О солнце, что совсем не светит.
22 декабря 2021 г., 00:21
***
Чимин спустился по стене, сжимая волосы. – ненавижу... господи.. да полюби же меня. – Пак приоткрыл рот, глубоко дыша. Он посмотрел на рваные кроссовки и помотал головой, рыдая. – почему я должен… почему.. именно, я.. п - поч..– он замолк, слушая. Грузные шаги нарушают ночную тишину, и Пак встает, вытирая слезы рукавом толстовки. Перед ним стоит ОН. Слезы тут же пересыхают, он кусает губы до крови и виновато опускает голову.***
ОН - парень среднего роста, одет в чёрную, заношенную толстовку и серые клетчатые брюки.***
– Куколка, ты плакал? – он подошёл к Чимину, и ухмыляясь нервно, поднял его лицо за подбородок, двумя пальцами. Пак глаза отводит и морщится от запаха перегара. – Нет.. совсем чуть-чуть.. – Чимин закусил губу. Его мысли тут же прерывает сильный удар по щеке. – Врёшь, глупый мальчишка! Врёшь! – Мин даже топает, прижимая того к стене. Чимин пытается на плакать, и потирает и без того красную щеку. – п - прости... Юнги по сумасшедшему хохочет. – Заткнись, и не ври мне. Чимин коротко кивает, и чуть пятится, назад упираясь в холодную стену. - Т - ты снова убил к-кого то?.. - Чимин замолкает на секунду и сжимается когда Юн поднимает руку. А Юнги поправив волосы, ухмыляется, довольно. – Ага! боже.. этот парень, такой наивный был, и легкий, я легко расправился с трупом, тебе рассказать? - он поднял брови, а Пак в ответ судорожно мотает головой. – Не нужно, умоляю! – младший сглатывает, думая о том: что это вполне мог быть он. Хотя в какой - то мере очень хочется быть этим парнем, кажется, если он умрет, в аду житься будет куда легче, чем здесь. Чимин замолкает нервно оглядывая Мина, и почти не моргая. - Спать... хочешь? - он опускает глаза, боясь реакции. Мин же ухмыляется: –Только если с тобой, куколка. - Пак облизывает сухие губы, и натянуто улыбается. – Все что угодно. Юнги же хохочет и потягивается: – Устал дико, и есть хочу, иди, сообрази мне поесть что - нибудь... - Мин зевает, прикрыв глаза. Чимин кивает, отходя. –Живее! куколка. - Мин рычит, смотря вслед парню, а Чимин быстрым шагом поднимается на следующий этаж.***
Куколка - Чимин. Он и в правду на куклу похож был, но насколько эта кукла была жалкая, особенно в руках убийцы. Пак был со светлыми волосами и большими блестящими глазками, красными щечками и такими же красными, но пухлыми губами и носиком - кнопочкой. Ключевое слово - был. Сейчас глаза потухли и щеки стали бледнее только что отштукатуренной стены.***
Он заходит в дом, вздрагивая после долгих слез. Перед ним длинный коридор, прерывающийся дверью. Чуть дальше, и правее дверь в кухню, а слева - две двери, одна в туалет, вторая в ванную. Чимин проходит тихо, боясь чего - то, хотя в доме ни души. Пак стягивает кроссовки, сует их в угол, и проходит в кухню, сполоснув руки уже там, на кухне. Переставать руки мыть не хочется. Сейчас он как параноик, трёт их, заливаясь слезами. – Черт, черт, черт. – страшно.***
Страх - жуткое чувство... липкое, противное. Оно пробирается обычно со спины, табуном мурашек, выбивает тихий вздох, руки в такой момент трясутся, а ноги подкашиваются. Страх - не то чего боится Пак. Не то - чего бы он ни хотел чувствовать вновь. Это даже приятно. Но когда он представляет руки Мина... Все тело немеет, а в глазах темнеет, неприятно. Чимин боится, что кровь несчастных людей окажется на нем. Он не хотел. Не хочет такой жизни. Он не просил ее. Судьба сама решила. Судьба сама захотела. Никто об этом не просил.***
Пак наконец берет полотенце в руки, и вытирает, вздыхая, утыкается лицом в мягкое, влажное полотенце, и снова входит в новый круг истерики.Истерику сложно остановить. Водой, таблетками, свежим воздухом, родными, друзьями, врачами. Тут помогут только две вещи: успокоительное и Мин Юнги.
