Суд

Это был морозный зимний вечер. В небе луна укрывается тучами, как одеялом: некому указывать путь светом на пустых замёрзших улицах, а в таких же озябших сердцах подавно. У внушительного величественного дома, напоминающего своим видом поместье какого-нибудь графа из семнадцатого века, останавливается машина, по всей видимости, хозяина. Из неё выходят два высоких силуэта и поспешно направляются в дом. В роскошном просторном зале возле широкой лестницы, ведущей на второй этаж, стоят две горничные и сплетничают в конце рабочего дня. Послышался громкий стук входных дверей, холод улицы пронёсся по помещению. Горничных как ветром сдуло: хозяин вернулся, непочтительно будет мешаться перед глазами. Тут же в зал входят два брюнета. Один мрачен и взволнован, второй обеспокоен им. — Терпеть это – невыносимо. Я должен ему признаться! — эмоционально, чуть ли не перейдя на крик, вскинув руки перед собой и напряжённо согнув пальцы, как будто сжимая воздух в ладонях в нечто шарообразное, проговорил юноша, слегка взъерошенный, нервный, одетый солидно, как будто пришёл с важного мероприятия. — Признаться человеку в измене – всё равно, что перебросить боль с себя на него. Ты заслужил страдания, а не он, так что придётся терпеть! Ты ведь не хочешь, чтобы ему было больно, так ведь? — раздражённо сказал парень, который был уже чуть постарше первого, хоть и не такой деловитый на вид. Позади, из коридора послышался лай. Крупный ротвейлер с трепетом подбежал ко второй персоне и приветливо виляет хвостом. — Здравствуй, Гнев, соскучился? — улыбнулся парень и, присев на колено, погладил пса. — Ну, так вот, Стас, я считаю, что тебе нужно самому разобраться с этим и принять верное решение… Один ты конечно ещё больше запутаешься, поэтому я готов помочь тебе, если позволишь. — Я… Я не знаю, как самому с этим разобраться, не понимаю… — устало вздохнул Станислав, опустив голову, после чего направился вверх по лестнице, в свою комнату. В темноте коридора, идущего вглубь первого этажа, всё это время тихо стояла, оперевшись на стену плечом и скрестив руки перед собой, чёрная тень. — То, о чём я подумал, да? — томно заговорил человек из тени. —А? — дернулся юноша и встал с колена. Он ещё не привык к одному из жильцов этого дома: к таинственному молодому писателю Дмитрию, который всегда тихо, как приведение, подкрадывается туда, где происходит что-то интересное. — Тьфу, Напугал! Не знаю, о чём ты подумал, но судя по твоему порицательному взгляду, думаю, да. —Я бы с радостью помог Стасу с его проблемой, но… Мне кажется, тут нужны более жёсткие методы, чем те, что я могу предложить. — подходит ближе к собеседнику, взгляд опущен вниз, а в голосе звучит грусть. — На тебя вся надежда, Влад, я побуду с Гневом, чтоб он вас не доставал. — Хорошо. — ответил парень и направился к комнате Стаса. — Надеюсь, твой хозяин не наделает глупостей. — присев на корточки рядом с Гневом, прошептал Дмитрий и вздохнул. Вой ветра за окном нарушает востребованную тишину. Блёклая фигура сидит на кровати, взявшись руками за голову, в раздумьях. Владислав заходит в комнату и садится рядом. —Послушай, я понимаю, душевная боль, чувство вины это действительно тяжкая ноша, но её можно заглушить, можно избавиться. Просто постарайся понять, почему ты делаешь так или иначе, почему ты совершаешь такие ошибки. Нужно найти корень проблемы, а после уже разбираться с ни-… —Я не понимаю! — психованно перебил своего помощника Стас. —Не хочешь понимать! — раздражённо воскликнул Влад, ещё громче повысив голос, чем перебивший, нахмурив брови и грубо ухватив товарища за руку. — Просто скажи, и я помогу тебе понять. Я это чувство