"Не сюсюкай со мной"

— Арс… — тихонько зовет Антон, не поднимая взгляда. Парни, высадив Алинку после школы, вдвоем едут в больницу, чтобы пройти платный медосмотр. После того как девочка стала учиться в одном классе с Антоном, у Арсения появилась некая традиция — забирать подростка, что вечером Сеня обязательно заедет в гости. А дети и не прочь побыть вместе еще, да и Попову потом меньше хлопот, ведь девочка заставит парня сначала сделать всю домашку, а только потом они сядут смотреть фильм или пойдут гулять. — Что, Антош? — ласково откликается старший, заворачивая на парковку. Арсений понимает, что Антон переживает по поводу врачей, но при этом очень хочет сдать на права, и понимает, что сейчас это очень важный шаг для мальчишки. Ведь парень сам пойдет в больницу, навстречу своим страхам. И не потому, что его Арс насильно привел, или не потому, что его заставляют в школе, а просто потому, что Антон сам так решил. Решил учиться водить машину. Арсений сейчас может лишь поддержать и немного успокоить подростка, догонять его уже не придется… — А там… точно ничего такого делать не будут? — робко спрашивает Шаст, не желая показывать, свои переживания, хотя, ему, наверное, стоило подумать об этом намного раньше… Месяцев так восемь назад, когда Арс только-только начал присматривать за подростком. А сейчас-то уже поздняк метаться. Старший уже успел столько истерик насмотреться, поэтому и скрывать что-то нет смысла. — Точно, заяц. — с уверенностью произносит Арсений. — А чего ты конкретно боишься? — припарковав машину, спрашивает врач и поворачивается на подростка, беря его руку в свою. — Вот представь, что самое страшное они могут тебе сделать? — Арсений заботливо сжимает ладошку мальчика в своей, поглаживая большим пальцем. — Я не знаю. — потупив взгляд, пожимает плечами парень. — Самое страшное… Наверное, если меня привяжут и начнут что-то делать… то, что я не хочу. — немного подумав, негромко отвечает Шаст и поднимет свои зеленые наивные глаза на старшего. — Ну если тебя там вдруг начнут привязывать, то сразу кричи. Я приду и всех разбросаю! — улыбается Арсений. И Антон, усмехнувшись, быстро кивает головой. — Ну давай разберемся. Нам надо пройти четыре врача. Психиатра ты не боишься? Он просто поспрашивает, поговорит… — Антон неуверенно мотает головой. — Хорошо, нарколог тоже не страшно… Тем более сейчас ты даже не куришь… Он может вены посмотреть, реакцию зрачков… Офтальмолог зрение проверит, и то, как ты различаешь цвета. А у терапевта ты бывал уже много раз… — быстро рассказывает Арсений, стараясь успокоить. — Реакцию зрачков? — переспрашивает подросток, насторожившись. Лучше узнать все непонятное на берегу, а хрен знает, как эту реакцию зрачков потом будут проверять… — Ну просто фонариком в глаза посветят… прям как в фильмах, помнишь? — Хорошо. — Антон кивает, глубоко вздыхает как в последний раз и выходит из машины.

***

Следующие пару месяцев Арсений помогал Антону накатать нужный опыт в вождении. Объяснял, как правильно парковаться задом, как нужно заезжать на горку без отката, учил чувствовать расстояние, рассказывал всякие интересные лайфхаки с машиной, и каждый раз строго спрашивал теорию перед тем, как посадить парня за руль. Антон, конечно, учился в автошколе с инструктором, но, чтобы с первого раза уверенно сдать экзамен, этого было недостаточно, и парень часто просился покататься. Мужчина выезжал с Шастом на автодром, или в какую-нибудь небольшую деревню, где менты почти никогда не встречались. Антон продолжал прилежно учиться, но только благодаря Арсении и Алине. Ну хотя как прилежно… Без двоек в общем… В четверти… Без интересных историй в школе за последние месяцы учебы, конечно, тоже не обошлось. Учительница математики, безответно запавшая на Арса, когда узнала о Сене и ее племяннице, начала выдавать всякое. То оценку сильно занизит из-за какой-нибудь незначительной мелочи, то вызовет к доске и накричит за неправильную квадратную скобку. Если Антону до этого было пофиг, он же по жизни хулиган, какими-то криками его не испугаешь, то Алинку такие выходки доводили до слез. Особенно было тяжело продержаться и отсидеть остальные уроки, когда математика стояла первым, и незаслуженный гнев учительницы настигал детей прямо утром. Девочка даже пару раз сбегала с последних уроков, с помощью Антона, конечно, а придя домой, просто запиралась у себя в комнате.

