Broken Parts

“When the rain falls

(Когда пойдет дождь,)

I won't let go

(Я не отпущу.)

I'll be right here

(Я буду именно здесь...)

I will show you the way back home

(Я покажу тебе путь домой...)

Never leave you all alone

(Никогда не оставлю тебя одну на произвол судьбы.)

I will stay until the morning comes

(Я останусь до утра...)

I'll show you how to live again

(Я покажу тебе, как начать жить заново)

And heal the brokenness within

(И как исцелить шрамы в душе.)

Let me love you when you come undone”

(Позволь любить тебя, если ты будешь на грани гибели...)

Ashes Remain -Right Here Перелистнув страницу ежедневника, Агата вычеркнула пункт с решенным вопросом оставив только пометку напротив — «7» со знаком вопроса. Она сама придумала шифр для обозначения наемника, хотя и не знала, кому может понадобиться её ежедневник. Следующим пунктом был университет и разбор очередной лжи. Обычно выпускные альбомы хранились в библиотеках заведений, чтобы, по прошествии лет, помимо личных дел учащихся, можно было вспомнить как они выглядели вне серых изображений с файлов. Библиотекарь тщательно проверила документы, сверила фамилию и год выпуска матери и, проводив посетительницу в читальный зал, выдала стопку тонких корочек, хранящих в себе снимки студентов-выпускников с разных факультетов. Адвокатский курс, как и курс программирования, не славился большим набором девушек, за то это облегчало поиски. Мама нашлась в третьем ряду в окружении незнакомых парней на общей фотографии и в не примечательной рамке в серии одиночных снимков, с подписью в виде фамилии, имени и небольшого пожелания однокурсникам. Сравнив с найденной дома фотографией, Агата не заметила сходства среди мужчин. Сдаваться желания не возникло, поэтому из стопки был взят следующий альбом. А затем ещё один. И ещё. Полдень постепенно сменился сумерками за окном, когда наконец-то удалось найти подходящее лицо. Курс «Банковского дела» так же выпускался в том году. Под фото впечатляюще красивого мужчины стояла подпись «Кармайн Фальконе». Его имя, также как и имена маминых сокурсников, пришлось переписать себе в ежедневник. На этом можно было остановить раскопки пыльных фотографий и, наконец, вдохнуть свежий воздух. Возле дома, в котором располагалась съёмная квартира, ещё работал маленький магазинчик с различными газетными изданиями. На полках пожелтевших от сырости страниц нашелся справочник телефонных номеров, обновленный около года назад, но это было хоть что-то. Собравшись уходить, Агата заметила на прилавке стопку газет с огромной фотографией на первой полосе и ярким заголовком «Пингвин — птица или курица». В статье язвительный журналист высмеивал криминального короля, а заодно и владельца клуба «Айсберг Лаундж», за поведение при покушении на него. Пришлось захватить с собой еще и номер газеты для изучения. Съёмная квартира находилась на предпоследнем этаже здания высотки. Сама высотка располагалась не так далеко от центра и, казалось, должна была соответствующе выглядеть, но за красивым фасадом скрывалась старая кирпичная кладка и перегорающие лампочки в узких коридорах. Зато подкупали огромные окна с широкими подоконниками, на которых было приятно сидеть вечером после работы, пить чай и наблюдать как постепенно опасный город погружается во тьму. В этот вечер неимоверно хотелось одиночества, тишины и уютного света от напольного торшера. Это давало возможность разложить в голове по полочкам всё, что удалось узнать за сегодня. Мысли вновь и вновь возвращались к разговору с доктором Дэвисом. Что сейчас было внутри? Влюбленность сменила грусть, печаль, затем пришли злость и разочарование. Этот комок удалось заглушить бесконечной работой, но сейчас, встав на паузу, определённо обозвать состояние внутри не удавалось. Лишь одно было предельно ясно — она ошиблась. Легче всего было признать Виктора бесчувственным чудовищем, чем поверить, что это описание больше подходит Натаниэлю Барнсу. Часы на дисплее телефона показали полночь. В ежедневнике к этому времени вместе с именами маминых знакомых поселились и их номера телефонов. Найти удалось не всех. Среди неизвестных был и мужчина с фотографии. Работать над этим вопросом больше не хотелось, поэтому, переодевшись в короткую сорочку, Агата забралась в постель. В скромной съемной студии было все, что необходимо для жизни на несколько недель. Небольшая кухня с барной стойкой, служащей заодно и обеденным столом, ширма с вешалками для одежды, голые стены с, держащимися на гвоздях, фотографиями пейзажей и большой матрас на полу со свежей постелью. Остальное декоративное убранство располагалось прямо на полу. Это не смущало, а лишь добавляло