизни появилась первая страсть и спасение от семейных скандалов с отцом. Уличные гонки, на которые однажды Агата попала, слоняясь по городу после очередной ссоры. Сначала она участвовала в роли зрителя, а когда уже даже постоянные участники стали её узнавать, пересела за руль. Её учил водить местный механик, к которому обращались все водители скоростных моделей. На своей первой гонке Агата и закончила участие. Полицейский патруль, в котором был, тогда ещё офицер, Барнс, устроил облаву на незаконные мероприятия. Большинству участников удалось уйти, но паре неудачников не повезло. Среди них оказалась и она. Отец не посчитал нужным отмазывать её или закрывать глаза на это «безобразие» и посадил девушку на сутки за решетку участка, в котором работал. Водить она от этого не бросила, но теперь каталась только на стоянках гонщиков. Половина друзей узнав, что её отец коп, едва ли не прямо заявили, что Агате не место среди них. Кто-то откровенно сыпал угрозами и подозрениями. Пришлось уйти с улиц, когда один из организаторов в приватной беседе попросил больше не приходить на гонки.       Тогда в ход пошла камера. Видеть в объективе серые оттенки Готэма и подмечать детали его окрестностей выходило так же хорошо, как и быть частью ночного мира драйва. Против этого увлечения отец не был против. Спасибо и на этом.       Кажется, влияние эксперимента доктора Стрейнджа теряло свои побочные эффекты. Мягкость и сдержанность Мариа Берг исчезали, являя миру прежнюю Агату Барнс. Разочарование. Вот что закрутило кран со слезами. Она вновь позволила себе начать угождать отцу в попытках наладить отношения. После окончания университета ей хотелось наконец начать нормальную жизнь, разложить по полочкам все шаткие отношения, разобраться в том, чего она хочет от жизни. Первым пунктом в этом плане конечно же встал вопрос общения с отцом. Но он каждый раз вставлял ей палки в колеса, когда Агата пыталась сблизиться. Эксперимент в Аркхеме пришёлся как раз кстати. Оглядываясь назад и анализируя свое поведение, она не узнавала саму себя. Эта кротость с Зсасзом, новые попытки подстроиться под требования и ожидания отца, всё это была не она.       Вернуться в себя оказалось приятным чувством, ровно, как и вернуться из собственных мыслей. Как она дошла до моста, ведущего к материку, она не помнила, что нельзя было сказать о ногах, которые болели теперь при каждом шаге. Слёзы высохли от порывов ветра, неприятно стягивая кожу на щеках.       Девушка дошла до ограждения и остановилась, облокачиваясь на холодный металл. В свете дорожных фонарей река приятно поблескивала и манила чернотой. Снизу, под мостом, проплыл теплоход с громкой музыкой и веселящейся компанией на борту. Сейчас весьма бы пришлись кстати пара крепких шотов. Выскочив в одном платье, которое не обладало пышными рукавами, да и рукавами в целом, девушка весьма остро ощутила снижающуюся температуру и приближающийся грипп. Хорошо, если получится заболеть со всеми осложнениями, тогда её положат в больницу. Там она пару дней отдохнёт и приведет голову в порядок. Куда неприятнее было бы проваляться дома, где не получилось бы скрыться от упреков и разговоров с отцом. На фоне этого, время, проведенное в квартире Зсасза, не казалось таким уж ужасным. Во всяком случае, там никто не оставлял на её предплечьях синяки. Воспоминания о дурацких пластырях с кошками заставило улыбнуться и, опустив голову, тихо посмеяться. — Ты закончила свою истерику? — Ну, конечно, было бы опрометчиво считать, что Виктор оставит её в покое. Шоу, которое он устроил, явно стоило дороже кулона и фотографии со склада. Цинизм в его голосе подсказывал, что он давно наблюдал за Агатой, но не приближался и ждал удобного момента. — А ты, значит, давно за мной шпионишь? — Обернувшись, она увидела его выглядывающую физиономию из салона авто. — Испугался пристального внимания от капитана и теперь желаешь убрать причину проблем? — Она красноречиво изобразила пистолет со спущенным курком у своего виска.       