О взрослых проклятьях и детских благословениях

В доме его новых хозяев была странная статуэтка лисы. У лисы было несколько хвостов, она держала в пасти свиток, и сидела на небольшой платформе. Шэнь Цзю не присматривался, но, казалось, что строгие прищуренные звериные глаза следили за всем что происходило в комнате. Цзю было на это наплевать - за свою короткую жизнь он уже успел повидать всякое. Лесные духи дразнили его по ночам, мешая ему выспаться, глупый ёкай с головой собаки и телом птицы украл его единственную булочку, птички-прислужники воровали деньги для святилищ их повелителей. Сожрать ребенка тоже были желающие - но Шэнь Цзю быстро выяснил, что если бросаться в них камушками с храмовой дорожки, они быстро теряли всякий запал. Так что статуя лисы ему совершенно была неинтересна - единственная польза от нее была в том, что в дом не лезли надоедливые духи. Каким-то образом старая обшарпанная статуэтка была для них страшнее, чем гора камушков из его карманов. Если бы этот глупый кусок резной скалы мог отпугивать и Цю Цзяньлуо, тогда бы, может быть, Шэнь Цзю и заинтересовался бы им. Эта глупая вещь мешала ему работать. "Мальчишка, смахни-ка с меня пыль. Эти глупцы, именующие себя моими хозяевами, совсем обленились" - И не подумаю, - Шэнь Цзю фыркает себе под нос и морщится. У богатого бездельника вроде Цзюньлуо было слишком много свободного времени и нереализованной злобы - разумеется, такой болван, как он, не мог придумать другого способа ее выместить, как снова измываться над ним, - Я тебя не слышу. "Глупый мальчишка. Я знаю что ты меня слышишь" - Я не обязан слушать старую статуэтку. У меня слишком мало времени на игры с бесполезными духами. "Глупый мальчишка" Лиса замолкает. И на пару мгновений Шэнь Цзю становится одиноко. Грязные тряпки совсем не подходят на роль бинтов. Шэнь Цзю все равно пытается затянуть ими рану на руке, чтобы не увидела Цю Хайтан. "Глупый мальчишка, ты заболеешь" В этот раз у Цзю нет громких слов - он просто угрюмо хлюпает носом и сдерживает слезы. Рука болит, а ему еще работать и притворяться перед наивной девочкой, что все еще считает его своим другом. Красные глаза сверкают на изъеденном временем камне. "Поднеси руку ближе ко мне, глупый мальчишка" Слушать духов - несусветная глупость. но Шэнь Цзю все это уже надоело. Он протягивает руку с глупой надеждой на то, что её откусят. Тогда у него будет причина плакать. Воздух вокруг камня необычно горячий, словно статуя целый день стояла на месте, залитом солнечным светом. Словно лиса, которая валялась у теплого камина и спрятала достаточно его жара в своей шкуре. Обжигающе тепло. И уютно. Рана запеклась и покрылась коркой, медленно зарастая. В темноте показалось, что глаза лисы торжествующе загорелись. "Видишь, глупый мальчишка?" - Вижу, - его рука все еще болит, но это хорошая боль. Почему-то от этой боли ему хочется улыбаться, - Спасибо, бесполезный дух. "Не за что, глупый мальчишка" - Ты делаешь большие успехи, Шэнь Цинцю, - его наставник сидит напротив и довольно улыбается. Цзю благодарно склоняет голову и следит за тем, как два мышиных духа старательно чистят пятно на полу. Они так увлечены работой, что совершенно не обращают внимания на людей. Шэнь Цзю не знал, смеяться ему или же плакать - люди, гордо зовущие себя заклинателями, не могли видеть духов. Либо же Лю Цингэ был настолько туп, чтобы не замечать, как рассерженные ёкаи цепляются за его растрепанные волосы, а Ци-гэ просто идиот со змеей обернутой вокруг шеи. И никто не видит лиса из пламени, идущего за Цинцю по пятам. "Хочу булочку с пастой из красной фасоли" - Откуда я тебе ее достану, из воздуха? - Шэнь Цзю фыркает, сворачивая в рощицу, чтобы его опять не увидели, болтающего с пустым местом. "Пойдем ночью в город, мальчишка" - Я занят, пойдем в следующий раз, - В город сходить хотелось. Но и спать тоже - он слишком много времени потратил в эти дни на то, чтобы разобраться со своим совершенствованием. И капризы лиса никак