колорита в студии. В темноте складывалось ощущение, будто это не комната, не квартира, а часть сумасшедшего города. Звон ключей, холодный пол под босыми ногами, запах машины. Морозный воздух холодит кожу под сорочкой. «Помоги ему.» Женский голос просит и зовёт за собой. Первый светофор направо, по городу до развилки на шоссе, щелчок поворотника, тёмные здания вокруг, из канализации поднимается пар вверх к заводским трубам. «Агата». Поворот за голосом. Развилка между заброшенных помещений, кирпичных кладок подвальных спусков. Впереди фигура. Она приближается, исчезает за паром, резко оказывается рядом «Агата, помоги ему!» В свете фар кулон с молочным камнем кидает блик в глаза. Тяжелое дыхание сковало грудь, не давая сердцу выпрыгнуть наружу. Кошмары давно не посещали тёмные ночи. С чего это вдруг мозг решил вновь напомнить, кому он обязан собственным восстановлением? Мариа никогда не являлась во снах сама и никогда не обращалась к Агате напрямую. Наоборот, видения возникали от первого лица, будто девушка и была той женщиной с фотографии в забытом деле. Постель, промокшая от пота, гнала из себя. Вода помогла перевести дух. Поставив пустой стакан в раковину, на глаза девушки попались ключи. В одной связке были и кольцо с ключами от машины и с ключами от квартиры и дурацкий брелок — мягкая мышь. — Я схожу с ума... — нервно зачесав волосы ото лба к затылку, она решительно двинулась обратно в постель, но ноги резко остановились против воли. «Помоги ему!» Рука сама дернулась к ключам. Сглотнув комок страха, Агата все же повиновалась приказу. Накинув легкий тренч на плечи и вскочив в рабочие туфли, она спустилась вниз и завела мотор авто. Пришлось вспоминать дорогу, явившуюся во сне. Законопослушный город спал, являя в ночи истинных королей и власть. Тут и там попадались прохожие, не внушающие доверия, но сейчас не они больше всего пугали девушку. В зеркале заднего вида будто засели чужие глаза. Они неотрывно следили за девушкой, её руками, крепко сжимавшими руль. Светофор. Тут направо. Мысли то и дело кричали о том, что нужно повернуть обратно, но тело будто бы больше не принадлежало себе. Выехав к указателю, Агата свернула, как и в своем сне, между заброшенными зданиями. На приборной панели часы мигнули тремя часами ночи. Выехав на развилку, где она встретила Мариа, Агата остановилась. Её била мелкая дрожь страха и возбуждения. Что вообще она собирается тут искать, кому помогать? Безлюдное место выглядело жутко. Несколько минут все было тихо. Даже показалось бредом, что она сорвалась сюда среди ночи. Однако, в тусклом свете луны и фар впереди возник силуэт. Дверь машины приоткрылась, пропуская Агату на улицу. Фигура впереди шумно дышала, будто у неё была одышка после поднятия по лестнице. Голова наклонилась, а затем, тяжело развернувшись, фигура двинулась прочь, в другую сторону. — Какого черта…— вырвалось тихим шепотом. Выстрел прозвучал оглушающе в такой тишине. Леденящий душу хохот последовал за ним. — Ты приговариваешься к смертной казни! — Агата узнала голос и, не раздумывая, бросилась на него. За паром, в темноте старых зданий, скрылась крытая парковка. Глаза постепенно привыкли к темноте и легко различили силуэт, нависающий над кем-то, лежавшим на земле. — Отец? — Агата приблизилась на несколько шагов. Очертания незнакомца смутно напоминали фигуру капитана, да и голос был точно его. — Агата? — Тяжелый шаг в её сторону позволил ещё больше рассмотреть его. В глазах залегли чёрные тени, будто он болен, а одежда была больше похожа на униформу какого-нибудь солдата, в руке блестело лезвие. — Что ты делаешь? — Она подошла ещё ближе и вскрикнула от ужаса, прижав ладонь ко рту. Кинувшись к телу на земле, девушка попыталась сообразить, что делать. — Виктор! — Наемник без признаков жизни показался ей ещё бледнее, чем был обычно. Громкие шаги быстро приблизились и оттащили девушку прочь, крепко держа за локоть. — Правосудие должно свершиться немедленно! Попытка помешать приравнивается к нарушению закона! — Он легко откинул её в сторону, не сильно заботясь о приземлении. Воздух из лёгких резко вышел, когда её тело упало в паре метров от бывшего капитана полиции. Пришлось пару раз моргнуть, чтобы убрать пелену с глаз. Отец остановился над Зсасзом и навел на него лезвие, готовясь привести приговор в исполнение. — Нет! — Агата успела встать между ними. — Отец, что с тобой произошло? Остановись! — Мозг отчаянно пытался зацепиться хоть за какую-нибудь идею, чтобы остановить того, кто сейчас был перед ней. — Агата Барнс, Вы признаётесь виновной в препятствии закону! — Лезвие едва не коснулось кончика её носа и она успела разглядеть, что рукояти