Загадай желание

      Чонгук скинул вещи с тренировки по баскетболу в угол комнаты, усаживаясь за компьютер. Ткнув на кнопку питания, он развернулся к Тэхёну, заглянувшему в комнату. Ким улыбается, тряхнув чёлкой. — Не пойдешь в душ? — спрашивает омега, удерживаясь за косяк двери. Чон покачал головой. — Был в зале. Сейчас папе позвоню, предупрежу, что мы хотим приехать на выходные, и приду.       Ким кивнул, снова скрываясь на кухне, чтобы поставить чайник. Чонгук проводил взглядом округлые бёдра, скрытые его же футболкой, и отвернулся к монитору. Стоило ещё предупредить отца, чтобы они собрались всей семьёй. В этом году хотелось провести выходные вместе с Тэхёном и родителями, как они и договаривались пару недель назад.       Его родители развелись год назад. Чонгуку было восемнадцать на тот момент, поэтому парень перенёс это не так тяжело, как мог бы. Родители не были в ссоре, и оба продолжали проводить с ним время, когда он приезжал домой. Они жили в Тэгу, а Чонгук — у своего парня в Сеуле, чтобы и к универу было в разы ближе, и к самостоятельной жизни можно было привыкнуть.       Они развелись по самой глупой для Чонгука причине — «что-то уже не то». Они и поженились-то, кажется, по воле случая, и Чонгук появился так же. И тем не менее, для Чона они были примером идеальной семьи. Никто бы и не сказал, что всё между ними было спонтанными решениями. Они прожили вместе почти двадцать лет, не учитывая отношения до, и развод казался Чонгуку очень странным и нелогичным. Но он ничего не говорил — главное, чтобы родители были счастливы.       На видеозвонок, наконец, ответили. Чонгук смахнул чёлку и улыбнулся папе, поправляющему футболку. — Привет, пап, не отвлекаю? — спросил альфа с улыбкой, рассматривая картинку на экране. Его папа всегда был красивым омегой. Очень часто его принимали за студента и подкатывали на улице, вызывая у него лишь негодование. — Привет, малыш. Конечно же нет, — ответил Юнги, всё же сев ровно перед камерой. — А чего такой запыхавшийся? — спрашивает Чонгук, замечая движения за пределами камеры. — Кто это там с тобой? — Привет, Гук-и, как дела? — на мониторе появляется отец, наклонившийся со стороны. Чонгук удивлённо приоткрывает рот, видя их вместе. Они разъехались… Почти год назад, сразу, как развелись. Хосок усаживается рядом с Юнги, улыбаясь сыну. — Отлично, пап, а что вы… Делаете там вместе? — Чонгук наклонил голову, рассматривая изображение на экране. Родители переглянулись, неловко усмехнувшись. Альфа только хотел продолжить разговор, как Юнги перебил его: — Я всё не мог подключить новый телевизор. Не мог понять в чём проблема, вот и позвал твоего отца в гости, — Мин улыбается, пихая Хосока коленкой под столом. — Правда? — Конечно, — кивнул старший альфа, не отводя глаз от камеры. Чонгук подпёр щёку рукой, показывая всем видом, что ни на долю не верит, но говорить не будет. Его папа никогда не умел придумывать причины для их с отцом прикрытия — то отправляйся с друзьями в парк, пока мы будем убираться, то поезжай к дедушкам на неделю, потому что папа приболел. Чонгуку, на минуточку, было пятнадцать тогда, и он знал, что такое течки. Ей-богу, когда он познакомил их с Тэхёном, Юнги первым делом спросил, знает ли он, что такое контрацепция. Разумеется, он знал. Ему было шестнадцать. — Что ж, и как ваш «телевизор»? Давно не работает? — спрашивает он, усмехаясь. Хосок ему коротко подмигивает. Юнги приподнимает бровь, глядя на них, и прочищает горло, привлекая внимание. — Уже как неделю, а по какому поводу ты звонишь? — спрашивает омега, отвлекая его от темы с