не вписывались в его стройный план "поспать хоть когда-нибудь". "У вас скучно. Вы занимаетесь глупыми вещами очень долго, и ты даже не разрешаешь мне кого-нибудь укусить, чтобы он поиграл вместе со мной" - Потому что я не хочу, чтобы тебя случайно изгнали, бесполезный ты дух. "Глупый мальчишка" Они останавливаются на некоторое время, пока что-то серьёзно бормочущая процессия духов бамбука не пересечет тропинку. Лис запрыгивает Шэнь Цзю на спину и кровожадно смотрит вслед уходящим ёкаям. "Можно мне их съесть?" - Нельзя, ты же обещал не безобразничать, - Шэнь Цзю заводит руку к плечу и чувствует солнечный жар шерсти. Лис тыкается мордой в руку и тихо пофыркивает - но затем, словно что-то почуяв, тихо рычит. Стволы деревьев стонут от чужого гнева - по этому звуку Шэнь Цинцю уже давно понял, что там вновь этот идиот. Лю Цингэ бессмысленно разрубает воздух резкими движениями, больше похожими на нелепые попытки новичка, который и меч-то в первый раз в руках держит. На его кукольном личике застыла резкая гримаса отчаяния и страха. В его длинных волосах запуталась шестикрылая птица с черепом вместо головы. "НенавижУ, челоВек!" Шэнь Цзю походя хватает духа за шкирку и вырывает его из копны вместе с несколькими длинными волосками. Лю Цингэ громко вскрикивает и резко разворачивается - лис лениво отталкивает руку с мечом задней лапой. - Ты! Ты вырвал мне волосы! - А ты чуть не зарубил меня своей железкой, - Шэнь Цзю фыркает, выбрасывает ёкая в кусты и отворачивается от идиота Цингэ. Ему глубоко наплевать и на духа, и на Лю Цингэ, но если Цингэ заболеет, то у него самого начнутся неприятности, так как этот болван всегда во всём стремится обвинить его, - Мы в расчете, шиди. - Я тебе не шиди! - Лю Цингэ багровеет от гнева и уносится прочь. Думает, что Шэнь Цзю так не заметит, что у него слезы в три ручья. Ему же на него глубоко плевать. Лис на его плече зевает и спрыгивает на землю. Из кустов жалобно доносятся птичьи посвистывания. "Мой хрАм... РазБил мой ХрАм..." Шэнь Цзю идет вперед - это его не касается. Ни люди, ни ёкаи, ни демоны. Этим вечером они с лисом ускользают на фестиваль и едят булочки с пастой из красных бобов. Шэнь Цзю все же начитает протирать статую - он просто отдает долг, ничего больше. Никакой симпатии и привязанности, это всегда плохо заканчивается. "Так лучше, глупый мальчишка" - Помолчи, бесполезный дух, - Шэнь Цзю приносит еще немного воды и отмывает грязь на лапах лисы, - Ты будешь долго сохнуть, и мне попадет. "Не забудь про уши, мои прекрасные уши" - Ты слишком назойливый. Дай тебе палец, откусишь руку, - он ворчит, но все же поднимается к ушам, осторожно протирая изгибы. За правым ухом Шэнь Цзю находит кусочек мха, высохший, ломкий и сухой. - Мох? "Они совсем не заботились о том, чтобы ухаживать за мной" Шэнь Цзю встряхивает головой и заканчивает свою тяжелую работу. От воды камень потемнел и теперь статуя выглядела грозно. "Спасибо" - Да пожалуйста, - Цзю моет руки и выпрямляется. Внезапно его окутывает волна жара - статуя вновь становится сухой и светлой, но выглядит, как новая. Красные глаза смотрят горделиво и благосклонно. "Хочешь, я съем их всех, глупый мальчишка?" Этот вопрос настигает врасплох - Шэнь Цзю сразу же глотает все жалобы и проклятья. После того, как он вычистил статую, словно бы ее сила лишь увеличилась - теперь духи боятся подойти даже к двору, а некоторые оставляют подношения у дверей. И - ему только так кажется - Цю Цзяньлуо боится входит в комнату с лисой. А когда же он заходит, то его бьет едва заметная дрожь - Шэнь Цзю ее замечает потому, что у Цю после этого настолько не в духе, что ему даже не достается очередной порции унижений. Ночью же он слышит в своем дурном чутком сне его злые, несчастные слова. Я разобью тебя, господи, я разобью тебя, когда стану главой, хватит на меня смотреть! Алые глаза продолжают смотреть на него, не мигая. Шэнь Цзю выпрямляется и смотрит в ответ - как же болит спина. - Разве ты можешь это