Пассажирская дверь щелкнула и приглашающе открылась. — Если бы я хотел тебя убить, ты давно была бы мертва. — Он повел головой в сторону, как бы в извиняющемся жесте, и откинулся на спинку сидения. Подойдя к машине, она, не раздумывая, запрыгнула в салон и, закрыв за собой дверь, подняла стекло. Только оказавшись в тепле, в полной мере пришло ощущение, как холод накрывает тело неудержимой волной. Пришлось растереть ладонями предплечья чтобы хоть как-то прогнать мурашки.       Мотор приятно заурчал от поворота ключа, машину качнуло, и она набрала скорость, разворачиваясь в обратную сторону.       Агата не спрашивала, куда именно они направляются, но мысль «Хоть бы не в Аркхем» всё же промелькнула. Музыка в салоне не била по ушам, но заставила удивиться. — Знаешь, я была готова услышать хэви метал, но не диско.       Подкрутив регулятор печки, Виктор усмехнулся: — Непредсказуемость — лучшее оружие.       Чуть улыбнувшись в ответ, она отвернулась к окну. Наблюдать город, искрящийся огнями вывесок и не потухших окон, было приятно, к тому же холод постепенно отпускал из своих объятий, а запах ели и специй в сочетании с шампанским туманил разум, подкидывая в воображение неприличные картинки. Нужно было куда-то спрятать раскрасневшиеся щёки и лёгкие волны волос были единственным спасительным инструментом. Опустив голову, она наткнулась глазами на перстень. Вернуть его казалось логичным жестом. — Вот, возьми. Спасибо за помощь. — Она стянула украшение с пальца и положила на приборную панель, посчитав лишним отвлекать мужчину от дороги. — Оставь себе, принцесса. — Он вложил перстень обратно в её ладонь, чуть сжав своей рукой.       Тёплая перчатка вернулась на рычаг управления передач, но кожа всё ещё ощущала это прикосновение. Машина притормозила на светофоре где-то уже за пределами центра города. Красный свет играл на лице Зсасза будто выдавая истинность его сущности. Надев перстень обратно на палец, Агата облизнула кончиком языка губы и, шумно выдохнув, сделала один из самых безбашенных поступков в своей жизни. Выскользнув из туфель, она в одно движение оказалась сидящей на коленях Виктора.       Его интуитивно отдернутые руки от руля опустились на её бедра. Мимолетное непонимание ситуации сменилось лёгким шоком. В глазах Агаты плясали черти, расширенные зрачки сосредоточились на тонких губах. — М, знаешь, сейчас не лучшее… — Не дав ему договорить Агата впилась поцелуем в свою цель, но Виктор решительно отстранил её, прерывая близость. — Какого… — Боги, ты можешь просто помолчать? — Голос, сквозивший восторгом и безумием сорвался на шепот. Волна возбуждения заставляла часто дышать. Положив ладонь ему на шею, она вновь нагнулась ближе закрывая глаза и утопая в новом поцелуе. В этот раз ответная реакция не заставила себя долго ждать.       Прижав девушку к себе одной рукой, второй Зсасз потянул рычаг снизу откатывая водительское сидение чуть дальше от руля. Спинка слегка отклонилась, давая возможность расположиться в более удобном положении. Скопившееся напряжение, ярость и боль нашли выход в неожиданном порыве, мгновенно делая Виктора удобной мишенью для его реализации.       Девушка схватила освободившуюся мужскую ладонь и сорвала с неё перчатку, откидывая на заднее сидение. — Я хочу, чтобы ты касался меня. — Дважды просить не пришлось, вторая перчатка улетела к первой, а крепкие пальцы прошлись по бедрам, задирая юбку под тихий удовлетворенный стон.       Чуть оттянув голову девушки назад, Виктор прошёлся языком по шее и оставил там след от зубов. Её тихий всхлип потешил мужское самолюбие и приятной волной скатился вниз. Там Агата уже боролась с ремнем на брюках и тугой пуговицей, но в конце концов преграда была преодолена. Под характерный звук расстегивающейся молнии Виктор посмотрел в её глаза, но ничего кроме желания не увидел. Отступать она не собиралась, а мысль о том, что это всё сейчас закончится и он опять оттолкнёт её, окончательно заставляла отбросить страх и лишь улыбнуться. В свете уличного фонаря блеснуло лезвие ножа, а в следующее мгновение тонкое кружево под подолом юбки пришло в абсолютную негодность. Девушка не возражала. Приподняв её за ягодицы, Виктор прикрыл глаза и под новый стон опустил обратно. Лбом Агата уткнулась в обивку сидения и перехватила инициативу. Под пальцами сминая