Тыквенный пирог

***

Она любила совать свои руки прямо в карманы твоей легкой куртки, всегда, однако, противореча законам природы и утверждая, что только с ней ей тепло. Язык почему-то не проворачивался сказать, что с тобой. Но ты кажется даже понимал и поддерживал ее в этом. Вы не хотели громких заявлений и излишних разговоров, хотя все, кто мог узнать, ваши несчастные два с четвертью человека. Хотелось оставаться в статусе : есть ты и я. Когда все будто вот-вот начнётся, но ты оттягиваешь момент, потому что вам в голову пришло пойти против времени и планеты. Вам казалось, что вы умнее. Казалось, она вас не раскусит. Вы правда думали, что первые или это было лишь несчастным прикрытием против судьбы, которая шла следом и буквально наступала на пятки. Вы летали вне границ, в месте, где времени не существует, но даже там эта чертовка сумела отыскать вас. Круг замкнулся, тут же превратившись в треугольник. Только ты не заметила. Он выбрал в нем тебя. Листвы на улицах уже почти на осталось, а на стеклах виднелся легкий иней. Зима покрывала землю своей ледяной коркой, будто бы спасая все живое. Тебе всегда нравилось это время, ведь ты находила в нем отчасти себя и чуть-чуть его. Шагая по одной из укромных аллей Киева, вы держались за руки. Он сжимал крепко, но при малейшем твоём интересе к очередной, на самом деле никому ненужной вещи, тут же отпускал, как бы показывая, что ты свободна. «Ты свободна в выборе, но я тебя держу». Ты шла, постоянно кусая и без того иссохшие губы, а сердце от чего-то тревожилось. Никто был не в силах объяснить эту таинственную трепетность вперемешку со страхом, но вы упорно продолжали вышагивать вдоль тротуаров, будто они могли спасти от затянувшейся тишины. Ты не помнишь, как снова согласилась встретиться, почему вы пошли в это место. Ты уже забыла, как сама полчаса назад умоляла приехать сюда, буквально закидывая в себя кофе, которым он отпаивал тебя в любимой кондитерской. Но ты помнишь его лицо. Такое светлое, с небольшой улыбкой на губах и какой-то ещё не раскрытой тобой эмоцией. И вот сейчас снова пытаешься выбраться из его лап, будто бы он всегда является инициатором ваших встреч. Ты смелая только когда он далеко, с ним ты становишься прочитанной как книга. Твоя одинокая душа совсем не признаёт факта, что Дан тебе нужен, она запирает внутри твое «я», когда вы видитесь, и ты просто не можешь ничего сделать с этим. Тебе стыдно, обидно за него, потому что он всякий раз соглашается. Тебе стыдно, что ты настоящая с ним всего на десять процентов и несколько минут вашего времени. -Задумалась? Из мыслей вырывает его голос за спиной. Ты уже полчаса стоишь у большого дерева с истерзанным стволом. Как только эта мысль проходит через твое сознание, Дан одним пальцем слегка дотрагивается до коры, проводя по ней незамысловатую линию. -Ты знала, что можно узнать возраст дерева, только погубив его. -Что? Он вдруг снова улыбнулся, слегка помотав головой, крепко схватил твою руку и потащил за собой. А у тебя все крутилась в голове картина и его вопрос. Вы сидели у самого подножия небольшого пруда. Корка льда на нем ещё не образовалась, однако все птицы покинули это место. Дан знал, что водная стихия тебе совсем не по душе, особенно без нахождения в ней живности, но не двигался, смотря куда-то вдаль, предварительно отодвинув тебя подальше от воды и постелив на землю свой плащ. Говорить не хотелось, но слова так и лезли из тебя нескончаемым потоком, заставлялся время от времени открывать рот в немых попытках остановиться. Ты все время шевелилась и поправляла складки пальто; пальцы, уже совсем переставшие ощущать что-либо из-за холода, быстро бегали то по сырой земле, то по одежде, не решаясь добраться до его. Ты знала, что он сможет тебя согреть. Ты знала, что он всегда скрывал боль и переживания за большими заусенцами и кровавыми костяшками. Ты слишком