телевизором. — О, я хотел предупредить, — Чонгук поправил волосы сбоку, откидываясь на спинку кресла. — Мы с Тэхёном приедем в выходные. — Твой папа как раз недавно жаловался, что ты забыл дорогу домой, — Хосок смотрит на Юнги, улыбаясь, на что Мин пихает его локтем в бок, но кивает. — На все выходные? — спрашивает он, улыбаясь. Юнги понравился Тэхён ещё с первой встречи. Парень был вежливым и по-настоящему красивым, любил рисование и своего щенка. Ответственно подходил к учёбе, чем в первую очередь покорил Мина. Тэхён нравился и Хосоку хотя бы потому, что он идеально подходил Чонгуку — их сын был счастлив, а это главное. — Конечно. Он успел соскучиться. Мы приедем где-то в пять или шесть, успейте всё закончить до, ладно? — Закончить что? — спрашивает Юнги, чуть наклоняясь ближе к экрану. — Починить телевизор, по которому ещё вчера ты смотрел музыкальное шоу, — Чонгук салютует, и видео прерывается под тихий смех Хосока. Юнги захлопывает крышку ноутбука, закрывая лицо ладонями. — Это была самая глупая отмазка! — вздыхает он, смотря на бывшего мужа. Хосок сидит напротив и улыбается широко, сдерживая смех. Конечно, она была глупой. — Ты сам ляпнул про телевизор, который не работает неделю, — альфа тянет руку вперёд, убирая его растрёпанную чёлку, которую Юнги теребил во время разговора с Чонгуком, и вздыхает. — Напомни, что мы пытаемся от него скрыть? — Это должен был быть сюрприз, — Юнги закатывает глаза и чуть морщит нос, а потом, оглянувшись на закрытый ноутбук, пересаживается к альфе на колени. — Может, пойдём… Починим телевизор? — Снято, всем спасибо! — раздаётся громкий голос на площадке, и свет везде резко включается. Юнги щурится, держась за плечи Чона, а потом слезает с его колен, кланяясь стаффу. — Всем спасибо за работу! — говорит он, улыбаясь. Хосок встаёт рядом, закинув ему руку на плечо. Режиссёр подходит ближе, перебирая в руках сценарий. — Тогда на сегодня закончим. Осталась только сцена с ужином, её уже доснимем завтра. Отлично поработали, — мужчина подмигивает им, разворачиваясь, чтобы найти кого-то ещё. К ним почти сразу же с другой стороны подходит Чонгук. — Ох, папуль, как насчёт поужинать? Я весь день не ел, — тянет он, надув губы, на что Юнги лишь закатывает глаза. — Давай сам. Папуля сегодня очень устал и хочет домой. Увидимся, мальчики, — Мин скидывает руку Хосока, на секунду обернувшись, и скрывается в стороне гримёрок, где его должен ждать менеджер. — Он сегодня какой-то нервный, да? А что насчёт тебя, хён? Поедешь с нами? — младший смотрит на него с вопросом, но они оба отвлекаются на сигнал сообщения телефона Хосока. Чонгук любопытно заглядывает в экран. В имени отправителя лишь смайлик с котом и сердечко. Ничего больше. А в тексте сообщения три слова: «Жду в восемь». — Твой загадочный парень пишет? — Чонгук хитро улыбается. Хосок кивает, убирая телефон в карман. Он и не собирался ехать домой, разумеется, нет. — Может, уже познакомишь? — Сразу после дорамы, если он не будет против. Ну, я поехал, мне ещё снимать весь этот грим.       Чонгук прощается, приобнимая подошедшего Тэхёна за талию. Омега складывает руки у него на плече и поправляет прядки волос. Чонгук в душе мурлычет, желая поскорее оказаться в машине и зацеловать его по возможности до онемения губ. — Напомни, что они пытаются от нас скрыть? — цитирует Тэхён сценарий, повернувшись в сторону ушедших старших. — Подозреваю, что это должен быть сюрприз, — отвечает Чонгук, усмехаясь, и тащит его за собой, чтобы не терять больше времени.       