в тебе породил, я тебе и помогу его побороть. Главное успокойся! В помещении стало заметно теплее. Тональности голосов уже полностью перешли на крики. — Это ты виноват во всём! Если бы ты не начал всю эту херь с соблазнением, то всё было бы нормально! — Ты бы всё равно рано или поздно наступил на одни и те же грабли! Ведь ты не знаешь причину такого своего поведения, хотя, может быть, знаешь, но не хочешь признавать! Не веди себя как трепло и прими свою боль как должное, либо же будь наказан! —Я не хочу мириться с этим! — Ага! Вот и первая зацепка: «не хочу» - все мы любим получать то, что хотим, но, видимо, ты особенно этого желаешь! Давай, выверни свои грехи наружу! —Да что ты за х-… — Стас уж было хотел начать выказывать свои очередные упрёки, но осознал тупиковость своего положения и бессмысленность сопротивления, сделал глубокий вдох, чтобы чуть остыть. — Ладно, помоги мне.… Всё равно хуже уже не будет. Как мне от этого освободиться? —Чтож… — Влад встал напротив Стаса, скрестил руки и настораживающе смотрит. — Ты готов принять мою помощь и тебе неважно, к чему это может привести, верно? Подумай, я буду использовать свой особо жесткий метод. Так ответь же, ты обвиняешь себя в неверности? —А-ам… Ну, да. Обвиняю… — непонимающе пожав плечами и приподняв бровь, проговорил Стас. — Замечательно. Давай дальше. Говори, за что себя осуждаешь. Проговаривай это вслух! — Ну... Я... Эм... — неуверенно хотел что-то сказать Стас, но в эту секунду ему в лицо прилетела мощная пощёчина. —Не мямли! Говори не думая, ты всё прекрасно знаешь и помнишь. —Я мог изменить Роме! — как бы вынуждено, через силу, сказал обвиняемый. — Мог? Или хотел? Признавайся, признавайся, сволочь! — взял стаса за воротник рубашки и грубо потряс его, притягивая к себе и отталкивая. — Я… Я не знаю! — Всё ты знаешь, просто не хочешь признавать свою дурную натуру! — озлобленно прорычал Влад и сильно ударил Стаса по лицу. —Ай! Да ты задолбал! — Стас напряжённо встал с кровати и закасал рукава. — Тихо! — воскликнул Влад и повалил Стаса на кровать, навис над ним и держит его руки. — Ты хочешь почувствовать себя лучше или нет?! Серия оплеух от товарища знатно увеличила раздражение Стаса. Адреналин добавил страсти в их и без того жаркий конфликт. —Хочу… —Тогда делай, что я говорю, придурок! — с этими словами последовал очередной удар Стасу по его итак раскрасневшемуся от ударов лицу. — Говори всё, в чём винишь с себя, начиная с самого начала ваших отношений, да хоть с первой вашей встречи! —Я… Я не могу… — хотел что-то сказать, но будто не позволил себе, отвернул голову от пристального взгляда своего судьи. —Что ты не можешь, тряпка? Признавать свои ошибки?! — взял Стаса за горло и начал душить, несколько секунд мучил его, после чего отпустил и дал ему отдышаться. — Говори! —Я… изнасиловал его! И… Дважды... — неуверенно и прерывисто, набирая больше воздуха в лёгкие, признался Стас. —У-у-у… Бедный мальчик, он же ещё в школу ходит…— неодобрительно качает головой, в голосе явно чувствуется ирония. — А это ведь статья, развратная ты свинья! —Да, я свинья! Это я уже понял. — Что ещё? Говори! — прикрикнул на Стаса, чтобы он не расслаблялся. —Я… П-почти всегда, когда мы занимались сексом, я был груб с ним… И я знал, что ему это не нравится, но не мог остановиться! Влад вновь начал душить Стаса. — Вот это любо-овь у вас… Не мог или не хотел останавливаться, животное?! Если бы ты настолько не мог себя контролировать, это уже был бы диагноз, но я же понимаю, что ты не психопат! Признавайся, ты просто не хотел! — после своих слов тут же оставил шею своего подсудимого, у которого тем временем уже проступают