***

— Здравствуйте Павел Алексеевич. — заходит в кабинет директора Екатерина Владимировна, неаккуратно за локоть заводя Алину в кабинет. — Помните, вы спрашивали, кто мусорит в коридорах фантиками и разрисовывает стены в женском туалете? — быстро выпаливает женщина. Павел, сидящий за своим столом, нехотя отрывает взгляд и смотрит на злого преподавателя математики. «Последний учебный день, ну сейчас-то что случилось?» Следом в кабинет безцеремонно залетает запыхавшийся Антон. — Да это не она! — кричит парень, пытаясь освободить свою девушку из чужих рук. — Ну, конечно! Если не она, тогда получается ты! — немного повысив голос, произносит женщина. Алинка молчит, боясь и слово вставить, да даже если бы она захотела что-то сказать, то не смогла бы, ком подкатил к горлу, а слезы застопорились в глазах, держась лишь на невидимой магии. К директору ее еще никогда не вызывали, и что тут обычно делают тоже не знала. — Не я! Это вообще не мы! — складывая руки на груди, твердо заявляет мальчик. — Так! Что здесь происходит? — Арсений выходит из соседней двери, где находилась небольшая коморка. Обычно туда складывали разную документацию, которая вроде не нужна, но по закону должна храниться несколько лет. Психолог изучающе разглядывает троицу в дверях и подольше останавливается на девочке. Алина стоит, опираясь спиной на стену, руки сцеплены сзади, а голова опущена настолько низко, что лица совершенно не видно. Антон переживающее поглядывает на нее, а в глазах играет столько борьбы за справедливость, что кажется парень прямо сейчас готов настучать училке по башке. — Екатерина Владимировна, объясните, почему вы думаете, что это все делали именно Алина или Антон? — спрашивает директор, встает из-за стола и, оперевшись руками на столешницу, наклонился чуть вперед. — Шастун на уроке рисовал черным маркером, а на перемене до этого в женском туалете появились непристойные надписи про Фролову и почерки у них уж больно похожи… — начинает разъяснять женщина, противным голосом. — Да смысл мне писать что-то, да еще и про свою подругу! — перебивая преподавателя, вспыливает парень, не выдержав и немного повысив голос. — Антон! — строго шикнул на него психолог и незаметно для остальных погрозил в воздухе пальцем. — Ну вот, полное неуважение ко взрослым… — начала новую песню математичка. И Паша с Арсением только синхронно закатили глаза на это. — А еще у Алины я видела точно такие же конфеты как те фантики, которые встречаются на полу в коридорах… — продолжила докапываться женщина. — Алин, это твоих рук дело? — спокойно поинтересовался директор. Без наезда, без упрека, просто спросил мнение именно у самой девочки. — Это не я. — тихо произнес подросток, приподняв голову, смотрит слегка поблескивающими глазами на Пашу. Мужчины и сами понимают, что для девочки это огромный стресс. Да даже накричать на ребенка будет огромным стрессом, она же такая послушная, ранимая, а тут взяли, да еще и директору привели и обвиняют во всяком… — Я сам поговорю с Алиной? — негромко спрашивает психолог у друга, и после того, как директор понимающе кивнул, продолжил строже, чем собирался: — Алина, иди сюда. — девочка, немного боязливо подходит к Арсению, и тот взяв ее за запястье заводит в коморку и запирает дверь. Добровольский продолжает еще о чем-то разговаривать с Антоном и Екатериной Владимировной, и даже предъявляет учительнице за некоторые нелогичные обвинения. — Арсений Сергеевич, это правда не я. — сразу начинает говорить девочка сквозь слезы. — Я не стала бы… — Алина пытается оправдаться, испуганно глядя на психолога, и отходит немного назад. — Тиш-тише, Алинушка, я верю тебе. — ласково произносит мужчина и обнимает девочку, прижимая к груди. И подросток обнимает в ответ, негромко всхлипывая. — Ну ты чего? — Арс нежно касается плечей и спины подростка, будто боясь сломать. — Ну не нужно же так переживать… Вон, вспомни Антона, он вообще к директору уже как себе домой ходит… — Алинка, успокоившись, начинает посмеиваться, вспоминая, как Шаст чуть ли не с ноги сегодня зашел в кабинет. Психолог отстраняется и, уперевшись руками в свои же колени, наклоняется, чтобы быть на одном уровне с десятиклассницей. — И вообще… — улыбаясь продолжает мужчина. — С каких пор я для тебя Арсений Сергеевич? — девочка начинает смущенно улыбаться в ответ. — Мне помнится, еще недавно ты называла меня «дядя Сюша». — Арсений и Алинка одновременно усмехаются, вспомнив тот день, когда девочка очень неожиданно для всех назвала так Попова. Мужчина смеялся долго, а Антона так вообще чуть ли не откачивать пришлось. Поэтому это имя не прижилось, и все остановились на «дядя Арс». Хотя Арсений сам настаивал на просто «Арсений». — Я просто… испугалась. — немного запинаясь говорит девочка и вытирает мокрые от слез щеки рукавом толстовки. — Алин, а чего бояться-то? Уж на тебя-то точно не за что ругаться. Я же все понимаю… И Пашка тоже тебе верит. — Попов снова обнимает подростка, поглаживая по спине. — Давай-ка провернем с тобой кое-что. Только постарайся не смеяться. Ты же понимаешь, что эта Катька от нас не отстанет? Давай сделаем вид, будто я тебя ругал здесь. — Алинка улыбается, представляя всю ситуацию целиком, и закрывает рот рукой. — Я не смогу. — мотает головой подросток, стараясь не рассмеяться прямо сейчас. — Сможешь! — твердо заявляет Арс, тоже растягивая улыбку. — Так, давай глубокий вдох-выдох, и пойдем. — Они оба делают серьезное выражение лица. И старший, взяв Алину за запястье, открывает дверь и выходит в кабинет. — Мы серьезно поговорили, и больше этого не повторится. Правда, Алина? — строго спрашивает Арс, а девочка быстро кивает, опустив голову как можно ниже, на этот раз чтобы не было видно ее улыбки на пол лица. — Я больше не буду. — пытаясь сделать расстроенный голос, говорит девочка. Теперь не заржать пытается уже директор, потому что просек план Арса, и начал прикрываться рукой. А преподаватель математики удовлетворившись, прощается и выходит из кабинета. — Вот это ты даешь, Арс! — восхищается Добровольский, похлопывая друга по плечу. — Это че щас было? — не понимающе отозвался парень, так и оставшийся стоять около двери. — Так, Шаст. Бери тряпку в зубы и шуруй отмывать маркер в туалете! — произносит Пашка, кидая ненужной тканью прямо в лицо подростка. — Да это не мы! — снова возражает парень, пуляя тряпку обратно в директора. — Да мне пофиг, но тебе не помешает! Так что иди. — Арсений забирает ткань из рук друга и кидает ее опять в Антона. — Алин, а ты сходи в гардероб и забери ваши вещи. Я сейчас освобожусь, и домой поедем. — подростки непонимающе переглянулись. —Но у нас же еще… — начинает говорить девочка, но Шаст быстро накрывает ее рот рукой, а затем отпускает. — три урока… — на автомате договаривает Алина, а Антон ударяет ладошкой по своему лбу прикрывая глаза. — Я знаю, но сегодня последний день, а оценки у вас уже стоят, поэтому ничего страшного не случится. — говорит психолог, и подростки быстро вылетают из кабинета, пока взрослые не передумали.