Пак всхлипывает последний раз когда, дверь открывается, и по дому разносятся шаги. Чимин вешает полотенце, и глубоко вздыхает, начиная быстро накрывать на стол. В кухню заходит Мин, и потягивается, зевая, младший даже смотреть в его сторону боится. Юн не доволен этим, ему нужно внимание, но не чье то, а именно Пака. Ему нужно, что бы блестящие, чёрные глазки пялились лишь на него. — Куколка…– Старший ухмыляется, а Пак медленно поворачивает голову, пугливо бегая глазами по лицу Мина.***
Помощь - чувство, которое заставляет сердце биться чаще, улыбаться шире, и верить в то самое "скоро будет лучше". Но не всегда помощь, является, как таковой - "помощью". Иногда это бывает совсем никому нужная гиперзабота, лицемерие, лживость. Такая "помощь" убивает изнутри, роняя с "полок" все***
Чимин поднимает брови, медленно, и смотрит. – да?.. Мин хохочет, и быстро подходит к мальчишке, сжимая старую толстовку на чужом теле, и рычит тому в губы: — где мой ужин, куколка?! – он срывается, прожигая взглядом дрожащие губы, и нервно бегающие глаза. – я..я.. не у - успел..–мямлит младший, и прикусывает губу. Желание смять эти чертовы губы, наполняет Мина все больше. – мне вместо ужина съесть тебя?..– он хохочет, и резко еще сильнее притягивает Чимина к себе, продолжая нервно хохотать, - Пак Чимин..Пак Чимин..Пак Чимин. - нервно шепчет он, повторяя несчастное, такое же заношенное как и кроссы младшего, имя. – д - да? - неуверенно, заикаясь произносит младший, и опускает испуганные глаза, что бы не видеть такие же...испуганные напротив. Испуганные, да, это именно страх. Страх - жить, страх - бояться, страх - распознания всего, что совершил старший, страх - потерять Чимина, страх.***
Молчание - не везде нужно молчать, все же понял Пак. Молчать сложно. Молчать сложно - где нужно. Молчать больно и несправедливо. Но Чимин как партизан молчит,сжимая внутреннюю сторону щеки зубами, и со скрипом сжимая зубы. Чимину заложили молчать с детства, он молчит. Покорно молчит, но тут..зря он молчит. Зря.***
Пак осторожно лопаткой подцепляет уже готовую яичницу, и кладет на тарелку, обжигая руку о сковороду, шипит, и сует руку под струю приятно - холодной воды, и кусает губу, не давая комку в горле выйти наружу. Он на грани, вновь. Чимин ставит тарелку перед Мином, и дует на руку, сглатывая. Мин смотрит внимательно на Пака. — дай ка сюда ручку..–шепчет старший, и берет руку Пака, сжимая запястье, смотрит на тут же надувшийся пузырь, и цокает. – ох, куколка, будь аккуратнее..– блондин нервно хохочет, и чуть давит на ожог. Лицо пака искажается, и он всхлипывает, закидывая голову, но руку вырвать боится. – Юнги, прошу, не нужно.. пусти. — Чимин кусает губы что бы не плакать, а Мин отдергивает его руку от себя, и берет палочки в руки, начиная есть. Пак смотрит красными глазами на Мина, бездумно, и садится на стул, рядом со старшим. Ресницы все чаще закрываются, а из-под ресниц смотрят два больших карамельных глаза. Глаза предательски слипаются. Вот бы сейчас к Тэхену, спокойно посидеть, поесть, посмотреть его сопливые сериалы, и радоваться жизни. С этими мыслями, он погружается в сон. Чимин просыпается от того, что его ноги отрываются от земли, и его куда несут. Он резко открывает глаза, с громким "ха - а" и смотрит на Мина, расфокусированно. - что такое? -Чимин сжимает руки и хлопает глазами, потому что те слипаются. - куколка, я просто несу тебя в комнату, что ты выдумал себе?- хохочет Мин, и чуть подкидывает младшего, что бы тот лег поудобнее. Они заходят в спальню. Красивая спальня в серых тонах, c евроремонтом. Комната разделена на две "части" диваном. В правом углу комнаты стоит кресло серого цвета, рядом стеклянный, журнальный столик и стеллаж с книгами. Левее - большая двуспальная кровать с черным постельным, недалеко от кровати прикроватная тумба, на ней стоит серый светильник, в основном из нержавеющей стали. Слева - дверь в гардеробную, которую почти не открывают и какой - то совсем, невеселый гобелен. Вторая часть комнаты - гостиная. Стоит серый диван, и дальше висит плазма в стенке для телевизора, большие колонки, и стол перед телевизором. Чимина кидают на кровать, и тот тут же отползает к спинке кровати, вжимаясь. - ты... разве будешь тут спать? Юнги кивает и расстегивает кофту, откидывая на кровать, стянул белую футболку, и упал на кровать, выдыхая. - Так устал... сделаешь массаж, куколка? – Мин оборачивается, смотря на тушующееся тело. - Да-да... Конечно. - Пак подполз, аккуратно укладывая руки на его спину начиная разминать, вздрагивая от каждого его движения и вздоха. - Не бойся, куколка. Я не кусаюсь... Почти. - Старший ехидно улыбнулся и положил голову на подушку, выдохнул шумно, и хохотнул нервно. Чим вздрогнул от этого тона, больше сжимаясь, смотря пугливо на недвижимое, кажется, такое холодное, тело напротив. Полчаса Юнги лежал, молча, но все же нарушил, столь прекрасную тишину, тем, что поднялся, коварно улыбаясь. – Хочешь, я тебе тоже сделаю? - Старший склонил голову вбок смотря на него, по сумасшедшему, но так знакомо, и кажется, даже... по***
Красивому свету глаза открывая, мы тянемся ближе, пытаясь прижать.
Но сколько нам боли доставила мука, с которой пытались светило достать.
Холодному мраку поверив, сглупив, мы чаще от теплого солнца отходим.
Спасется лишь тот, кто не верил в любовь, ему так надежнее, позже поймете.
"Поверили мраку, поверь ты и мне."
Но слышно в ответ лишь короткое "не".
Все мысли запутаются, и словно во мгле, останься тогда ты наедине.
***
Мне так одиноко, мне больно, мне страшно.
Мне так хорошо, ведь жизнь так прекрасна!
***
Примечания:
Неформальная поэзия, не судите строго.