ткань пиджака, она, ведомая его руками на своих бёдрах, двигалась плавно, ловя каждое ощущение внутри себя. Его горячее дыхание у самого уха подстёгивало и давало сил продолжать танец тел. Чуть ускорив темп, она отклонилась назад. Голова запрокинулась, шею сдавили сильные пальцы. Они проскользнули вниз, оставляя красные следы, и смяли мягкую грудь под платьем. Мощные мышцы перекатывались под дорогой тканью рубашки. Окончательно потеряв рассудок от ощущений, она ткнулась носом в мужскую шею и, прикусив губу, импульсивно дернулась пару раз. Зарычав, Виктор резко приподнял её бедра и шумно выдохнул, заканчивая демоническую пляску. Под подушечками пальцев чувствовалось его колотящееся сердце и это, почему-то, отзывалось радостью в душе. Но стоило выпрямиться, как между ними вновь возникла эта стена, закрывающая его мир от Агаты. Поправив волосы, она вернулась на пассажирское сидение и стала приводить себя в порядок. — Отвези меня домой. — Говорить адрес было бессмысленно, Виктор и так знал расположение дома капитана, иначе бы они не ехали этой дорогой. До самого дома тишину в салоне нарушало лишь диско, крутившееся с какой-то кассеты в магнитоле. Агата покинула машину в паре домов от своего и, обхватив плечи руками, поспешила скрыться в тепле родных стен.       Очередного скандала, казалось, было не избежать, сколько бы не приходилось оттягивать этот момент. Низ живота ещё приятно сводило от свежих воспоминаний и эта маленькая радость давала сил выдержать то, что надвигалось. Свет в гостиной горел, отец ждал там. Не надо было быть экстрасенсом, чтобы понять, о чём именно он хотел говорить, но внезапное начало выбило почву из-под ног. — Агата, подойди. — Усталый голос отца и его взгляд смущали. Подготовленная тирада о свободе выбора и неумолимом взрослении помахала рукой и исчезла из головы. — Ты хорошо добралась? — Да. Всё в порядке. Я только забыла пальто в гардеробе. — Хорошо. Я забрал его, когда мы уходили. Сядь. — Он указал на кресло напротив него. Сложилось ощущение, будто он в миг постарел на несколько лет и сейчас ему было тяжело разговаривать. — Моя работа сделала меня таким, какой я есть. Это неизбежно наложило свой отпечаток на наши с тобой отношения, но я всё равно люблю тебя и переживаю. Пойми, я действую из лучших побуждений и желаю тебе лишь счастья. Тяжелый вздох вторил сжавшемуся сердцу. Лучше уж пусть бы кричал и ругался, как всегда. Но не говорил всего этого сейчас. Чувство вины пришло на смену обиды. — Я знаю, пап. — Она положила свою ладонь на его большую руку. — Но я уже не немощный ребенок, как Алиса. У меня есть голова на плечах и тебе нужно мне доверять. Взгляд капитана невольно скользнул по перстню на безымянном пальце дочери: — Даже в этом? — Он скептически приподнял бровь. Говорить о том, что это был лишь фарс и не более того, Агате не хотелось. Она лишь усмехнулась тому, что шутка удалась и отец действительно верил в её связь с Зсасзом. — Даже в этом. Это Готэм, отец. Каждый здесь зарабатывает тем, чем может. К тому же, отличие от твоих офицеров незначительное — твои работают на государство, а он — на Пингвина. — Он нарушает закон и убивает невинных! — Попытка возразить разбилась о лёгкую улыбку и блеск, который Барнс давно уже не видел в глазах дочери. — Действительно ли они невинны? Политика — грязное дело, дорога к которому усыпана трупами, и я бы поспорила за чьей спиной их больше, за спиной Галавана или Виктора. Успокойся. Он ничем мне не угрожает. — Предупреждая слова капитана, Агата подняла палец вверх. — И не проси меня рассказывать о том, чем он занимается, где и когда. Он не идиот чтобы посвящать меня в это. Я пойду.       Дорога наверх показалась вечностью. Этот разговор выбил её из колеи, но Агата была рада, что он состоялся. Отправив платье в корзину для грязного белья и выкинув испорченное нижнее белье, она приняла душ и забралась под одеяло. Эйфория от собственного дикого поступка сжимала внутренности, как на крутых горках в парке аттракционов. Незнакомый входящий номер был сохранен в контактах набором из четверок и семерок на всякий случай. Звонить по нему и писать слезливые смски она не намеревалась.