Хосок открывает дверь своим ключом, зная, что Юнги ждёт его ровно в восемь. Омега любил выжидать и не любил опозданий, поэтому Чон, не задерживаясь в коридоре, снимает обувь и куртку, проходя в спальню — оттуда горит свет.       Юнги не любил вычурности, но любил роскошь, поэтому стиль его спальни был на самой грани. Тёмные обои мягко поглощали свет ламп, большая кровать стояла на возвышении, прямо напротив огромных окон, завешанных тёмно-серыми шторами. Хосок был здесь сотни раз и каждый раз не мог нормально рассмотреть все мелочи — Юнги всегда привлекал всё его внимание. С момента, как они встретились первый раз — два года назад на премии. Они переглядывались весь вечер, а утром встречали рассвет в кровати Чона. Юнги не церемонился, он прямо тогда сказал: «Я получаю, что хочу. Я хочу тебя». Хосок бы фыркнул, но был не против таких заявлений. Мин вдохновлял, покорял, притягивал к себе, как магнит. И Хосок даже не пытался поменять полярность, чтобы отдалиться.       Юнги, как и всегда, встретил его в тишине. Он стоял у окна, забавно раскачивая в стакане апельсиновый сок. Хосок с обожанием обвёл взглядом его фигуру под полупрозрачной накидкой. Подойдя ближе, альфа обнял его за пояс, мягко целуя в щёку. — Ты хочешь мне что-то сказать? — спрашивает он напрямую, не пытаясь его развернуть. Юнги был свободолюбивой кошкой. Ему не нравилось, когда ему указывали, он любил сам принимать решения, был независим. Почти независим. — Я не могу просто так порадовать своего мужчину красивым нарядом? — Тебе необязательно надевать красивый наряд, чтобы радовать меня, и ты это знаешь, — Чон всё же поворачивает его к себе лицом. Юнги выглядит так же, как и всегда. Не было похоже, что он расстроен, может, лишь чуточку взволнован. — Так, что за повод? Ты скажешь мне? Ты напряжён весь день сегодня. — Конечно, я скажу, — омега оставляет стакан на столике у окна и пихает его в сторону кровати, развязывая свой халат. — Как только мы оба расслабимся.       Хосок любит за Юнги наблюдать. За его манерой поведения, за движениями, за его взглядом. Мин убирает назад осветлённые волосы, скидывает накидку с плеч и забирается сверху на чужие бёдра, руками упираясь в крепкую грудь. — Скажи, о чём ты думаешь, — тянет он негромко, ёрзая на месте и всматриваясь в чужие глаза. Они тёмные, как горький шоколад, глубокие. Юнги чувствует себя на краю пропасти каждый раз, когда смотрит в них. Поэтому у них хорошо получается играть влюблённые парочки в дорамах. Их дуэт считается одним из самых удачных на данный момент в актёрской индустрии. И оба они знают, что игры в их съёмках не так уж и много. — Ты невероятно красивый, — послушно отвечает альфа, сжимая его мягкие бёдра пальцами. Юнги любит комплименты. Хосок любит Юнги. И им было легко угождать друг другу. Не приходилось чрезмерно стараться, чтобы радовать партнёра. — Я знаю, — омега наклоняется вниз, языком проходясь по его линии челюсти, а потом кончиком касаясь верхней губы. Играется, Чон уже знает это настроение. Намек на то, что сегодня у них неторопливый и нежный секс, пока Мин не устанет. Пока не расслабится, чтобы поговорить о чём-то важном.       Юнги расстёгивает его рубашку, пальцами проходясь по груди, и задумчиво смотрит на шею. Хосок ничего не говорит, потому что знает — в такие моменты омега сосредоточен на своих желаниях. Мин отмирает через минуту, а после расстёгивает его джинсы. — Я вкусно пахну? — спрашивает он негромко, вернувшись обратно на бёдра Чона. Чувствует ягодицами напрягшийся член и прижимает альфу одной ладошкой к одеялу. Второй задумчиво гладит свой живот. — Слаще всех.       