я осталась одна

я стояла у его гроба. на коленях. я стояла у его гроба на коленях и рыдала навзрыд, пытаясь то-ли откусить часть его тела, то-ли провести реанимацию. что за убогие ритуалы. склонившись у его лица, я бесконечно целовала его ледяные обкусанные губы в надежде получить поцелуй в ответ. его всё не было. слёзы падали с моего, выбеленного множеством процедур, лица на его. на его лицо. белого не от обилия стараний сохранять белизну нехватки гемоглобина. а просто от отсутствия циркуляции крови. раньше он часто краснел. он вообще часто смущался, когда мы были наедине. любое прикосновение дальше обыденной их зоны- лицо мужа становилось подобным гейшам с их румянами. я вдавливалась коленями в грязь, появившуюся от ужасного ливня, прошедшего двумя часами ранее. или не двумя. может тремя. может получасом. я запуталась во времени. его для меня более нет. я вдавливалась коленями в грязь и перебирала его волосы, как делала это обычно, безуспешно пытаясь успокоиться. его обыденно мягкая и податливая шевелюра была напрочь залакирована ритуальным агенством. мерзкая блестящая жижа превратила одну из любимых мною в нём вещей в тошнотворные патлы. на его похоронах было не так много людей. по жизни он был не особо приветливым, скрытным, порой откровенно агрессивным. и я даже рада, что остальным не удалось видеть его таким, каким видела его я. и никогда никому не расскажу, что было у нас. мысли путаются. перетекаю из темы в тему. но я так хочу вспомнить всё то, что я знаю о нём. хочу записать эти воспоминания. у меня плохая память, я забуду это. забуду как он пах крепким чёрным чаем и чем-то сладким. забуду какой у него был чарующий голос с небольшой хрипотцой. забуду как он, замерзая ночью, двигался к моей спине. забуду то, как он заботился обо мне. я забуду. иначе я забуду. надо закрепить. я не хочу забывать. останься со мной пожалуйста. ты жив. я знаю, ты жив. ты врёшь, придурок. ты как всегда убого шутишь. ты не мог умереть... кажется, меня зовут. я совсем отвлеклась. он правда не дышит. сейчас будут опускать гроб. теперь я знаю, где моё пристанище на ближайшие годы. в последний раз целую его мёртвое тело. мне недостаточно. я заберу его. я заберу его домой. он не останется здесь, я точно заберу его. ну как они не видят, он же жив. он...он просто спит, как они не понимают. да даже если мёртв, я положу его рядом с собой, я сгнию возле него. я останусь с ним. ну как им не стыдно. ему же там холодно. может положить плед? подождите, я принесу плед...точно, плед....я заберу тебя, я точно заберу, ты жив, я знаю, они врут. меня оттаскивают от него и закрывают гроб. господи, блять! я...я не готова. я не могу. не уходи, пожалуйста, прошу, очнись, это неправда. это ложь, они врут, они врут, это неправда, не может так быть. его опускают и начинают закапывать. я еле вытаскиваю ноги из грязи и бегу. бегу дальше отсюда, этого не было. меня тут не было. не было его. колени адски болят, с них течёт земля, перемешанная со всей гадостью, что можно в ней найти. нос не дышит. всё лицо в соплях и слезах. достаю телефон и рыскаю в поисках такси. всё плывёт. чудом заказала. всё пролетает как картина маслом. мазки, мазки, мазки. нет четкости. всё плывёт. сажусь в машину и закрываю глаза, откидываясь на спинку сиденья. он дома. я знаю. я не знаю, что было сейчас. да, он дома. он дома. он варит кофе на кухне, попутно проверяя готовность печенья. он ждёт меня там. ехать ещё минут двадцать. он же дождётся? надеюсь.