слёзы на глазах. —Да! Не хотел! Я не хотел останавливаться! Мне нравилось это, чёрт возьми! —Ах ты, моральный урод… — сказал зеленоглазый судья с ироничной лаской и погладил Стаса по голове. — В чём же ещё ты провинился? —Я… Т-точно знаю, что он любит меня… Иначе он бы не прощал мне всю хрень, что я вытворяю, и… Я испытываю к нему тёплые чувства, он так напоминает мне меня в его возрасте… Такой же беспомощный, такой же угрюмый… Но тогда я вёл другой образ жизни, я активно пользовался властью, которая у меня была из-за влиятельного отца… Я делал то, за что я ненавижу себя… Того, прошлого себя… —А-а-га… То есть ты проецируешь образ себя прошлого на него? —задумавшись, гладит подбородок. —Т-тогда… Когда я остался один... Я хотел, чтобы рядом был кто-то, кто, как отец, защитит меня, поможет мне, научит чему-то… Не как мой отец, лучше, чем он… Кто-то, кто бы давал мне свою любовь. — горячие слёзы покатились по щекам допрашиваемого. Влад на мгновение почувствовал ту же горечь. Взгляд наполнился тревогой, но позже сменился неким возбуждением. — Все проблемы человека идут из семьи… Да… Корень нашёлся. — вытирает слёзы с лица Стаса, голос стал спокойным. —Делай выводы… Ты хочешь быть наказанным? Хочешь, чтобы физическая боль заглушила душевную и помогла ей исчезнуть? —Хочу… —Ты обвиняешься в физическом насилии над человеком, который любит тебя, в изнасиловании и … Дима неоднократно в своих стихах о тебе упоминал твой самый тяжкий грех… Знаешь, это смертельный грех… Тщеславие. Раньше я завидовал твоей славе, но… Теперь я вижу её цену. Ты думаешь, что тебе всё сойдёт с рук, ты делаешь то, что хочешь, даже если знаешь, что это причинит вред ближнему. Ты должен был быть наказан по статье, но ведь мальчик не будет подавать на тебя в суд, даже если он сделал бы это, ты бы спасся деньгами и властью. Ты знал это всегда, ты привык, что всегда уходишь из преступления безнаказанным. Если ты встречаешь человека, который тебя почитает и показывает свою любовь, это тешит твоё самодовольство, с каждым фанатом ты становишься всё более тщеславным. Ты помешан на славе. Тебе нравится беспомощность Ромы, потому что из-за неё ты чувствуешь себя сильнее, ведь раньше, по твоим словам ты был беспомощным, следовательно, сейчас ты боишься стать таким. —Хватит. Я… Готов принять наказание… Любое… Я виновен во всём. — сказал Стас, не желая слушать дальше. —Умница. Так и надо, — взял с пояса наручники, — Чтобы ты не препятствовал и не сопротивлялся, придётся использовать это. — усмехнулся и хитро зажмурил глаза. — Или ты против? —Ладно… — поставил руки перед собой, чтобы их было удобней сцепить наручниками. —Хороший мальчик. — приковал Стаса наручниками к кровати. — Итак… —Погоди, — прервал Влада подсудимый и встревоженно смотрит на него, — А если мне… Понравится испытывать боль от наказания? — Знаешь, мазохизм лучше, чем садизм. И я, как обладатель и того и другого, хочу помочь тебе выбрать меньшее из двух зол… Так что, это будет правильно. Стас кивнул. — Итак… Изнасилование это ужасная мука для жертвы, это сильная физическая боль. Именно такую боль ты заслуживаешь, ты так считаешь? —…Да. — дал согласие, ощущая при этом дрожь в грудной клетке: страх берёт своё. — Значит именно эту боль я заставлю тебя испытать. — начал расстёгивать ремень и штаны Стаса, чтобы в последствии их снять. Стас напряженно сглотнул слюну и стал нервничать, прижимая колени одна к другой и безнадёжно оттягивая прикованные руки книзу, отчего на запястьях образуются красноватые следы, убеждаясь, что путей к отступлению нет. Влад тем временем уже стягивает с него штаны. — Э-это ведь, получается, мой первый раз, ну… В