сделать? Ты же статуя. "Я могу многое, глупый мальчик" - Ты не можешь съесть всех, - у Шэнь Цзю внезапно находятся силы спорить, - Цю Хайтан не виновата. "Она глупа, глупее тебя" - Тогда съешь только Цю Цзяньлуо,- он продолжает упрямится, - Остальные тебе ничего не сделали, особенно женщины. "Ты глупый мальчик, это так не работает" - Тогда не ешь никого! - Цзю вскакивает и бежит, раздосадованный своей собственной слабостью и глупой гордостью. Он не убийца. Пока еще. Пока еще есть надежда. Цю Цзяньлуо тащит его за ворот к комнате со статуей лисы. Шэнь Цзю стукается головой об пол и тщетны пытается вырваться - но глупый браслет, который ему подарила Цю Хайтан "из красивой красной веревочки" что то закрывает в нем, оставляя его беззащитным и беспомощным. - Чертов зверь, ты собрался сбежать?! Как ты посмел, ты... Лишь я решаю здесь судьбу всех в доме, я глава! Он швыряет его к подножью статуи - истерзанная спина тяжело ударяется о необычно теплый камень. Цзяньлуо улыбается - жутко и насмешливо, словно знает, что никто его не застанет за этим занятием. Что у его сестры нет никаких оснований думать о том, что ее дорогой братец болен и прогнил изнутри. - Ты вечно вьешься около этой жуткой статуи. Смотри, что я теперь могу с ней сделать, смотри же! Он держит в руках что-то тяжелое - возможно это камень. Возможно что-то еще - дорогое, бесполезное и тяжелое. Лиса все еще сидит неподвижно, все еще держит в зубах свиток, вот только жар вокруг поднимается выше с каждой секундой, словно раскаляется печь для обжига. Шэнь Цзю бросается наперерез, пытаясь перехватить чужую руку, но не успевает - куда ему, заморышу, против силы и злобы хозяина. Но на шаткий миг перед тем, как голова лисы разобьется вдребезги, он видит, как торжествующе загораются алые глаза. "Глупый человек из страны за морем, не знающий правил, владеющий тем, что ему не понять" Статуя не разбивается - она дает трещину, как яйцо, из которого кто-то собирается вырваться изнутри. А через мгновение из камня вырывается пламя. "Приговор вынесен и я тебя съем" Голова Цю Цзяньлуо лопается между клыками огненного зверя, как перезревшая ягода. Лиса заглатывает мертвое тело так же быстро, как пламя пожирает сухую древесину. Огонь выливается из разбитой статуи, поглощает стены и пол, торжествующе ревет. Последнее, что видит Шэнь Цзю, это то, как огромная пасть лисы раскрывается над ним. Жар не трогает его, он ласкает его так, словно солнечные лучи целуют камень. Все же его съедят. Но он просыпается. Приятный жар разгоняет ночную прохладу, а далекий пожар кажется затейливым праздничным костром на чьем-то фестивале. Спина немного тянет, но не болит, а нежно печет. - Почему ты меня не съел? - почему-то его сейчас только это интересует. Видимо, мозги у него тоже расплавились. "Ты омыл меня и вернул мне мою силу. Я тебе обещал их съесть" - огромная лиса зевает и выгибает спину, распушая хвосты. Когда он двигается, слышно приятное потрескивание, словно сгорают дрова в костре. - Кто ты вообще такой? Ты тоже дух? - Шэнь Цзю чувствует себя раскованным и наглым, так что забирается в теплую шубу и греется. Никогда он не чувствовал себя так роскошно и уютно - нет на земле таких шелков и льна, что сравнились бы нежностью и гладкостью этого пламени. "Я кицунэ из Великого храма за морем. Мою статую украли из храма и увезли за много дней от родного дома, чтобы подарить тем, кто глух и слеп. Обряды и омовения не проводились и моя сила угасла" - Ясно, - где то внизу люди пытаются загасить пламя, - Что теперь будешь делать? "Мою статую разбили, я больше не прикован с месту. Я пойду с тобой, а когда ты умрешь, я вернусь домой за море. Ты духовидец, тебе нужен тот, кто тебя бы учил" - Я хочу стать заклинателем, - упрямо заявляет Шэнь Цзю. Лиса - или скорее лис - окидывает его взглядом. "Хорошо. Мне все равно, если ты будешь правильно смотреть и доставать мне подношения" - Еще чего, - глаза слипаются. От пламени духа сгорает красный браслет на его запястье