Юнги кивает, удовлетворённый ответом. Хосок смотрит на него снизу, думая о том, что Мин действительно реальный. Его можно потрогать, поцеловать, его можно ласкать, пока он не попросит большего. Его можно любить всем сердцем. Его бёдра чуть пережимают подвязки, полупрозрачное бельё идеального цвета, как они оба любят — светло-светло-персиковый, чтобы почти под цвет кожи Мина. Чон тянет к нему руку, касаясь боков и рёбер. Сжимает пальцами соски, и омега гнётся навстречу, вдыхая через приоткрытые губы отрывистый вздох. — Сними его с меня, — просит Юнги тихо, намекая на бельё. Подвязки всё ещё плотно сжимают бёдра, поэтому Хосок легко отщёлкивает крепления, даже не пытаясь их придерживать. Ему нравится это ощущение мягкости его тела.       Юнги пару раз проводит пальцами по его члену, а потом суёт руку под подушку, вытаскивая презерватив. Приподнимается легко, удерживаемый руками Хосока, и опускается медленно на член, прикрыв глаза. Он любит ловить ощущения, полностью отдаваться им, растворяясь. Хосок любит наблюдать. Мин ждёт около минуты, облизывая губы и легко царапая его грудь. Через час и следов не останется.       Юнги привык доверяться Хосоку. Тот идеально чувствовал его настроение, всегда улавливал, чего именно хочет Мин, но сейчас омега не хотел, чтобы он двигался. Привстав, он сам опускается обратно, сжимая в себе горячую плоть. Его движения вязкие и неторопливые. Юнги погружается в ощущения с головой, и Хосок его не торопит, компенсируя это поцелуями. — Я хочу сцепку сегодня, — хрипит Юнги, сжимая кулаки у него на груди, чтобы удержаться. Хосок кивает, сжимая его талию. Мин откидывает голову назад, прогибаясь в спине, и гладит себя по шее и щекам — всё ради зрелища. Он актёр до самого основания костей. И конкретно эту роль играет для одного человека. Юнги насаживается до основания, плотнее прижимаясь бёдрами к чужим, и прикусывает губу. — Не кусай, опять ранки будут, — тихо одёргивает его Чон, протягивая руку к его лицу. Юнги ластится к ладони, а потом обхватывает губами два его пальца, приоткрыв глаза, чтобы увидеть чужие эмоции. — Коснись меня, — говорит просто омега, вытолкнув пальцы языком. Хосок опускает руку, касаясь его живота, а после возбуждённого члена. Мин выдыхает плавно, прикрывая глаза вновь. И почти сразу же кончает, чувствуя, как пальцы сжимают головку. А потом шипит, когда чувствует узел внутри, который сам и попросил. Боль лёгкая, похожая на жжение и почти сразу уступающая место приятным ощущениям. Юнги опускается на грудь альфы, подложив ладошки под подбородок, и задумчиво постукивает указательным пальчиком. Хосок знает это состояние — думает, с чего начать разговор. Лёгкий червячок переживаний начинает ворочаться в груди, но альфа тяжело придавливает его осознанием того, что у них всё хорошо. Юнги, наконец, вздыхает. — Если бы у тебя было одно желание, что бы ты загадал? — Я должен ответить правильно или эгоистично? — уточняет Хосок, поглаживая его по пояснице. Омега хмыкает, словно ответ был очевиден. Ему нужен был определённый ответ, и Чон это прекрасно знал. — Как ты хочешь. Это же твоё желание. — Тогда я бы пожелал быть с тобой как можно дольше. — Считай, оно сбылось, — Юнги приподнимается, чуть поджимает губы от ощущений внизу, а потом поднимает глаза к потолку, рассматривая светильник. Словно бы ему было всё равно. Хосок прищурился, потому что Юнги волновался и пытался это скрыть. — Кажется, мы вполне можем подарить Чонгуку брата, о котором он просил нас в детстве. Но только по-настоящему.       