много знала о нем, чтобы сейчас гадать о его мыслях. Он обернулся, наверное, устав слышать твои постоянные ерзанья и повёл глазами в сторону, спрашивая, мол, нам пора. Ты лишь незаметно кивнула, на что он ещё раз оглянулся на уходящее за горизонт солнце и встал, протянув руки, чтобы помочь. Ощутив под ногами землю, ты сразу поняла, как сильно хочешь домой, подальше от него. Но эта его твоя любимая куртка, освободившись от преграды, начала неминуемо сползать вниз, прямо к воде. Страх за столь родную вещь тут же одолел твое тело по непонятной причине, и ты устремилась за ней, сама чуть не упав в пруд, но Дан, схвативший за талию в последний момент, удержал. Теперь вы стояли, плотно прижавшись друг к другу и держа одну на двоих «вашу» вещь. Так продолжалось всего несколько секунд, пока легкие снова не получили возможность вдыхать кислород. Быстро отдав ему беглянку, ты быстрым шагом направилась к машине, не сказав ни слова за все это время. Он нагнал уже у парковки, в то время как ты буквально терзала ручку автомобиля, вновь и вновь осознавая свою беспомощность. Тебе так не хотелось. Дорога казалась нескончаемо долгой, хотя вы ехали по почти пустой трассе в направление дома. Твоего дома. Первые снежинки украшали стекло, безумно симпатизирую твоему слегка огорченному и потухшему состоянию. Однако приземляясь на поверхность, они быстро таяли, а тебе открылась еще одна его тайна. Все твои льдинки и тараканы, которые ты кидаешь в Дана раз за разом отогревает его сердце, и они незаметно исчезают. Только вот ты не знала, что будет, если оно перестанет быть таким тёплым в твоём отношении. «А ещё не знала, что они уже успели покрыть оболочку его радости слоем льда» В этот раз ты не была резкой и позволила ему самому открыть дверь со своей стороны. Вы стояли посреди пустой улицы, вдвоём. Казалось бы правильным удосужится спросить, не холодно ли ему. Но тебе не хотелось оставлять его у себя, тебе не хотелось впускать его в дом и снова рассказывать истории прошлого, говорить о сыне, а ещё хуже, о работе. Ты не смотрела ему в глаза, комкая фразы во рту и вешая их где-то в промежутке между вами. -Даже на тыквенный пирог не пригласишь? Спросил он, явно имея в виду совсем не его, на ходу придумав нелепую фразу. Он хотел хоть слово услышать от тебя после очередного молчаливого аттракциона, он хотел наконец узнать зачем делает все это, и что мешает тебе уйти, потому что он свою причину знал. И ты знала. -У меня его нет, Дан. Мне нечего сказать и объяснить, я не запуталась, я просто не хочу. - И никогда не будет. Его губы сжались в немую трубочку, силясь не возразить, а ещё лучше, не затолкать тебя в свой же дом вместе с собой. Он быстро подошёл к тебе, поцеловав в макушку, и тут же отпрянул, ещё раз улыбнувшись и направившись куда-то вдаль. Он оставил свою машину прямо здесь и ушёл куда-то пешком. Нет, Тина, ты не поняла. Он не просто пошёл вдоль по улице к своему дому. Он пошёл в лес. Сидя дома и осознавая последние события, тебе правда стало страшно за него. Он может позволить себе все. Кто вообще знает, по каким правилам он живет. Ты не знала ни одного человека, который бы смог его разгадать. Даже мама Дана, хоть и была слишком близка, никогда не подступалась к сути, полагая, что на это найдётся кто-то другой. Похоже, она в тебе ошиблась. Можно было бы позвонить Паше и сразу узнать все, успокоивши внутренний ураган. Но разве дело было только в том, чтобы он добрался до дома. Разве его то и дело появлявшаяся улыбка была признаком радости. Разве его взгляд не поменялся после твоих слов. Для всего мира прошли сутки, для тебя вечность, для него секунды. Ты все же не выдержала и узнала. Он не пришёл домой. Совсем не удивляешься этому факту, ты его предчувствовала. Но почему-то сейчас совсем не переживаешь: ты знала, что он жив, его сердце бьется в обычном ритме, а по венам циркулирует