оружия и не было вовсе. Оно было частью руки капитана, делая его живым клинком правосудия. Слёзы брызнули из глаз непроизвольно, диктуемые страхом, они обожгли щёки. — Остановись... Взмах руки, блеск металла, звук рассечения воздуха. Выстрел. Тело капитана шатнулось, он отступил назад, оступился и упал. Звонкая гильза остановилась, стукнувшись о каблук туфли. — Виктор! — Она развернулась и, упав на колени, стиснула наёмника в объятиях. Опираясь одной рукой о жёсткий асфальт, он обхватил хрупкое тело второй, всё ещё сжимая рукоять пистолета: — Принцесса... Разве тебе не пора спать? Его голос выдал усталость и потрепанное состояние. Агата помогла ему подняться, придержав сбоку чем вызвала недовольное шипение. Под пальцами стало влажно. Отдернув ладонь, она осмотрела её. Влага быстро сохла, стягивая кожу и заставляя её липнуть. — Ты ранен... Они успели сделать шаг, когда лежащее тело шевельнулось и послышался громкий стон. — Нужно выбираться отсюда. Моя машина рядом. Виктор прихрамывал и держался за острые плечи Агаты. Они забрались в машину как раз вовремя — из клубов пара, едва переваливаясь, медленно брёл Натаниэль Барнс. Агата завела мотор, переключила передачу и вдавила педаль газа в пол, вызывая визг колёс. Сзади она услышала только злобный крик «Агата!». Но сейчас нужно было думать не о монстре в темноте заброшенных кирпичных стен, а о Зсасзе. Выглядел он паршиво. Откинувшись на сидении, он прижимал полу потрёпанного пиджака к раненному боку и дышал через раз. Ствол лежал на коленях и поблескивал в свете уличных фонарей, освещая кровавые следы на рукояти. Дернув ручник и вывернув руль, Агата резко развернула машину на повороте выводя ее на более оживленную улицу. Отец остался позади, или что там было вместо него. Вопросов было много, но они были не к месту. Она судорожно вспоминала, что вообще имеется в её аптечке дома кроме успокоительного и снотворного. Свернув на последнем светофоре, она притормозила у высотки и вышла из машины, чтобы помочь выбраться наемнику. Он стиснул зубы, когда пришлось нагнуться чтобы встать с сидения. Консьерж давно уже ушел спать, оставив пост без наблюдения, посему проход до лифта был преодолён без лишних вопросов. Подъём наверх показался бесконечностью, Агата вместо этажей считала вздохи Виктора и молилась, чтобы механизм работал быстрее. В квартире, не раздеваясь, они прошли до кровати, где едва не упали оба. Скинув тренч на пол, девушка убежала в ванну за аптечкой, водой и полотенцем. — Твой отец был рад меня видеть... Глаза наёмника подрагивали под закрытыми веками, пока девушка расстёгивала пуговицы жилета с роскошной вышивкой и рубашку. Глубокий порез сочился кровью, но выглядел не так жутко, как она успела себе вообразить. Осторожно убрав лишнюю грязь, Агата влила едва ли не половину флакона кровоостанавливающего средства, которым часто пользовалась, когда готовила, и распаковала самофиксирующийся бинт. Обработав края раны мазью для заживления, она осторожно приложила ватный тампон и приклеила бинт, проведя пальцами по разгоряченной коже. На секунду задержав взгляд на подкаченном мужском теле, она принялась оглядывать шею и руки на наличие других повреждений. Левое плечо тоже пострадало, но не так сильно. Кровь на нем успела запечься, что значительно затрудняло обработку. Пришлось стянуть с Зсасза рубашку. Он тихо усмехнулся, когда девушка нагнулась к нему, помогая приподняться. — Так мечтала, чтобы я оказался у тебя в постели? На язвительную колкость Агата предпочла не отвечать. Она вообще не представляла что хочет сейчас ему сказать и стоит ли раскрывать рот. Казалось, всё, что она скажет, всё равно не дойдет до уставшего мозга и останется пустым звуком в его памяти. Когда с плечом было покончено, она сняла массивные гриндерсы с ног и укрыла Виктора одеялом. Он несколькими минутами ранее погрузился в дремоту. Пиджак и испорченную рубашку, она повесила на вешалку, оба ствола с кожаной кобурой оставила в изголовье, решив, что, когда он очнётся, то точно захочет первыми видеть их, а не чашку кофе. Теперь нужно было позаботиться о себе. Белоснежная сорочка была испачкана багровыми следами, колено расцарапано, на бедре красовался синяк и ссадина. Что ж, по крайней мере, тут они были в безопасности, пока то, что осталось от отца не выйдет на их след и не выломит дверь. Переодевшись и взяв тонкий плед, Агата устроилась рядом с Виктором. В полумраке комнаты слышалось его тяжелое дыхание. Запах ели и специй смешался с запахом крови и лекарств, однако, это не помешало порадоваться тому, что рядом вновь витал этот аромат. Пальцами нащупав пульс на его запястье, она так и уснула, под счет ударов его сердца.