Хосоку требуется пару минут на осознание. Юнги всё ещё строит равнодушное лицо, хотя Чон и мог бы сказать ему, что это необязательно — он впивается ногтями ему в плечи достаточно ощутимо, чтобы понять его настроение. — Думаю, это хорошо. Вообще-то, это отлично, — всё же отвечает он, пройдя первую стадию осознания — Юнги беременный. Видимо, презерватив порвался. Мин не пил таблетки по запрету врача, поэтому резинки у них были всегда. Кажется, всегда. — Мы можем пожениться. — Да, мы можем, — кивает Юнги. Они смотрят друг другу в глаза, пока омега не вздыхает нервно и не начинает почему-то оправдываться. — Я не знаю, как это произошло, и я… — Эй, это отличная новость, — Чон обхватывает его щёки руками, заставляя смотреть только себе в глаза. Юнги не двигается, замолкая. Он не ожидал, что всё будет так — он привык флиртовать, заводить лёгкие интрижки, пить вино после тяжёлых съёмок, расслабляясь в ванне. И он сам не понял, когда это всё сменилось на лёгкий флирт только с одним человеком, на продолжительные отношения вместо интрижки, на вино в ванне в чужих объятиях. Он в панике, потому что он чувствует себя зависимым и уязвимым. И не стесняется это показывать. — Я бы сам хотел, не успел просто. Я рад. Это же ты. Это мы.       Мин кивает, закрыв глаза. Его плотно обнимают, позволяя расслабиться. Он уже взрослый — родители давно перестали напоминать о семье, приняв выбор в пользу карьеры. Он самодостаточный, и ему не нужен альфа, чтобы чувствовать себя комфортно. Но вот так, в чужих объятиях, лучше всего. Конкретно в этих объятиях.

***

— Итак, пап, скоро новый год, я хотел поговорить про подарки, — тянет Чонгук, положив подбородок на кисти рук. Юнги кивает, раскладывая мясо в мисочки. От запаха немного воротит, но омега по-прежнему улыбается мягко, чтобы поскорее закончить эту сцену и, кажется, проблеваться. — А ты уже не взрослый, чтобы просить подарки? — усмехается Хосок, глядя на Чона-младшего. Тот отмахивается, закатив глаза. Тэхён рядом с ним тихо хихикает, забирая у Юнги тарелки, чтобы помочь. — Да, я тоже так подумал. Но у меня есть вопрос, — закончив с привлечением внимания родителей, альфа задумчиво постукивает пальцем по губе. — Помните, лет в десять я попросил у вас брата? Кажется, в десять. — Ну? — подозрительно спрашивает Юнги, присаживаясь напротив. Почему-то казалось, что сегодня свет на площадке ярче обычного, поэтому он чуть щурится. — Вы планируете исполнить моё желание сейчас? — Мин давится рисом, хватаясь за край стола, пока Хосок бережно придерживает его за спину. — Что? Это просто вопрос! — Чонгук вскинул руки, но после улыбнулся. Ему был не так важен факт возможного нового члена семьи, как то, что его родители снова вместе.       Сцена заканчивается под громкий голос режиссёра, но Чонгук не планирует вставать из-за стола. Он смотрит с подозрительным прищуром на «родителей» и хмыкает. — Так что, тайные любовнички, съёмки закончены. Может, поделитесь уже новостями? — спрашивает альфа негромко, наклоняясь. Тэхён укладывает ему руку на плечо. — Чонгук-а, мы не должны вмешиваться в чужие отношения, тем более, они их не подтверждали, — с сомнением тянет он, глядя на Юнги. Мин видит в его глазах плохо скрытый интерес и вздыхает, сдавшись: — Окей, да, вы правы. Мы женимся и подарим нашему Чонгук-и братика. Или сестричку, — Юнги выглядит спокойным и расслабленным. Хосок сзади кивает, поглаживая его по пояснице. Хочется побыстрее сбежать с площадки. Потому что после у них ещё есть дела, которые не подразумевают приставучих друзей. Потому что желанием Юнги с утра было выбрать кольцо и сообщить менеджерам о свадьбе по смс. Кто Хосок такой, чтобы не исполнять их?