кровь. Только улыбки его ты себе представить не могла. Абстрагировавшись от мыслей, поднимаешься на второй этаж прямо к фортепиано. Окно, к несчастью, не спрятано за ширмой штор, и взгляд невольно цепляется за его чёрную машину. Она ведь до сих пор стоит там, уже покрытая целым слоем снега, который не тает. Эмоции накрывают тебя не то, чтобы с головой, они буквально вливаются внутрь тебя. Ты так больше не можешь. Ты знаешь, что любишь, знаешь, что твои чувства это не фальшивка и вовсе не придуманная история. Просто внутри раз за разом появляется такое чувство, что земля вот-вот уйдёт из под ног, что вы вместе сможете только гнать по заснеженной твоими колкими словами трассе и в конце врежетесь. Ты впервые понимаешь, что не боишься быть разбитой сама. Боишься разбить его. И это, наверное, самое честное признание за всю твою жизнь. Просто не знаешь, что можешь сделать для Дана, но по счастливой неслучайности находишь у себя на кухне тыкву. Она выросла у тебя в огороде ещё летом, но ей так и не нашлось применения, а теперь ты уверена, что она - ещё один знак. Никто никогда не мог заставить тебя полюбить кухню и место у плиты, но сейчас ты была готова сделать это для него. Потому что он важен. Потому что он твой. Просеиваешь муку, напоминающую прошлогодний снег. Ты лепила снежки и кидала их прямо в его спину, пока вы бежали по парку после съёмок. Измученные и уставшие, но такие до чертиков счастливые. Аккуратными движениями добавляешь кусочки масла, а потом перетираешь смесь в ладонях. И делаешь все с такой нежностью, будто это самое важное дело в твоей жизни. Только без будто. Добавляешь несколько яиц, попутно вылавливая маленькие скорлупки. Похоже, ему ещё придётся многому тебя научить, но ты ведь слукавишь, если скажешь, что не хочешь этого. Его любимые блюда уже давно стали таковыми и для тебя. Ты не понимаешь эту космическую связь между вами, а просто чувствуешь, как становишься точной его копией во всем, кроме отношения. Ты так улыбаться не умеешь и чувствовать тоже. Катаешь шарик из получившегося теста, отмечая, что получается не так уж и плохо. Думаешь, что же он скажет, когда ты откроешь перед ним этот подарок, и как загорятся глаза. Тебя ни на секунду не покидает мысль, что он обрадуется, что он точно поймёт и примет от тебя этот слишком важный символ. Ощущаешь особую любовь к этому блюду и надеешься, что оно станет вашим. Невозможно описать, как сильно ты хочешь приготовить его в следующем году, только уже вместе. Он ведь обязательно добавит свою изюминку, которая станет незаменимой и ты не поймёшь, как раньше жила без этого. «Как ты раньше жила без него, Тина?» Пока твое тесто настаивается, смотришь на лежащую рядом тыкву. Это, кажется, самое страшное для тебя. Кое-как силишься очистить ее от кожуры, куски падают на пол, покрывая его своим рыжеватым цветом, а ты радуешься как ребёнок. Откусываешь один маленький кусочек. Она и вправду оказывается волшебной, специально выращенной для такого случая. Понимаешь, что в этом году первый раз решила посадить в своём саду тыквы, но выжила из них только одна Тебе чего-то не хватает. Бегаешь глазами по комнате в попытках отыскать злосчастный телефон. Включаешь «Домой» на всю громкость. Слова с самого начала непроизвольно вырываются откуда-то изнутри. Стоишь сейчас на кухне, совсем босая, режешь кубиками мякоть и поешь во весь голос. «Видел бы он, наверное, распался бы на крупицы от любви к тебе». Укладываешь получившиеся кусочки на сковороду. Лицо все измазано в этой самой тыкве, а капли стекают по рукам, но ты бы ни на что не променяла эти ощущения. Они сегодня особенные и какие-то не такие. Ты летишь. Ты выбираешь в этом его. Твое тесто поднимается ровно как и ты внутри себя. Раскатываешь его по столешнице, слегка надавливая и наконец выкладываешь в форму. Но получается слегка неровно. Закусываешь губу, пытаясь