В поисках единорога

На утро Иона проснулась в приподнятом настроении, от предвкушения встречи с Люциусом. Опять её мысли улетели не в том направлении. Вместо того, чтобы думать о библиотеке, она хотела побыстрее запрыгнуть в его объятия. Перебирая одежду, которая была бы приемлемой для визита, но и не слишком фривольной, с легким флером сексуальности, она проклинала на все лады Амбридж и невозможность пройтись по магазинам. Но раз уж осталась в замке, приходится терпеть ее ненавистные правила. Девушка достала пергамент и перо, ворча под нос на закоснелость волшебников в выборе письменных принадлежностей, написала несколько строк и, оглядев свою работу, удовлетворенно кивнула. Да, то что нужно. Кровь единорога, которую она собрала во время родов жеребёнка, должна помочь безалаберным слизеринцам, которые игнорируют все законы самосохранения. И не просто помочь, но спасти жизни, хотя бы поддержать некоторое время, не дать испустить последний вздох, пока не прибудет помощь, если что-то пойдет не так. Даже самые великие полководцы в мире, иногда, проигрывали битвы. И каким бы превосходным стратегом не был Снейп, всего предугадать невозможно, но возможно хоть немного подстраховаться, подстелить соломки, так сказать. *** Возвращаясь от Хагрида, Иона заметила быстро мелькнувшие платиновые волосы — «Хрен спрячешься, пришла пора поговорить» — и припустилась за блондинистым змеенышем, который мотал ей нервы своей игрой в прятки. Драко направлялся в сторону озера, чтобы побыть в тишине. Последнее время он ловил себя на мысли, что, даже несмотря на интимные отношения между его отцом и гриффиндоркой, он не перестаёт думать о ней. Он все время искал ее взглядом и безошибочно находил. Видел, как она смеется со своими друзьями, запрокидывая голову и закатывая глаза на глупости, которые ей говорил Вислый. В такие моменты у него кусок в горло не лез, поднимая тошноту и ярость бессилия. Парень подобрал камень с берега и зашвырнул его, как можно дальше. Сильные круги начали расходиться по воде. Как символично. Один круг, второй — они расходятся накатывая друг на друга, поглощая и растворяясь, как и все его нутро, когда он находится рядом с Грейнджер. В один момент он хочет ее прижать сильно к себе, положить руки на её горло и сжать, чтобы она обмякла и перестала вырываться из его объятий. А в другую секунду готов быть ласковым и целовать её до самозабвения. Нежно и легко касаясь ее груди, вдыхая ее запах, наполнявший все его лёгкие, который въедался в его кожу, проникая в поры и оголяя все рецепторы чувств. *** Ионе показалось, что, за последние несколько дней, юноша похудел ещё больше. Он и так был склонен к худобе, но раньше, хотя бы, казался здоров. А сейчас — бледная кожа, синяки под глазами, обескровленные губы, которые постоянно кусает. Всё это указывало на стрессовую ситуацию, неужели это из-за нее, неужели он настолько сильно влюблён, что не может справиться с этим самостоятельно. И где она с ним так сильно накосячила? И что ей было с этим делать, пока не поздно? Читать ему лекции про токсичные отношения и абьюз? Расписать в красках ее, совсем не сахарный, характер? Надавить на то, что отношения между ними — это моветон? Отправить к магловскому психологу, раз он не может перебороть себя самостоятельно? ***  — Привет. — девушка остановилась в метре от него. Малфой не обернулся, смешно сказать, но он узнал ее по поступи:  — Чего тебе, Грейнджер? —  — Поговорим? Я получила письмо от Люциуса…  — Я знаю, оно было вместе с моим. Инструкцию получил — что тебя нужно доставить на случку под видом «знакомства с родителями. — съязвил Драко. Драко развернулся к ней лицом, гримаса боли исказила все черты и сейчас он был похож на мумию, которая вдруг ожила. Правильно говорят — самая сильная боль это сердечная. Она смотрела в его серебристые глаза, подобно молниям выстреливающим в сумрачном небе, и думала, каким мужчиной он станет, если его не покалечит война. Те, кто видел смерть, уже не будут прежними. — Не надо так со мной, Малфой. Я думала, мы с тобой подружились и начали относиться терпимее друг к другу. А сейчас ты просто хочешь откатить все назад, я понимаю. Но, хотя бы, сделай это с достоинством аристократа, а не как взбалмошный юнец. — размеренный тон Ионы подвел ее и, конечно же, слизеринец это заметил.  — Друг? Я не хочу быть твоим другом. Мне нужно больше. Там, в больничном крыле, я тебя чувствовал. Чувствовал, как ты ко мне прикасалась, а твои руки дарили мне облегчение. Я смотрел на всё это, как бы со стороны, видел тебя. И не видел в твоём взгляде отвращения, только беспокойство за меня. За парня, который долгое время издевался над тобой, придумывал прозвища, изводил, чтобы хоть так обратила на меня свое внимание. Презрительно фыркнула, смешно сморщив свой носик, бросила взгляд, пусть и отвращения. Потому что по-другому ты меня не замечала. Я мог хоть на ушах стоять, но до тех пор, пока я не трогал тебя и твоих дружков, я был призраком. И, даже с ними, ты находила общий язык и останавливалась поболтать о всякой ерунде. И мне казалось — да, она ко мне не безразлична, вот он мой шанс, она тоже что-то чувствует ко мне. Мне так хотелось, чтобы эта ночь не кончалась, чтоб продолжалась и, даже, ради этого я был готов лежать там вечно. Глупо, с моей стороны на что-то рассчитывать, не правда ли? Когда ты уснула рядом с моей кроватью, я только и мог, что протянуть руку и гладить тебя по волосам. Они такие мягкие, я всегда думал — они намного жёстче. Мне не хотелось их выпускать из рук, хотелось намотать их на кулак и держать, представляя, как я буду врываться в тебя со всей мощи. Слышать твои стоны и вбиваться сильнее, чтобы ты чувствовала меня каждой клеточкой тела и умоляла о большем... Не волнуйся Грейнджер, я не буду тебе докучать. Делай, что хочешь. *** Малфой шагнул к ней и обхватил ее лицо ладонями. Медленно, смотря в глаза и видя в них растерянность, он прикоснулся к ней губами. В его поцелуе не было страсти, только горечь от знания — она его не хочет. Драко неожиданно ее отпустил и развернувшись к ней спиной, бросил через плечо:  — Буду ждать тебя на день подарков у ворот Хогвартса. Не оглядываясь, сутуля свои плечи, слизеринец побрел медленно к замку, оставив за собой опешившую девушку.