роли в-ведомого… — тихонько, с дрожью в голосе пролепетал Стас. —Да? Так это отлично. Ведь у Ромы тоже был первый раз, когда ты над ним надругался? Значит, по моим критериям, наказание вполне соответствует преступлению. — Влад снял со Стаса штаны, уже расстегнув свои, ухватил Стаса за голени близ подколенных ямок и силой раздвинул его ноги, устроившись между ними. Стас закрывает глаза и отворачивает голову, как трипанофоб от врача с уколом. Влад видел всю его боль, его слёзы, его возбуждало желание Стаса быть наказанным. От одного предвкушения мук, которые испытает наказываемый, его щёки краснели, а пульс учащался. В его голове проносились также мысли о том, что его жертва почувствует удовольствие от боли, страстное желание проникнуть в партнёра только нарастало с каждой секудной. Он хотел растянуть это мгновение, расстёгивая рубашку Стаса и поглаживая его стройный рельефный торс. Надеясь хоть немного расслабить Стаса, он поцеловал его в губы. Решив, что ждать больше нет смысла, Влад резко и без всякого предупреждения вошёл в него. Тот издал звук, представляющий собой что-то между стоном и вскриком, пытаясь сдерживаться, он прикусил губу. Влад горячо и возбуждённо дышит, кусает мученика в области шеи и плеч. Ускоряющимися толчками, с каждым разом всё глубже погружаясь, судья причинял жертве невыносимую боль. Стас уже не мог сдерживать стоны и крики, глаза слезились. —Ах..Хва-.. — попытки Стаса что-то сказать оборвались резким толчком и закончились протяжным стоном. —Что? Хватит? — спросил Влад, остановившись. —Н-нет… Мф… Тебе послышалось… Продолжай, я заслуживаю этого. —Умница. Впереди ещё была долгая, полная страданий и боли, ночь. Когда всё закончилось, Влад освободил руки Стаса и оставил его, уйдя в свою комнату. Утро следующего дня. Стас проснулся и почувствовал боль, напомнившую о произошедшем вчера, на его запястьях были следы от наручников, а шея и плечи искусаны. Несмотря на это, душевная боль утихла, он начал размышлять о том, как может всё исправить. Как ни странно, он чувствовал, что благодарен Владу. Все жильцы собрались на завтраке и принялись обсуждать произошедшее. Хоть в голове Стаса всё и стало яснее, всё равно оставалось много вопросов, нужно было узнать точку зрения кого-то третьего, чтобы всё окончательно прояснилось. — Если опираться на то, что твоя проблема растёт из семьи, то я думаю, я бы назвал твою тягу к Роме отцовским инстинктом. Ты ведь сказал, что хочешь заботиться о нём, чтобы он был счастлив, обучить его чему-то новому. Ну, вот скажи прямо, ты хочешь детей? —Вообще, да… Но вряд ли я бы занимался с ними сексом! —Это тут не причём. Вот по твоим представлениям, какими качествами обладает ребёнок, если судить по вам двоим, что у вас общего? — Беспомощность и наивность, я думаю, таким я был. — Вот, это типичные качества ребёнка. То есть дело не в том, как ты относишься к себе в прошлом, дело в том, что ты видишь в нём ребёнка. Частичное отсутствие отца в твоей жизни переживается как психическая травма, которая может стимулировать желание стать хорошим отцом, чтобы дать своим детям то, чего сам не получил. А твой отец не только не принимал толкового участия в твоей жизни, но срывал на тебе злость. Именно эта ассоциация мешает вашим отношениям быть здоровыми. Ты хочешь быть отцом для него. —Ему типа надо завести ребёнка что ли? —Влад, не сбивай с мысли пожалуйста. Помочь вашим отношениям может разве что полное исключение секса из уравнения. —Н-но… Я не хочу это исключать. —Так занимайся с кем нибудь другим! — подмигнул Стасу Влад. —Влад… Но всё же самым гуманным, как по мне, будет расстаться с ним, предварительно всё объяснив.