исправить хоть что-то, но делаешь лишь хуже. Сердце пропускает удар, когда видишь маленький просвет почти посередине. Хочется бросить и спрятаться, начинаешь убеждать себя в столь глупой затее, ровно до момента, пока слова неожиданно не врезаются в твое сознание новой мыслью. «Даже сильную рану можно закрыть любовью. Надо просто бороться, но ведь сдаться - это точно не про тебя, Таня». Дан всегда обладал каким-то живительным свойством: он мог одним словом убрать все переживания и снести заново выстроенную кирпичную стену. Поэтому ты быстро берёшь себя в руки, заново раскатывая тесто и укладывая внутрь начинку. Все в тебе заполняется новой волной жизни, которую лишь иногда нужно немного поддержать. Но тебе теперь это не страшно. Запах ещё не готового пирога расползается по всему дому, не забывая и про твое сердце. Хоть тебе и жутко нравится такая атмосфера, но в нем недостаёт какой-то детали. Твоей маленькой отличительной частички. Начинаешь перебирать в голове сотни запахов и вкусов. Вдруг вспоминаешь вашу последнюю встречу. Вы были в любимом кафе и он поил тебя кофе.. с корицей. Да, буквально ликуешь внутри себя, находя нужный ингредиент у себя в шкафу. Да, повторяешь снова, когда она смешивается с тыквенным запахом. Да, говоришь третий, засовывая пирог в духовку. Весь оставшийся час буквально «живешь» у плиты, то и дело смотря на поднимающееся творение. Слишком боишься за него. Руки трясутся от осознания силы, которую он в тебя вселил. Помнишь, как ловила куртку на пруду и подольше хотела остаться в его руках. Ты помнишь эти руки. Чуть шершавые подушечки пальцев от постоянной игры на гитаре и большие ладони, которыми он бережно согревал твои руки от зимы. Он согрел тебя внутри. Теперь пришла твоя очередь. Забываешь про все меры предосторожности, вытаскивая буквально пылающий пирог. Обжигаешься. Боль пронизывает все тело, оставляя большие красные отметины на пальцах. Шипишь от боли, но все же бережно кладёшь на стол. Это как любовь, ты никогда не знаешь, в какой момент можешь обжечься. Ты ещё никогда ни для кого не готовила, особенно пироги. Но этот твой первый раз станет одним из самых удачных. Ты уже знаешь это, когда видишь пышный, слегка подрумянившийся десерт. Ничего не помнишь. Последнее действие, мелькающее в голове - маленький белый бантик. Проходит по заснеженной дороге, намертво вцепившись в коробку и утыкаясь в неё носом. Боишься поскользнуться и упасть, потеряв свой шанс, но в этот раз все на твоей стороне. Садишься в такси, называя адрес, который знаешь уже наизусть, но до этого никогда не решающийся назвать. Боишься, что пирог остынет и коришь себя, что даже не попробовала на вкус. Но, видимо, его запах передаётся и водителю, потому что он с аппетитом облизывает губы и часто поглядывает в твою сторону. Смеёшься, вдруг выдавая, что он его никогда не получит. Осознаёшь слова. Ты сказала ему точно также вчера. И пока таксист забавно смеётся в ответ на твою несуразную фразу, боль узлом затягивается где-то внутри тебя. Больше не улыбаешься до самого конца поездки, пытаясь осознать и не понимая, что говорить. На ватных ногах поднимаешься в лифте. «А вдруг он не дома», - озаряет тебя мысль, но ты тут же думаешь, что обязана найти его и хотя бы отдать подарок. Пусть он скажет все за тебя, если ты не сможешь. Но дверь открывается. Родные глаза выглядывают из-за тяжелой дубовой завесы, но ты не разбираешь в них не единой эмоции. «Ждал, надеялся, оставил..» Его взгляд цепляется за небольшую коробку у тебя в руках. Видишь, как он протягивает руки к ней и не успеваешь сообразить, как в итоге берет за плечи тебя и вы оказываетесь внутри. -Дан, я тебе пирог испекла. Говоришь совсем тихо, отдавая ему в руки подарок. -Тыквенный. Помнишь лишь, как он улыбался. Ты навсегда запомнишь эту его улыбку. Но скоро тебе окажется это ненужным. Ты будешь видеть ее каждый день.

***