Причины

      Ночи в стенах «Антареса» всегда казались мне холодными. За пятнадцать лет заключения я так и не привыкла к ним. Сомневаюсь, что это вообще возможно, хотя некоторые пытаются абстрагироваться от навязчивого сквозняка, проникающего из-под дверей. В первые два года я не провела ни дня, когда занималась бы чем-либо. Просто пялилась бездумным потухшим взглядом в серый, цвета старого асфальта, потолок камеры. Тонкие металлические браслеты на руках и ногах угнетали бесившуюся из-за тонн немого бетона вокруг магию внутри меня, то и дело заставляя вздрагивать от проходившего по телу подобно электрическому разряду импульса. Потом всегда становилось так пусто, что хотелось умереть поскорее. Лишь бы выбраться из этого круговорота душевного опустения и апатии, облеплявшего со всех сторон.       Мной овладевали тяжелые мысли о совершенном преступлении. В голове мелькали на вечном повторе два образа, въевшиеся на подкорку сознания: мужчина в плаще с двумя пулевыми ранениями в груди и мальчишка лет шести или семи, безуспешно трясший отца за плечо и старавшийся утереть слезы с веснушчатого лица. Мне сказали, что я убила человека — выстрелы были сделаны из моего пистолета. Слепок магии подтвердил обвинения. Пули из сжатого воздуха оставили на теле мужчины области эрозии — медленно разрушили ткани, оставив характерные рваные края. Сканер Эггса, находивший следы магии, показал наличие моей. В момент вынесения приговора я ничего не соображала и не смогла сказать и слова в свою защиту. Мой муж безмолвно стоял, провожая меня полным боли взглядом. Следующие несколько месяцев я провела в тюремном госпитале, где пытались вылечить заметно ухудшившееся психическое состояние.       К третьему году моего заключения на меня сложно было смотреть без жалости и толики отвращения: щеки ввалились, под вечно покрасневшими глазами расплылись перманентные синяки, обстриженные до плеч серебристые волосы метлой торчали во все стороны. Белая футболка, и так висевшая на мне мешком, теперь, казалось, могла укутать меня с головы до ног, а казенный голубой комбинезон истерся на коленях до дыр. Даже красноватая татуировка на предплечье начала тускнеть от недостатка магии. При одном взгляде на нее все мое существо охватывало одновременно болезненное и теплое воспоминание о прошлом, которое я каждый раз гнала взашей куда подальше. Он мне не поможет. Только не после того, как я бросила его. Однако в моей жизни, к удивлению, появился новый якорь.       В день перед Рождеством в конец коридора подселили какую-то крикунью с огромной шапкой кудрявых волос. Таких в «Антаресе» побывало много, все кончили одинаково: попали в камеру строгого режима, а затем по прямой дороге в могилу. Я бы не обратила внимания и на эту женщину, если бы не почувствовала до боли знакомый, не забывшийся и после трех лет тюрьмы запах. Запах, позволивший воспоминаниям наконец затопить мое измученное сознание. Я даже приподнялась с кровати, чтобы поотчетливее уловить его и заодно посмотреть на буянку. Кажется, по щеке прокатилось сразу две слезы, когда мое лицо высунулось в маленькое дверное окошечко и нос в полной мере ощутил сернистый, немного удушливый аромат водорослей.       Помню, как бежала по обсыпанной гравием дорожке, легкие уже горели огнем, но ноги несли дальше. Перед глазами висел плотный туман, губы жадно хватали влажный воздух. Еще мгновение — и мое толстое, неповоротливое тело мешком осело на землю. В голые колени впились мелкие острые камешки, содранный в кровь локоть неприятно саднил. Я думала, что там же и умру. Сбоку кто-то пробежал, попутно наступив мне на руку и гаденько расхохотавшись при этом.       — Вставай, Свинка Эми, а то зажаришься тут не хуже стейка.       Свинка Эми. Это прозвище преследовало меня все шесть лет младшей школы, куда я ходила с посыла родителей. Они работали юристами и, по всей видимости, хотели, чтобы я последовала их примеру. Увы, законы, правовые акты, суды меня не интересовали. Я мечтала стать патрульным на границе, использовать магию во благо других. Но именно что мечтала — дальше мечты это все уйти не могло. У меня была астма и обросшее жирком тело, из-за моего невысокого роста напоминавшее полунадутый мячик. В первый же день учебы в школе мальчишки дали мне вполне себе говорящее прозвище Свинка Эми. Так и повелось. Дразнили меня вплоть до выпускного класса, когда нам всем уже исполнилось по двенадцать лет. Судьбоносная встреча с моим сенсеем произошла в том же году, на ненавистном уроке физкультуры — ненавистном скорее из-за жалостливого взгляда учителя и всяких пакостей одноклассников, нежели из-за тяжелых упражнений.       Я продолжала валяться на гравии, силясь во что бы то ни стало оторвать от земли хотя бы лицо и прикрывая здоровой рукой голову. Кто-то плюнул в меня, но по счастливой случайности промахнулся и, запнувшись о собственные шнурки, грохнулся где-то в двух метрах впереди. Все еще смазанное зрение ухватило обтянутую трико фигуру учителя, и губы мгновенно скривились. Я кое-как села на колени и отряхнула форму. Только тогда я заметила рядом с тренером еще одного мужчину: стройного и высокого, с черными волнистыми волосами и аристократически бледной кожей. Его движения, одежда, аура — все говорило о том, что передо мной маг. Причем, судя по бешено заколотившемуся от страха сердцу и перекошенному лицу учителя, довольно сильный. Я дернулась в безуспешной попытке встать на ноги и присоединиться к классу, но резкое головокружение решило вернуть меня в горизонтальную плоскость. Ожидаемого удара о землю, что удивительно, не последовало. Мое тело оплели жесткие колючие стебли какого-то кустарника и максимально осторожно усадили, продолжая поддерживать за спиной. В нос ударил тяжелый запах морской тины и гниющих водорослей. Сверху вниз на меня посмотрели непередаваемой красоты, как мне тогда показалось, вишневые глаза.       — Эмм, Ясуо-сан, вы хотели о чем-то побеседовать с моими учениками, верно? — едва дрожащим голосом проговорил тренер, не зная куда деть руки. — Сомневаюсь, что ребятишки особо заинтересованы в изучении целительской магии…       — Да, вы уже говорили. Это не имеет значения. Я просто предложу, решать будут только они, — сухо отозвался Ясуо-сан и направился к моим одноклассникам. Его магические стебли задвигались рядом со мной, выпустив из своей цепкой хватки. На одном из них вмиг выросла мелкая сизая слива.       — Съешь, — сказал маг, на мгновение остановившийся рядом со мной. — Она вылечит твои ссадины и синяки.       Я протянула слабую руку и оторвала фрукт от стебля. По вкусу слива была очень кислая и терпкая, меня даже перекосило. Из глаз, которые в кои-то веки уловили фокус, ручьем текли слезы. Мои раны зажили буквально за пару секунд, никогда не встречала такого сильного волшебства. Не успела я опомниться от мимолетного счастья, как увидела удалявшуюся фигуру Ясуо-сана. И, на свою голову, не додумалась до лучшей идеи, кроме как истошно закричать и заодно повеселить приунывших одноклассников:       — Постойте, господин! — я неловко поднялась с земли и подбежала к мужчине. Его строгий взгляд и прифигевшее лицо тренера заставили меня стушеваться, но слова сами собой вылетели из моего рта. — Пожалуйста, научите меня своему искусству!       Ясуо-сан выгнул тонкую бровь, осмотрев меня с ног до головы и мысленно уже составив вердикт: «не годна». Я стояла, кажется, не дыша. Со стороны доносились хихиканья одноклассников.       — Если ты действительно хочешь этого, то для начала приведи в порядок душу и тело. Магия не терпит неуверенности и слабоволия. В особенности исцеляющая магия, — мужчина развернулся, взмахнув полами черного плаща, и двинулся к выходу с площадки. Из здания школы послышался неприятный звон. Занятие кончилось.       — Я готова сделать все, что вы скажете. Только, прошу, заберите меня с собой. Я мечт… я хочу стать патрульным…       Класс, ожидаемо, синхронно заржал. Некоторые стали даже показывать на меня пальцем и выкрикивать обзывательства, в общем смысле сводившиеся к фразе «Свинье не помешало бы заткнуть рыло».       — А что ты делаешь для того, чтобы стать им? Учишься использовать магию? Тренируешь тело? Пока что не вижу результатов ни того, ни другого, — отрезал Ясуо-сан, вновь оказавшись прямо напротив меня.       — Пока что и не увидите, господин. Я ничем не занимаюсь. Вернее, не могу заниматься…       — Как это? Выглядишь ты вполне здоровой, девочка. По крайней мере, физически. Насчет твоей души сказать ничего не могу. Ясно одно: она полна противоречий. А вот к чему они приведут в итоге, решать уже тебе.       Я уставилась себе под ноги и изо всех сил старалась не смотреть в бледное лицо Ясуо-сана.       — Вы считаете, что у меня получится достичь своей мечты? — тихонько слетело с моих губ. Язык жгла соль слез. На голову опустилась холодная рука, тут же принесшая с собой душный запах водорослей, который уже не казался мне столь неприятным.       — Стоит лишь захотеть. Захотеть по-настоящему я имею в виду, по какой-то конкретной причине, — тонкие пальцы перетекли на мое предплечье, с едва ощутимым покалыванием оставив на коже красноватый отпечаток кадуцея. Правда, почему-то с одной змеей вместо двух. Я осмелилась все же оторвать взгляд от сбитых кед и еще раз посмотреть в чарующие глаза мага, вселившего в меня маленький огонек надежды. Однако обнаружила перед собой лишь пустоту и несколько желтых искорок…       В день встречи с тюремной буянкой все те эмоции обрушились на меня за секунду. Кудрявая женщина брыкалась, норовя заехать конвоиру пяткой в нос. Улыбнувшись самой себе и одним движением смахнув катившуюся по щеке слезу, я проговорила не своим, хрипловатым, словно мятая бумага, голосом:       — Лучше оставь эти детские закидоны. Здесь тебя примут, как дома, будь уверена. Разве что в уборной без присмотра свои шмотки не оставляй.       Женщина расхохоталась, позволяя наконец успокоить ее и связать руки от греха подальше.       — А ты, как я посмотрю, уже бывалая. Объяснишь мне здешний кодекс чести? Как видишь, я не привыкла находиться в культурных заведениях.       — Не вопрос, пересечемся на общей помывке, — у меня садился голос от столь долгого за прошедшие годы разговора.       — Договорились, красотка. Я Фэй, кстати, — подмигнула она, и ее под руки подняли с пола, подталкивая в сторону камеры.       — Эми Сузуки.       Сейчас, по прошествии почти двенадцати лет со встречи с Фэй, я думаю, что умерла бы, не появись она в моей жизни. Эта ненормальная — во всех смыслах этого слова — женщина смогла за два года вернуть мне давно утерянное желание жить. Я даже почти успела смириться с тем, что проведу остаток дней здесь, но на прошлой неделе до меня дошла новость, нуждавшаяся в срочном подтверждении. Говорят, что сбежать из «Антареса» за три тысячи лет его существования удавалось всего двум магам. По всей видимости, у них была весомая причина выбраться на свободу… Надеюсь, моей тоже хватит, чтобы повторить этот подвиг.