***

Так и пролетели три месяца обучения на права, Антон и вправду без особых усилий сдал и теорию, и практику с первого раза. Арсения продолжала помогать с уроками, иногда объясняла непонятные подросткам темы, а когда наступили каникулы, чуть ли не силком заставляла детей почитать книгу, хотя бы по полчаса в день. В один из дней Антон уговаривал Сеню научить его тому полицейскому развороту, которым она однажды решала запугать подростка, но девушка четко дала отворот-поворот, строго сказав: «Никаких трюков, Антон! Пока не накатаешь год опыта, ничего подобного, чтоб я не видела!» На летних каникулах вся компашка: Арсений, Сеня, Антон, Алина, и семья Добровольских полетели в отпуск в Крым. Море, солнце, тепло, климат, мм… Красота. Подростки с самого утра уматывали на пляж, а днем, когда солнце сильно припекало, гуляли по городу, катались на маршрутках и изучали все торговые центры. Взрослые были не против, они просто иногда звонили, удостоверяясь, что все хорошо, и тоже занимались своими делами. Иногда ходили в рестораны, иногда тоже на пляж, катались на катере. В общем никому не было скучно. В один из дней, Арсений с самого утра предупредил детей не разбегаться, потому что был заказан столик на крыше ресторана. Мужчина в тот день сделал Арсении предложение. На что девушка сразу же согласилась. Подростки потом весь вечер еще шутили про то, что теперь они будут родственники, а если точнее, то двоюродные брат и сестра, и то, что инцест — это дело семейное. Взрослые были счастливы, а дети все думали, как бы без палева стащить немного вина и шампанского, что у них, кстати, вскоре получилось. Оставшиеся пару месяцев, когда уже почти семья вернулась с отдыха, «тетя и дядя Сюши», как все-таки Алинка их иногда сокращала, спасибо что не «Суши», обдумывали план переезда. У взрослых две двухкомнатных квартиры, съехаться в одну из них вчетвером было бы сложновато. Поэтому было решено продать обе и купить одну большую пятикомнатную квартиру. И быстро совершив сделку, все начали заниматься ремонтом. Девочки в основном ездили по магазинам, чтобы выбирать нужную мебель, обои, новые шторы, а потом готовили что-нибудь вкусное на кухне. А мальчики красили полы, клеили обои, и собирали новую мебель. Кстати, без Шастуновских капризулек тоже это все дело не обошлось. Видимо надышавшись краски, парень сначала очень сильно хотел залезть на крышу какого-нибудь дома, а потом, когда Арсений строго запретил это делать, начал вредничать по поводу того, что в его комнате нет балкона. В общем Арсений, как неплохой психолог, быстро смог утихомирить ребенка, обняв и поцеловав того в лобик. В принципе, Антону-то больше и не надо. Просто знать, что всего тебя принимают и любят. Этого достаточно.