vale et me ama

— Смотри, братец! Я нашёл ещё несколько ракушек для нашей коллекции! Голос загорелого, немного тощего и высокого мальчугана, за спиной которого был разлит пушистый хвостик насыщенного василькового оттенка, донёсся до ушей второго юнца, что стоял несколько поодаль. Тот, кого окликнули, выпрямился, поправил непослушные алые прядки со лба, и, с еле различимой улыбкой направился к брату. Кэйа и Дилюк были не разлей вода с самого раннего отрочества: одновременно такие разные, но такие похожие. Оба потерянные, не нашедшие понимания, они нуждались в поддержке друг друга. Забытый принц стёртой из истории Тейвата Каэнрии стоял и широко улыбался, придерживая изящными кистями плетёную корзинку, которая была доверху набита нежно-голубыми звёздными раковинами всех форм и размеров. Морской бриз приятно обволакивал лёгкие своей солёной пеленой, заставляя парня дышать всё глубже и спокойнее. Через его лицо проходила чёрная полоса от повязки, скрывающей правый глаз: он явно пережил многое, но эта мелочь абсолютно не мешала ему выражать все свои по-детски радостные эмоции, ведь все страхи были уже позади: задорный блеск его взгляда был отчётливо виден в багрово-розовых, карминовых лучах заката. Эти мягкие тона тонущего за горизонтом золотого диска бросали причудливую тень на Рагнвиндра, что делало его ещё более красивым: его длинные локоны, что были похожи на самый редкий в мире рубин в таком освещении, закрывали открытые плечи, а лучи изящно подчёркивали его подтянутую фигуру. — Ого! Думаю, на сегодня достаточно поисков, — заключил Дилюк, внимательно и со всей серьёзностью осмотривая корзинку с их сокровищами, чем просто не мог не рассмешить Кэйю. — Ты всегда так сосредоточен, мастер Дилюк, — принц произнёс эту фразу специально понизив свой голос и скорчив недовольно-злую гримассу, на манер Крепуса, их общего отца, чем вызвал у Дилюка краткий смешок, но не более, — Пойдём домой скорее, уже холодает, а нас наверняка заждались на ужин! С этими словами мальчишки, оставляя лишь следы от босых ног на песке, понеслись вдоль берега, навстречу следующему дню. — Сегодня такой же день, что и был тогда, много лет назад.. Помнишь? Всё тот же невероятный закат.. Только в этот раз во взгляде Кэйи не было того игривого блеска. В этот раз в нём отражался лишь холодный металл, пронзивший в миг горячую плоть, которая с каждой секундой становилась бледнее: на острие лезвия крупными каплями скапливалась бордовая кровь, сливаясь со всей цветовой гаммой уходящего дня. Дилюк не замечает, что плечи гордого офицера Ордо Фавониус трясутся, а ладонь всё крепче сжимает рукоять воткнутого в него меча. Кэйа склоняется над ним, роняя слезы на его лицо, но угрюмый бармен, невероятно, улыбается, как тогда, в детстве, тянет медленно руку к его лицу и гладит так нежно-нежно. Альберих накрывает его ладонь своей, прижимая к своей щеке, как утопающий – спасательный круг. В оглушительной тиши, где было слышно лишь прерывистое и уходящее дыхание красноволосого бармена, до Кэйи донеслись та фраза, которую он так желал услышать: — Я тебя прощаю. Сегодня на небосклоне Тейвата погасла ещё одна звезда, упав прямиком в пучины воистину холодных морских вод.