и дышать стало намного легче, - Как тебя называть, бесполезный дух? "Глупый мальчишка. Зови меня Инари" Быть духовидцем не то, чего хотел бы Шэнь Цинцю. Это лишь добавляет ему работы - из всех ёкаев ему хочется видеть только Инари, так как он ему не противен. Но его вновь и вновь находят какие-то мелкие духи, слишком слабые, чтобы вообще представлять интерес. В большинстве случаев Шэнь Цинцю их не слушает - ему не нужна новая работа - но некоторые слишком настойчивы и не дают покоя, пока не сделаешь то, о чем они просят. Шэнь Цинцю ворчит на них - когда он становится хозяином Пика, то у него и так появляется слишком много дел. Лю Цингэ продолжает его ненавидеть и шипеть, когда Цинцю снимает с него очередное мелкое божество, святыню которого этот идиот разбил в порыве охотничьего азарты. Лю Цингэ их не видит и думает лишь о том, что Шэнь Цинцю хочет его, такого распрекрасного, загубить. На Ци-гэ без слез и не взглянешь - вокруг его шеи толстая змея, которая медленно сжимает свои кольца. Ее не оторвать, она словно прилипла - да и сам Цинъюань убегает от него, как пес от брошенного камня. Вскоре Цинцю машет на него рукой - пусть идиот делает что хочет. "А ты лентяй, глупый мальчишка" С Нин Инъин ему приходится повозится - духи липнут к ней, очарованные чем-то в ее природе. Они оставляют перед ее порогом цветы, орехи и ягоды, словно перед порогом в доме, где стоял Инари. Инари в такие моменты дуется и отправляется валятся на солнце. "Видимо, кто-то из ее родни служил при храме. Наследственность" Ёкаи явно не желают ей зла, но Шэнь Цзю всё равно приходится оставаться настороже и это его выматывает. Хребет Цанцюн приманивает духов, как мотыльков на свет, и иногда - почти всегда - Цинцю хочет, чтобы у него не было этого проклятого зрения. Потом он бросает взгляд на наевшегося от пуза Инари и думает о том, что тогда бы он остался без него, и все-таки решает, что терпеть можно. На весенней церемонии Нин Инъин слёзно умоляет найти ей младшего братика или сестричку - духи, следующие за ней, синхронно вздымают свои маленькие ручки и лапки, словно поддерживая свою любимицу во всём. Шэнь Цинцю вздыхает, предчувствуя очередную головную боль, и неохотно соглашается На самом же отборе Инари внезапно делает стойку, почти как собака учуявшая жирного кролика. "Так вкусно пахнет, почти как ты, глупый мальчишка" Нин Инъин внезапно возбуждённо прыгает на месте и тоже показывает в ту сторону, куда смотрит Инари. В ребёнке, что они выбрали, нет ничего особенного кроме того, что он как-то быстро успел раскопать внушительную яму. - Тогда иди и бери его, Нин Инъин. Затем пуcть представится мне, - Шэнь Цинцю щёлкает веером перед носом у ошарашенного Лю Цингэ, отгоняя от него ещё одну злобную мелочь, и направляется в свою хижину. Инари прыгает рядом, что-то мурлыкая себе под нос. "Вкусно пахнет, вкусно пахнет, как мальчишка вкусно пахнет" Ему точно двенадцать? Мальчишка перед ним выглядит слишком маленьким и худым. Инари вертится рядом, каким-то образом умудряясь не сносить на своём пути всё чашки и чайник. Ребёнок отчаянно смотрит вниз и так и не поднимает головы, даже когда приветствие происходит. Шэнь Цинцю некогда - да и не особо хочется - переубеждать мальца, так что он просто отхлебывает чай и ждёт. Чай на вкус удивителен, словно шерсть Инари. Не успевает он это обдумать, как лис вдруг срывается с места, и, увеличиваясь в размере, подходит ближе к ребёнку. Маленькая проблема - Ло Бинхэ - внезапно отрывает взгляд от пола и замирает. "Глаза, Цинцю, о Ками, его глаза... " Шэнь Цинцю уже поднимается с места - не слишком быстро, но и не слишком медленно - Инари поддевает клыками слишком свободную одежду ребёнка и тянет вниз. Укусы и рваные раны, невидимые человеческому глазу, покрывают худенькое тельце - но мальчишка не замечает и восхищённо смотрит на Инари. - Как красиво... Шэнь Цинцю проклинает самого себя, внутри же у него всё кричит от неожиданности и восторга. Глаза, Боже, его глаза.