Имбирное печенье

Вот уж не думал Эндрю, что, будучи обладателем машины бизнес-класса, добровольно поедет в шумном, грязном поезде метро! Но что поделать? Тридцать первого декабря, если сядешь в автомобиль, можешь быть уверен, что Новый год встретишь именно в нём. А Эндрю хотелось как можно быстрее выполнить поставленную перед собой задачу и вернуться домой к своей рыжей, упрямой голове. В вагоне толпа, хочется выйти и избежать близкого контакта с людьми. Вообще избежать любого контакта с ними. Рядом храпит бородатый мужик, у которого в наушниках на всю громкость играют праздничные песни. Last Christmas, I gave you my heart But the very next day, you gave it away This year, to save me from tears I'll give it to someone special Ох уж эта новогодняя хуета… В голову Миньярду мгновенно закрались мысли о Ниле, внезапно полюбившем зиму и всё с ней связанное в свой третий год обучения в Пальметто. Ники с огромной радостью развил у Джостена безмерную любовь к имбирному печенью, горячему, приторному чаю, гирляндам и прочей чепухе. Нил тогда стал усердно подбирать подарки Лисам на все праздники, выходило ужасно. В итоге, парень плюнул на это занятие и стал каждый раз обращаться к «листам желаний». Но от этого наивная любовь к Рождеству и Новому году стала только сильнее, ведь теперь удовольствие стало приносить вручение подарков и реакция Лисов на них. В этом по большей степени нужно снова винить Хэммика, визжащего, как поросёнок, каждый раз при получении того, что он давно хотел. Один Эндрю нависал над их радостью огромной, серой, злой и холодной тучей. Нельзя также сказать, что он особо ценил те подарки, подаренные Нилом. Взгляд упал на коробку имбирного печенья на коленях, и Эндрю с горечью понял, что впервые ощутил сожаление. Заиграла новая песня в наушниках. I don't want a lot for Christmas There's just one thing I need I don't care about the presents Эндрю закатил глаза. Но — о счастье — вот и его остановка. Миньярд поправил шапку, переложил коробку с печеньем в правую руку, вышел в людный зал, потом — на улицу. Мороз и запах бензина ударили в нос. Ледяной ветер так и норовил забраться под пальто. Всё-таки надо было ехать на Мазерати! Бывший вратарь направился вдоль по улице. Справа мелькали магазины с яркими вывесками, заманивая наивную толпу, слева медленно шествовали машины, их хозяева уже поняли, где встретят две тысячи двадцать второй год. Эндрю свернул в сквер, пересёк его, вышел на другую улицу, снова свернул и оказался перед железными высокими воротами. Как давно он здесь не был! Месяц? Нет, недели три, не больше. Эндрю усмехнулся: сколько знакомых лиц! За все разы, что он здесь был, уже успел выучить все имена, попадающиеся по дороге. Чёртова память. На ходу Эндрю поджёг две сигареты, одну воткнул себе в губы и глубоко затянулся так, что огонёк разгорелся докрасна. А вот и то самое место, до которого он ехал два часа и потратит столько же времени на обратную дорогу. И всё ради этих сорока минут на морозе. Эндрю наклонился, положил имбирное печенье, отмечая, с какой неохотой отпускает увесистую упаковку. Разогнувшись, заставил себя поднять взгляд на памятник, на буквы, выгравированные на нём. Лисы долго не живут, это доказал Сет. А два других подтверждения сейчас стоят друг напротив друга. Снег, падающий крупными хлопьями, мешал Миньярду неотрывно смотреть на фото парня с холодными глазами и волосами огненного цвета. Нос пощипывал запах табака и любимого печенья Нила, в горле пересохло. Так Эндрю и стоял, смотря то на буквы, которых никогда не произносил вслух в таком сочетании уже четыре года, то на коробку с выпечкой, на которой постепенно увеличивалась пелена снега. Наконец, он подошёл к памятнику вплотную, провёл рукой по выгравированному имени, пальцы скользнули по гладкой поверхности фотографии. Эндрю представил мягкую, повреждённую кожу единственного человека, кто не был ему противен. Хотелось зарыться в его волосы, ощутить руки на своих плечах, а поцелуи — на шее. Лисы смертны, а спорт убивает. У Нила отказало сердце во время матча ровно четыре года назад. «Идиот, а я ведь предлагал тебе послать это всё на день! Но нет, ты решил совместить любимый день и любимое дело», — подумал Эндрю, мягко водя пальцами по лицу на фото. Вместе с этим рыжим ненастьем из его жизни ушло многое: карьера спортсмена, люди, с которыми приходилось общаться ради него, надежда на подобие нормальной жизни. Сил на большее не хватило, Эндрю затоптал обе сигареты, резко развернулся и зашагал к воротам. Усмехнулся, подумав: «Интересно, кто из нас живее, Нил». Дома его ждал рыжий, вредный кот, Абрам, и бутылка алкоголя, а не Нил Джостен.